* * *

Пока Орфен бежал к холлу, плети свистели за его спиной одна за другой. Уклоняясь от них на чистых инстинктах, он не смел останавливаться. Замрешь хоть на миг — и тебя достанут смертоносные щупальца, которые крушили стены коридора с оглушительным грохотом. В таком случае шансов на спасение не останется.

Он влетел в холл. Здесь всё было так же тихо и мирно, как и два часа назад, когда они только вошли в особняк. Правда, тяжелый топот «доспеха», эхом катившийся по коридору, окончательно разрушил эту тишину. Маг пересек зал и укрылся за подножием израненной статуи Богини. Это было единственное препятствие, способное выдержать удары плетей, да и четырехметровое изваяние из белого камня внушало ему какое-то иррациональное чувство защиты.

Он замер, следя за входом. Но первым в холл ворвался не «Доспех», а «Змей». Похоже, в скорости передвижения он превосходил тяжелые латы. С невозмутимым видом этот получеловек-полузмея вступил в зал и издал резкий визг. Затем, ни секунды не колеблясь, он направился прямо к Орфену.

«Черт, у него еще и нюх змеиный!»

— Я левой дланью владыкой преисподней повелеваю! — колдун выскочил из-за статуи и, перекатившись по полу, выкрикнул.

Словно знатная дама в черном платье заключила врага в объятия — гравитационный вихрь, подобный тени, прижал «змея» к полу. Раз его нельзя ранить внешне, чистая мощь давления была куда эффективнее. Порция яда, которую тварь собиралась выплюнуть, бессмысленно разлетелась в воздухе, сбитая с траектории. Орфен, не теряя ни секунды, бросился к поверженному врагу.

— Я разрезаю стену небес! — оседлав монстра, прижал руку к его горлу. Глухой удар воздушного лезвия пришелся прямо по шее «змеи». Тварь взвизгнула и раскрыла пасть — он без тени сомнения всадил левый кулак прямо той в глотку.

— Бывай. — прошептал он и закричал. — Я призываю сестёр разрыва!

Всё произошло в одно мгновение.

Тело «Змея» неестественно раздулось, а затем из всех отверстий — глазниц, ноздрей, пасти — брызнули ошметки плоти и внутренностей. Ударная волна буквально выпотрошила тварь изнутри. Смахнув с лица брызги чужой крови правой рукой, Орфен вытащил левый кулак. Его кожаная перчатка превратилась в лохмотья под действием яда. Пока отрава не успела впитаться в кожу, он сорвал её и швырнул на пол.

— Минус один... — отводя взгляд от бездыханного «Змея»,н повернулся к входу. Там уже показался «доспех». Черные латы замерли, раскинув руки, словно приглашая в объятия... — Что? — вырвалось у мага. — корпус «доспеха» с лязгом распахнулся. Внутри не было ничего, кроме сплетения бесчисленных черных жгутов, напоминающих стальные тросы, которые плотно заполняли человекоподобную форму. И в следующий миг десятки этих плетей одновременно устремились к нему! — Проклятье! — Орфен выругался и, схватив труп «Змея», швырнул его в сторону противника.

Град плетей обрушился на опустевшее тело монстра. Прочная чешуя выдержала, но труп отлетел в дальний конец холла, точно мяч. Сей заминки колдуну хватило, чтобы сменить позицию. Направив правую руку на раскрытую грудь «Доспеха», он выкрикнул:

— Я высвобождаю сияющий клинок света!

Ослепительная вспышка ударила в цель. Он целился в незащищенное нутро, в самый ворох плетей, но, похоже, результат остался прежним — «Доспех», как ни в чем не бывало, начал подниматься. Если у «Змея» были хотя бы внутренности, то у этих лат нет даже их.

«Значит, чтобы прикончить его, придется разнести сам доспех в щепки... Не сказать, что подобное невозможно, но... — чувствуя, как бешено колотится сердце, Орфен снова нырнул за изваяние Богини. По лицу катился градом пот, дыхание сбилось окончательно. — Силы на исходе... Я никогда не использовал магию так часто подряд.»

Теперь он не мог позволить себе ни одной лишней атаки. Нужно было покончить с врагом за один, максимум за два удара, иначе просто свалится от истощения. Задыхаясь, он оперся на подол белоснежного одеяния статуи. И вдруг..

— Черт!

Из самой статуи внезапно появилась «рука» Кенкрима и мертвой хваткой вцепилась в его левое предплежье. Ножи, привязанные к пухлым пальцам, с хрустом вошли в мясо. Кровь брызнула из ран, мгновенно окрасив руку в багрянец. «Рука» с неожиданной силой потянула его на себя, словно пытаясь затащить внутрь изваяния.

Игнорируя резкую боль, колдун вцепился свободной правой рукой в пальцы монстра. Он отчаянно сопротивлялся, боясь, что ему просто оторвет кисть, но тварь не ослабляла хватку и была тверда как скала. Более того Орфен с ужасом заметил краем глаза, что «Доспех» уже выпрямился и разворачивается к нему. В таком положении не сможет уклониться от его плетей.

«Придется рискнуть!» — приняв решение, бывший некогда Килиланшеллом человек поудобнее перехватил пальцы «руки» и закричал во всю мощь своих легких:

— Я танцую!... — грудь «Доспеха» снова начала раскрываться. — ... в небесных чертогах!

Мир вокруг исказился.

Сработало заклинание перемещения, и в следующее мгновение Орфен оказался под самым потолком холла. Переместиться на такую дистанцию — почти десять метров — было невероятно сложно. До этого момента ему никогда подобное не удавалось. Глядя на пол далеко внизу и борясь с чувством дезориентации, посмотрел на свою руку.

«Рука» Кенкрима всё еще крепко держала его. Чрезвычайно волосатое запястье — похожее на запястье примата с выстриженной шерстью — грубо обрублено у предплечья. Из места среза тянулись три толстые трубки длиной около полуметра, соединявшиеся с парящим в воздухе комом плоти размером с кулак, напоминавшим имитацию «мозга». Это и был Кенкрим — весь целиком.

Должно быть, используя ту же магию переноса, эти твари могли внезапно появляться из стен или пола...

Но здесь, в воздухе, бежать им некуда. Продолжая падать, Орфен сжал в кулаке «мозг» твари и с силой вырвал его из трубок. «Рука» один раз конвульсивно дернулась и обмякла. Пальцы разжались, освободив окровавленную руку колдуна. Падение продолжалось — с момента появления под потолком не прошло и секунды. Прямо под ним виднелась голова Богини и замерший у её подножия «доспех», который растерянно озирался по сторонам. Вцепившись в голову статуи, маг собрал в кулак все оставшиеся силы, и, молясь «Хоть бы сработало...» и закричал:

— Я высвобождаю сияющий клинок света!

Волна светового жара, излучающая сияние, вонзилась не в «Доспех», а в подножие статуи Богини. В тот же миг основание изваяния взорвалось, и безмолвная, величественная Богиня начала медленно крениться. Орфен, всё еще цепляясь за голову статуи, раскачивался всем телом, словно маятник, стараясь придать падению инерцию, чтобы Богиня рухнула прямиком на неодушевленного противника. Возможно, в этом и не было особого смысла — статуя весила никак не меньше трех тонн — но, так или иначе, монумент обрушился на иссиня-черные латы, которые всё еще пытались нащупать цель. Маг, отброшенный в сторону, рухнул на пол и зашелся в тяжелом кашле. От удара он вполне мог сломать пару ребер. Однако, взглянув вверх, увидел, что «Доспех» полностью исчез под поверженной статуей Богини. В клубах густой пыли праень хрипло дышал, шепча про себя:

«Теперь... остался последний... точнее, последняя... — Сами до сих пор так и не показался. Если бы он появился раньше, и им пришлось бы сражаться четверо против одного, шансов на победу не было бы. — Неужели он что-то замышляет?.. Хотя у него и мозгов-то нормальных нет... Впрочем, Фоногорос создавал своих существ как боевые организмы — вполне вероятно, что в вопросах сражения они способны на неожиданную гибкость.»

Спустя некоторое время, когда сердцебиение немного успокоилось, Орфен поднялся на ноги. Он оглядел зал, в котором после падения статуи уже не на что было смотреть.

И тут он заметил человеческую фигуру, бесшумно выходящую из тени в углу зала. За её спиной тянулся коридор — не тот, через который вбежал колдун, а другой. Похоже, незнакомка всё это время пряталась в его проходе. Стройная высокая фигура с длинными черными волосами небрежно и вяло захлопала в ладоши.

— Что с Маджиком? — Орфен выдавил охрипшим голосом.

— Дала ему сбежать на улицу. А то, что я после этого вернулась — моё личное дело, верно? — фигура — Хириэтта — ответила с тонкой, едва заметной усмешкой.

— Ну, дело-то твоё. — Орфен раздраженно смахнул пот со лба. — И что, решила поглазеть из укрытия на шоу?

— Собиралась прийти на помощь, если бы стало совсем худо... — она перевела взгляд на поваленную статую Богини и тихо хмыкнула. — Но, похоже, в этом не было нужды.

— Вижу, ты в прекрасном расположении духа.

Орфен правой рукой коснулся левого плеча, оберегая раненую руку, и вздрогнул от ощущения липкой крови. Рана вышла не такой глубокой, как казалось, но из-за кровопотери конечность начала неметь. Он бы с радостью залечил её заклинанием, но сил на это пока не хватало.

— Все потому что... мои расчеты оправдались. — Хириэтта подошла ближе и пожала плечами.

— Расчеты?

— Да. — в ответ на вопрос Орфена она произнесла. — Ты действительно великолепный колдун. Один из лучших на континенте.

— ... И что с того? — огрызнулся Орфен. — Во-первых, мы еще не со всеми существами покончили. Сами до сих пор где-то бродит, а я уже почти выдохся...

В тот же миг...

Раздался тихий скрип. Звук открывающейся двери, а затем — хлопок.

*Тук, тук...* — послышались легкие шаги.

Орфен замер, прислушиваясь. Звук доносился сверху, с террасы второго этажа, куда свет блуждающих огоньков почти не долетал. Он мельком взглянул на наёмную убийцу. Она тоже услышала шаги, но и бровью не повела, лишь стойко скрестила руки на груди.

— Сами не стал бы так топать... — пробормотал тот. — Здесь есть кто-то еще?

«Если так, то мне крышка.» — добавил про себя.

— Знаешь, почему Сами считается лучшим творением? — Хириэтта покачала головой и заговорила совершенно спокойным тоном.

— ... О чем ты? — Орфен переспросил...

— Появляться внезапно в любом месте, быть неуязвимым для атак... — ... но она, не обращая внимания, продолжила. — ... всё это под силу и Акселю, и Кикюиму, и Кенкриму. Настоящая способность Сами в том, что он может подчинять себе всех существ, которые изначально были неуправляемыми...

— То есть... — Орфен начал понимать, к чему она клонит.

— Сами — не знаю как — способен вселяться в любое живое существо и брать его под контроль. — она кивнула и выхватила кинжал из ножен на бедре. — Как там звали того мальчика... Маджик? Кажется, он сказал, что та девчонка погибла?

В этот момент шаги стихли.

Орфен поднял взгляд. Там, где свет блуждающих огоньков едва касался края террасы, на верхней ступени лестницы стояла маленькая светловолосая фигура. У парня перед глазами всё поплыло.

— Клео?

На лестнице, глядя вниз, стояла младшая дочь рода Эверластин — точно она, никаких сомнений. В правой руке сжимала тонкую саблю, которую невесть где нашла. Золотистые волосы девушки слегка колыхались. В помещении не было ветра, но из-за недавних заклинаний воздух нагрелся, и возникли легкие потоки. Её тонкие черты лица, в которых угадывалась аристократическая кровь, застыли в ледяном безразличии. Свет в глазах погас, смотрела в пустоту, словно лунатик. На ней сидела рубашка, которую Орфен уже видел — кажется, раньше её носил Маджик.

Это была она. Точно Клео. Но...

— Излишне говорить, но... она жива. — Хириэтта негромко произнесла. — Постарайся не покалечить её сгоряча.

— Это и так понятно! — начал было Орфен, поворачиваясь к убийце, и...

... сердце его ушло в пятки, когда он почувствовал мягкий звук приземления. Резко обернувшись, увидел Клео прямо перед собой, буквально в нескольких сантиметрах, с обнаженным клинком в руке.

«Она что... спрыгнула с лестницы?» — инстинктивно попытался отскочить назад.

Клео взмахнула саблей с пугающей скоростью, оставляя в воздухе серебристый след. Острие рассекло пустоту — Орфен увернулся в последний момент, но Клео тут же нанесла удар снизу вверх, метя в область уха.

Пригнувшись — а точнее, едва не споткнувшись — Орфен избежал удара. Свист стали у самого уха отозвался тупой болью в барабанных перепонках. Словно в горячечном сне, в странно замедленном мире, видел, как еще две минуты назада девица, считавшаяся почившей, вновь заносит клинок, не оставляя ему ни единого шанса...

«Меня сейчас убьют!» — мысленно закричал от ужаса парень.

Будь на её месте кто-то другой, он бы уже давно ткнул противника пальцами в глаза, но это жКлео... И тут она исчезла. Опомнившись, увидел девушку, лежащую чуть поодаль. Оказалось, Хириэтта сбила её с ног ударом сбоку.

— Ты цел? — спросила она.

— Да. Спасибо. — Орфен, со страхом глядя на неподвижную Клео, ответил. — Ты выручила. — он забрал саблю из рук Клео. Её ладони казались мертвенно-ледяными.

— Ну и добряк же ты. — Хириэтта вздохнула, убирая кинжал в ножны. — Тебя чуть не прирезали, а ты даже сдачи дать не можешь?

— Иногда инстинкты подводят. — огрызнулся Орфен и забросил саблю на террасу второго этажа. — В отличие от времен в Башне, теперь не тренируюсь каждый божий день... Да и вообще, живу такой жизнью, где боевые навыки против людей почти не нужны. Хватка теряется. Пять лет назад я, может, и был легендарным Килиланшело, но сейчас просто маг-ростовщик. — Звон металла о пол террасы эхом разнесся по залу. Орфен ухмыльнулся. — Финальный гонг... Кстати, Хириэтта.

— Что?

— Я понял, кто такой Сами.

— А? — игнорируя удивленный возглас Хириэтты...

... Орфен приподнял Клео. Словно врач, он начал простукивать её живот ребром ладони и внезапно замер.

— Вот оно. — прошептав, он широко размахнулся и ударил точно в намеченное место!

— !.. — безмолвный крик вырвался из Клео.

Её обмякшее тело сложилось пополам, она перекатилась и вывалилась из рук Орфена. Тут же она начала неистово кашлять. Пытаясь вдохнуть, не могла набрать воздух и корчилась, задыхаясь. Маг смотрел на неё взглядом экспериментатора, хотя по его спине катился холодный пот. Возможно, ударил слишком сильно. Из приоткрытого рта кашляющей девушки начал сочиться черноватый туман — такой же, как сам Сами, похожий на клубящуюся тьму. Туман быстро растворился в воздухе, но Орфен успел заметить, как часть его, словно убегая, покинула зал. Вероятно, возвращался к основному телу, но...