* * *

— Ха-ха-ха-ха-ха! — громовой хохот Волкана разносился перед пылающим особняком. Тот стоял, гордо скрестив руки на груди. На знамени, которое он закинул на плечо — сооружённом из простыни и расписанном огромными буквами — гласило: «Блистательный третий съезд Торговой компании 'Волкан' — сожжём подлого ростовщика вместе с монстром и обретём счастье!». Земец продолжал вопить с победным видом. — Вот оно! Я ждал этого мгновения!

— ... — наёмный убийца по имени Козен смотрел на него с немым вопросом в глазах: «Он вообще в своём уме?». Дотин со вздохом проигнорировал брата и поспешил к Маджику и детям из «компании», которые деловито поливали маслом землю вокруг дома.

— Эй, вы там! Я же говорил не подходить близко к огню! Лойд!

Позади Клео, которая на удивление ловко раздавала указания ребятне, застыл Маджик. Дотин подергал его за край рубашки. Светловолосый юноша обернулся, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Что такое?

— Слушай... — неуверенно начал Дотин. — Это вообще нормально? Ну, вот так просто сжигать дом, принадлежащий жителям деревни...

— Думаю, вряд ли нормально... — ответил юный колдун с таким безмятежным видом, будто его это совершенно не заботило.

— Что же делать. — Дотин застонал. — Хоть я и не мой братец, но, может, стоит сжечь заодно и того ростовщика, чтобы свалить всю ответственность на него?

— А ты, оказывается, мастер предлагать жуткие вещи... — Маджик ненадолго прервался и взглянул на крышу поместья, которую уже вовсю лизало пламя. — У учителя, наверное, есть какой-то план... а может, и нет. Ну, за последствия он как-нибудь ответит.

— Какая поразительная безответственность. — проворчал младший из дуэта подземников.

— О чём ты вообще? — сын Багапа недовольно поморщился. — Это не безответственность, а в высшей степени разумная и гибкая позиция, оставить всё на Учителя.

— Гибкая?.. — с сомнением переспросил Дотин...

— Ува-а-а-а-а-а?! — ... как вдруг за спиной раздался пронзительный вопль. Это был голос его брата.

Обернувшись, они увидели, как дети — видимо, в отместку за недавнюю беготню окатили Волкана маслом с ног до головы. Искра от пожара тут же довершила дело.

— Живой факел. — констатировал Маджик.

— Точно. — поддакнул Дотин.

Глядя на Волкана, который, словно выкуренный из норы тануки, тщетно пытался убежать от пламени на собственной спине, Дотин и Маджик лишь безучастно вздохнули.

— А-а-а! Кауфман, неси воду! — Клео, заметив это, тоже подняла шум.

— Сейчас, сестрёнка!

— Ой! Да это же опять масло!

В этот момент мимо обезумевшего от пламени Бойцовского пша к ним подошёл Козен. На боевом облачении убийцы виднелись пятна крови, но серьёзных ран, похоже, не имелось. Козен перевёл неопределённый взгляд с Дотина на Маджика и заговорил:

— С меня хватит. Я ухожу.

— А... да... — выдавил Маджик, а затем с любопытством спросил. — Но почему вы вообще решили нам помочь?

— ... — Козен поначалу сделал вид, что не слышит, но спустя мгновение всё же ответил. — Да так, нипочему. — его взгляд на долю секунды метнулся в сторону Клео.

— Послушайте... если вы положили глаз на Клео, лучше забудьте об этом. — Маджик издал приглушённый стон. — Уверяю вас, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Да я... мне скоро тридцать, и не собираюсь терять голову из-за какой-то сопливой девчонки! — рявкнул убийца, явно выведенный из равновесия.

Дотин подумал, что Маджик, должно быть, попал в самую точку. Младший братец посмотрел на Козена и сказал:

— Что ж, в любом случае, если уходите — скатертью дорожка, мистер Вайсецу.

— Я — Козен Одинокая Тень!

— Вот именно. — вставил Маджик. — Даже у безликого наёмника, живущего в тени, есть жалкое желание заявить о себе.

— ... Никто не заходил так далеко... — прошептал Дотин юному тёмного магу, с опаской поглядывая на Козена.

Тот, похоже, совсем отчаялся, лишь тяжело вздохнул и молча развернулся. Он побрёл прочь, оставляя за собой пылающее поместье.

— Может быть... — пробормотал юнец. — Он стал убийцей просто потому, что у него такая незаметная натура, и он обиделся на весь свет?

«Вряд ли это так.» — подумал Дотин, но отвечать не стал.

Он провожал Козена взглядом под грохот рушащихся стен особняка и затихающие проклятия брата, который всё ещё пытался потушить свою спину.

* * *

В нём не осталось человеческих чувств. Поэтому он не ощущал боли. Ему даже не приходило в голову, что это возможно. Было лишь чувство, что он становится «эфемерным». Ревущее вокруг пламя забирало тело.

Куда уходило его естество — он не знал. Он понимал лишь одно: если так пойдёт и дальше, от него ничего не останется. Смутный вопрос терзал его мысли: «что же сохранится в самом конце, когда исчезнет всё остальное? Может быть, то, что останется, и будет его истинным 'я'?». Мысль о том, что не останется вообще ничего, казалась ему какой-то нереальной. Огонь бушевал около часа, пока полностью не уничтожил деревянный особняк, и наконец угас. Большая часть его тела «куда-то исчезла», но сознание всё ещё теплилось.

— Ну и длинный же выдался денёк с тех пор, как мы прибыли в эту деревню. — послышался чей-то голос.

Он помнил этот голос. Несколько раз он слышал его раньше, и ему казалось, что в те моменты он испытывал перед ним почти смертельный ужас, но воспоминания были слишком туманными.

«Кто это? Фоногорос? Сколько же в мире этих Фоногоросов?»

— Я тебя отблагодарю, Орфен. — этот голос он тоже знал. Почему-то, слыша его, он ощущал невыносимую печаль.

— Не то чтобы я рассчитывал на благодарность.

— Почему бы тебе не принять её? Как бы то ни было... здание сгорело дотла.

— Оно было старым и сухим... Ой.

— ... Что такое?

— Гляди-ка.

— ... — обладательница голоса, похоже, лишилась дара речи от изумления.

— Похоже, ты не до конца сгорел, Сами.

— Совсем чуть-чуть осталось.

— Есть вероятность, что он восстановится... хотя поблизости уже не осталось ничего горючего. Всё превратилось в пепел.

— Нет... кое-что осталось.

— Эй, ты чего? Хириэтта...

Она ловко расстегнула молнию на спине и одним рывком скинула облегающий костюм, обнажая тело. Маленькое облачко чёрного тумана — жалкие остатки того, что было им — беспомощно парило в воздухе. Она прижала его к своей груди. А затем подхватила с земли раскалённый докрасна железный прут — видимо, бывшую кочергу — и, не колеблясь, прижала его к ложбинке между грудей.

— Хириэтта! — за спиной раздался крик, полный ужаса.

Но ей было не до него. Он и сам не понимал, что с ним происходит, но чувствовал, как его мысли стремительно перемешиваются с её. В его «зрении» начали проступать образы того, что видела она. В этом новом мире он увидел, как раскалённое железо вгрызается в её кожу. Он почувствовал, как всё тело покрывается холодным потом — в её ощущениях. Боль была такой, что пробирала до самых внутренностей, заставляя корчиться в муках. Но и он, и она в этот миг думали лишь об одном.

«Так я тебя никогда не забуду...»

— Спи же, хотя бы в моей груди. — глядя на обугливающийся ожог у себя на теле — и на то, как в этой ране исчезает Сами, она прошептала. Вскоре туман рассеялся. Исчез из этого мира окончательно. Девушка обернулась. Орфен застыл, пребывая в полном оцепенении. Наёмная убийца дерзко улыбнулась ему. — Ты ведь уберёшь этот шрам своим заклинанием, правда?

Снова натягивая костюм на окровавленное тело, она выглядела абсолютно счастливой.