Сумерки. В комнате, залитой багровым светом заката…

— А… а…

…мелко дрожа, стояла Токисаки Куруми с небольшим ножом в руке. Из горла девушки вырывалось не то яростный рев, не то рыдание.

Но она не походила на ту, кто пребывала в ужасе, найдя орудие убийства, или направляет жалкое оружие в попытке противостоять могущественному противнику, нет — Куруми держала нож обратным хватом… и занесла руку, готовясь вонзить его острие себе в живот.

— …

— …!

Какие-то девушки вокруг вскрикнули, пытаясь остановить ее, но их голоса не достигали ушей Куруми. Точнее, она слышала крики, но не могла разобрать слов: ее сознание сейчас было захвачено одной-единственной мыслью.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — с горестным воплем девушка махнула рукой и вонзила в себя нож.

⚜

— У… м-м… — еле слышно простонала девушка и открыла глаза.

Со все еще затуманенной головой она медленно приподнялась в постели.

Возможно, виной тому прерванный сон, но воспоминания казались ей как в тумане. Она не могла даже четко вспомнить, что делала перед сном. Нет, мало того — девушка совершенно не понимала, где находится, почему оказалась здесь и даже кто она такая.

Нахмурив брови, она поднесла ладонь ко лбу. В этот момент ее взгляд упал на старинный перстень на мизинце левой руки. Узор в виде крыльев феи показался девушке знакомым… или нет? Она испытывала странное чувство. Казалось, она забыла нечто важное.

В поисках подсказок девушка встала с кровати и осмотрела комнату. Та была обставлена скромно: кровать, письменный стол да небольшая книжная полка; на стене висела форма, а на стуле лежала школьная сумка.

Стоило девушке увидеть комнату, как ее память понемногу стала проясняться.

Точно. Это комната в общежитии. А в этой форме и с сумкой я каждое утро хожу в школу.

…Может быть, если я пойду туда, то что-нибудь вспомню?

Не желая потерять наконец найденный обрывок воспоминаний, девушка переоделась в форму, взяла сумку и, выйдя из комнаты и пройдя по коридору, оказалась на улице.

— М-м…

Щурясь от слепящего утреннего солнца, она огляделась. От входа в общежитие тянулась асфальтированная дорожка, ведущая к внушительным строениям, среди которых она заметила в том числе и большое школьное здание с часовней.

Это была академия им. Святой Аделины — миссионерская школа-пансион для девочек, расположенная в городе Тенгу префектуры Токио. Девушка училась здесь.

«Кажется, я была в классе C второго года…», — припомнила она и медленно зашагала вперед. В ее воспоминаниях по-прежнему царила путанница, но ноги, казалось, сами знали дорогу.

— Ой, Токисаки-сан?

Услышав вдруг по пути чей-то оклик, девушка остановилась. Она повернулась в сторону голоса и увидела ученицу в такой же форме, которая дружески махала ей.

— Доброе утро. Не ожидала встретиться с тобой по дороге в школу, — поздоровалась ученица, приближаясь.

А тем временем девушка растерянно пробормотала услышанное только что имя:

— Токисаки…

— Что с тобой? Ты как будто в трансе. Все еще не проснулась? — удивленно спросила ученица, глядя ей в лицо. — Так не пойдет, нельзя засиживаться допоздна. Понимаю, что расследование на первом месте, но все же…

— Расследование?.. — переспросила девушка.

Ее одноклассница, несмотря на недоумение, ответила:

— Ага. Ты же расследовала ту попытку самоубийства в прошлом месяце.

От этих слов у девушки перехватило дыхание. Как по щелчку в ее мозг хлынула лавина воспоминаний.

— А-а… ну да. Я… — глаза тяжело дышавшей девушки широко раскрылись. — …Токисаки Куруми… Так меня зовут…

— …А-ага, — ученица кивнула с озадаченным видом. Впрочем, когда твой одноклассник начинает вдруг посреди разговора представляться, такая реакция неудивительна.

Девушка… Куруми слегка встряхнула головой и вновь взглянула на ученицу.

— …Извини, похоже, я действительно не до конца проснулась, но благодаря тебе смогла все вспомнить. Спасибо, Кохару-сан, — поблагодарила она, вспомнив имя собеседницы.

Ученица, то есть Кохару, с облегчением выдохнула.

— Не за что, рада слышать, — она криво усмехнулась и помахала рукой. — Ладно, мне надо заскочить за подругой.

— Конечно. Увидимся еще.

Куруми кивнула, и Кохару пошла к общежитию.

Проводив ее взглядом, Куруми выпрямилась и зашагала в сторону школы, упорядочивая восстановленную память.

…Точно. Наконец вспомнила. Я — Токисаки Куруми. Ученица, которая недавно перевелась в академию для девочек им. Святой Аделины. Моя цель — расследовать попытку самоубийства, произошедшую в этой школе.

Приблизительно двумя неделями ранее в стенах этой академии одна из учениц попыталась покончить с собой. Сам суицид среди старшеклассников нельзя назвать чем-то необычным, но и обыденным — тоже. И все же Куруми заподозрила неладное в этой истории и под видом ученицы проникла в академию, чтобы собрать информацию об инциденте.

— Неладное… Это точно. Я была уверена, что это не просто попытка самоубийства… более того — мне казалось, что тут замешан чей-то умысел… Но почему я так подумала?.. — тем не менее самое главное ей не удавалось вспомнить.

Девушка раздраженно взлохматила волосы и ускорилась. «Класс 2-C», — она верила, что в своем классе сможет найти новый ключ к воспоминаниям.

Вскоре она оказалась у западного крыла. Школьное здание делилось на две большие части: в западной располагались классы первого и второго годов, а в восточном — классы третьего года, кабинет рисования и музыкальный класс. Куруми, подхваченная потоком учениц, прошла по коридору и вскоре достигла дверей своего класса.

— А, доброе утро, Токисаки-сан.

— Тебе тоже доброго утра, — поздоровалась она с одноклассницей и села за свою парту. — …Ара?

Вешая сумку на крючок, Куруми заметила под столешницей продолговатую коробочку, обернутую в розовую бумагу и даже украшенную прелестной ленточкой с бантиком.

— Что это?..

Она озадаченно нахмурилась, но тут одноклассница, с которой она только что обменялась приветствиями, недоуменно наклонила голову.

— Токисаки-сан?

— Да, что такое?

— Ничего, просто это ведь место Хашигучи-сан…

Куруми вернула коробочку на место и, чуть покраснев, поднялась. Она села сюда машинально и, как видно, ошиблась. Похоже, ее воспоминания не до конца прояснились.

— Просто шутка.

— Я-ясно… Так значит, ты тоже любишь пошутить. Даже как-то неожиданно.

— Да. В прошлой школе я слыла как та еще приколистка. Кстати…

— М?

— А мое место где?

На мгновение одноклассница посмотрела на нее так, словно увидела нечто жутковатое, но тут же указала на парту у окна. Коротко поклонившись, Куруми отправилась туда.

Вешая сумку, она на этот раз обнаружила на полке под партой записную книжку. 

— Блокнот?.. — тихо пробормотала Куруми, достала и открыла его.

Судя по всему, это было что-то вроде досье по расследованию инцидента, которое она вела до потери памяти. Внутри девушка увидела множество страниц, исписанных аккуратным почерком.

«Дело о попытке самоубийства в академии для девочек им. Святой Аделины

Имя пострадавшей — Мацутани Анна. Ее нашли в своей комнате в общежитии с раной на запястье. К счастью, ее жизнь вне опасности, но на всякий случай она до сих пор находится в больнице.

Придя в сознание, Анна утверждала, что не помнит, как порезала себе вены, а когда пришла в себя — уже шла кровь; и что у нее не было намерений совершать суицид.

Также она заявила, что незадолго до инцидента якобы видела свою точную копию».

И в самом конце Куруми делала вывод: «Подозреваю участие артефакта».

— …!

При виде этого термина голову девушки вновь пронзила острая боль. Но одновременно с ней всплыли воспоминания.

Артефакты. Инструменты, созданные когда-то волшебниками и наделенные мистическими силами. Записи в блокноте казались абсурдными. Любой, кто их прочитал, непременно посчитал бы их сеттингом фэнтезийного романа или чьей-то безумной фантазией. Но одного простого слова хватило Куруми, чтобы она в ту же секунду убедилась в правдивости написанного. Точнее говоря, она вспомнила, что до потери памяти видела их воочию.

Да, артефакты существуют. И есть те, кто используют их непостижимую для людей силу и причиняют зло другим ради собственных желаний. Именно за тем, чтобы пролить свет на преступление, в котором замешан артефакт, Куруми и проникла сюда.

— …

На ее лице появилось мрачное выражение, когда она вспомнила это. Некоторых воспоминаний все еще не хватало. Благодаря различным вещам она понемногу их возвращала, но многое по-прежнему оставалось для нее как в тумане. И это перекликалось с записью в блокноте: «Не помнит, как порезала себе вены».

— …Я подверглась воздействию артефакта? — тихо простонала Куруми, держась за лоб.

Чем больше она думала об этом, тем больше все сходилось. Какой бы сонной она ни была, невозможно забыть собственное имя. Логичнее предположить, что здесь замешана какая-то посторонняя причина.

Кохару сказала, что Куруми с самого перевода расспрашивала всех об инциденте. Если за ним и правда стоит кто-то из школы, воспользовавшийся артефактом, то неудивительно, что ему не понравилось чрезмерное любопытство новенькой.

— …

Девушка подняла голову и осмотрела комнату.

Вероятно, из-за приближающегося звонка, в классе уже собралось довольно много людей. Кто-то болтал с подругами или готовился к уроку — занимались, в общем, кто чем. Ничем не примечательная повседневная сцена, и все же по ее спине пробежал холодок, стоило подумать, что где-то рядом сидит та, кто подвергла Мацутани Анну смертельной опасности и отняла воспоминания Куруми.

Однако здесь ее размышления прервались. В тот момент, когда она сглатывала комок в горле, прозвенел звонок к началу урока.

— Ох, уже?

— Пока-пока. 

Ученицы тут же начали расходиться по местам.

Наблюдая, как в классе воцаряется порядок, Куруми закрыла записную книжку: если кто-то из ее одноклассниц и есть преступник, лучше не показывать свои подозрения.

Она должна каким-то образом вычислить преступника с артефактом, но это будет крайне непросто: мало того, что у Куруми не было весомых улик, так еще и ее воспоминания спутаны. Будь у нее помощник — уже другое дело…

— Доброе утро, мои дороги-и-и-и-и-ие! — прервал ее мысли беззаботный голос.

В класс вошла женщина с журналом посещаемости. Для учителя она выглядела слишком молодо — скорее всего, практикантка. Она была одета в строгий костюм, зато прическа представляла собой невероятно броские вертикальные локоны, и этот контраст казался разительным. Ее шея словно служила государственной границей, через которую в Страну Свободных Локонов массово устремились беженцы из Государства Строгого Костюма. Наверно.

— …

При ее виде Куруми почувствовала, как по ее щекам заструился пот: она не могла избавиться от ощущения, будто знает эту женщину.

— Так-так! Хамаи-сэнсэй сегодня отсутствует, поэтому я, хоть и практикантка, проведу перекличку! Отвечайте бодро! Айда-сан!

— Я-я.

— Ой? Забыла позавтракать? Давай-ка еще разок. Айда-сан!

— …Я!

— Гу-у-у-у-у-у-у-уд! Замечательный ответ!

И вот, с несколько избыточным энтузиазмом практикантка провела перекличку. Ученицам оставалось лишь беспомощно улыбаться, но, впрочем, недовольными они не выглядели.

— Ладно, классный час окончен! Готовьтесь к урокам, девочки! — спустя несколько минут, закончив отмечать присутствующих (Куруми тоже пришлось отвечать бодро), практикантка захлопнула журнал. Но уже в дверях она вдруг что-то вспомнила и повернулась к Куруми: — Ах да, Токисаки-сан, мне надо с тобой поговорить. Пойдем со мной.

— А? Х-хорошо.

Под напором ее взгляда та кивнула и последовала за ней.

Несколько минут они шли по коридору, пока не оказались в безлюдном месте. Тут практикантка резко повернулась к ней.

— Итак, какие успехи, Куруми-сан? — спросила она совсем другим, тихим голосом.

Куруми недоуменно приподняла бровь.

— Успехи?..

— Да. Вычислила владельца артефакта?

— Откуда вы…

Куруми невольно затаила дыхание, и на лице девушки появилось сомнение.

— О чем ты говоришь? Как раз потому, что это могло быть преступление с артефактом, мы и проникли в эту академию, разве нет?

— …!

Глаза Куруми округлились, и практикантка нахмурилась, вероятно, озадаченная ее реакцией.

— Куруми-сан?.. Ты как-то странно себя ведешь. Все хорошо? 

— По правде говоря… — после нескольких секунд колебаний девушка рассказала о своей ситуации.

Глаза практикантки широко распахнулись.

— Чего?! Провалы памяти?! Правда, что ли?!

— Да. Стыдно признавать, но я и собственное имя вспомнила лишь недавно.

Серьезное лицо практикантки заблестело от капелек пота.

— …Хочешь сказать, ты попала под влияние артефакта?

— Точно не знаю, но скорее всего. Других объяснений у меня нет.

— Понятно. Серьезная проблема, — практикантка с кислым видом скрестила руки, но вдруг ее глаза расширились от пришедшей на ум мысли. — На всякий случай, просто хочу убедиться, но мое-то имя ты ведь помнишь, да?

— Э?

— Э?

Они обменялись растерянными взглядами, и Куруми неловко отвела глаза.

— А-ага… Ты, кажется, С… С…

— …!

— Стефани-сан?..

— Сукарабэ я! Мацурика! — сорвалась на крик практикантка, то есть Мацурика, и всплеснула руками. — Ужасно! Жестоко! Как можно забыть имя напарницы?!

— П-прости… Похоже, память все еще не вернулась… — Куруми искренне поклонилась.

На лице собеседницы отразилось удивление, и она скрестила руки на груди.

— Ну, ничего не поделаешь. Ты не виновата, Куруми-сан. Тем не менее прекращать расследование нельзя. То, что на тебя напали, в очередной раз доказывает, что за попыткой самоубийства кто-то стоит. Если не отыщем виновника немедленно, кто знает, что он сотворит в следующий раз.

— Ты права… Но что именно надо делать? 

— Кажется, ты упоминала, что договорилась пообщаться с учениками, которые хорошо знают пострадавшую. Ничего в блокноте нет?

— Э? — удивленно округлила глаза Куруми.

Она открыла блокнот, который все это время держала в руках, и пробежалась взглядом по записям. На странице с сегодняшней датой она увидела имена учениц, классы, краткую информацию о них и время встречи.

— …И правда. Я не заглядывала в ежедневник, поэтому не заметила.

— Оставляю их тебе, Куруми-сан, а сама продолжу собирать информацию среди учителей. После уроков встретимся на старом месте и обменяемся результатами.

— Хорошо, поняла. Только у меня один вопрос.

— Какой? — спросила Мацурика, и Куруми горько улыбнулась.

— Где это «старое место»?

⚜

— А, это ты та самая Токисаки-сан? Кохару рассказывала о тебе. Ты ведь хочешь поговорить об Анне, да?

У класса 3-E, куда Куруми пришла во время обеденного перерыва, ее встретила высокая девушка с коротко стриженными волосами. Если верить записной книжке, ее зовут Огикава Дзюн, и она ас волейбольной команды.

— Да. Большое спасибо, что уделила мне время, и прости за неожиданную просьбу.

— Да ничего, — непринужденно махнула рукой собеседница и добавила легким тоном: — И эти церемонии ни к чему. Я сама волнуюсь за нее. Если смогу чем-то помочь, спрашивай. 

Куруми кивнула и спросила, мысленно сверяясь с блокнотом:

— Огикава-сэмпай, вроде бы ты в хороших отношениях с Мацутани-сэмпай?

— Ну да. Мы были в одном классе и комитете — так и познакомились.

— Какой она человек?

— Хм, хороший. Красивая, и оценки одни из лучших на параллели. А еще очень заботливая, за что кохаи, похоже, ее просто обожают. Даже вроде на Валентинов день получает гору шоколада, — сказала Дзюн, после чего подмигнула и, указывая большим пальцем на себя, добавила:«Ну, может, чуточку меньше, чем я!». Она действительно выглядела как кумир младшеклассниц.

— Только, — спустя несколько секунд добавила девушка, вспомнив кое-что, — она, ну, немного неискренняя, что ли… Или стесняется первой проявлять чувства? Из-за гордости, возможно.

— Понятно. Хочу уточнить: до инцидента у Мацутани-сэмпай ведь не было никаких душевных перепадов?

— У нее-то? Не-не. Она ж сама говорила, что не пыталась покончить с собой.

— Ты слышала сама это?

— Ага. На той неделе, когда я пришла проведать ее. Как же она сказала… Мол, когда пришла в себя, запястье уже изрезано и течет кровь. Но следов кого-то постороннего в комнате так и не нашли, вот и списали все на попытку суицида.

— Хм… — Куруми погладила подбородок. Показания в точности совпадали с информацией в ее записной книжке. — Будто стигмата.

— Стиг… мата?

— Да. Явление, когда на теле сами собой открываются раны. Говорят, они появляются в тех же местах, где располагались раны распятого Иисуса: на запястьях, к примеру, или лбу. Особенно часто они бывают у особо набожных верующих.

— Ничего себе. Жуть какая… — нахмурилась побледневшая Дзюн.

Вообще-то они учатся в миссионерской школе. Хотя не обязательно, что все ученики здесь глубоко верующие.

— Кстати, я слышала, что в тот день Мацутани-сэмпай видела свою точную копию, — вспомнила Куруми. 

— А, да, — кивнула Дзюн. — Кажется, она говорила, это случилось по дороге из западного крыла в общежитии? Ее двойник с ненавистью смотрел на нее. Анна так перепугалась, что сразу побежала к себе в комнату. Ну, скорее всего, ей просто привиделось, вряд ли эти события как-то связаны.

— …Должно быть, страшно увидеть подобное.

Лоб Куруми покрылся испариной. Даже она пришла бы в ужас, если бы перед ней внезапно предстал ее двойник.

Вдруг она чуть наклонила голову.

— Она шла от западного крыла? Но третьегодки разве не в восточном?

— В тот день вроде бы у нее было какое-то дело в классе второгодок, и потом уже она пошла в общежитие.

— Дело?

— Ну да. Но не сказала какое, — Дзюн развела руками. 

Куруми задала ей еще несколько вопросов, после чего поблагодарила и ушла.

— …О Мацутани-сэмпай? Я не против, но ты же сохранишь разговор в тайне, да?

Далее она направилась в следующий класс, где ее встретила хмурившаяся девушка в очках, явно не в восторге от предстоящего разговора.

Ее звали Шибаки Каори, и она учится в классе 2-A. Изначально Куруми собиралась пойти сразу к ней, так как их классы находятся рядом, но Каори попросила зайти после обеда, так что она решила начать с Дзюн.

— Разумеется. Не в моих правилах выдавать источники информации.

— Хорошо, раз так…

Каори беспокойно огляделась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто.

— А ты довольно осторожная. Мацутани-сэмпай тебе чем-то не угодила?

— Не в этом дело… Просто не хочу, чтобы слухи раздулись еще больше.

— Какие слухи? — Куруми удивленно наклонила голову.

— А-а… — девушка с пониманием кивнула. — Точно, ты же перевелась.

— Да, на прошлой неделе. Если не возражаешь, можешь поделиться ими?

Несколько секунд Каори колебалась, прежде чем начать:

— …Незадолго до того случая мне довелось часто общаться с Мацутани-сэмпай. Ничего особенного в общем, просто давала кое-какие советы, но ты ведь понимаешь, она у нас знаменитость. Ну и вот, любительницы посплетничать начали нести всякую чушь.

— Хм, и какую же?

— «Мацутани-сэмпай уделяет внимание кохаю, а не сестричке — может быть, она хочет разорвать сестринские узы?».

— Разорвать…сестринские узы? — Куруми снова наклонила голову, услышав незнакомое выражение. Она сомневалась, что разорвать отношения между сестрами так просто. 

Заметив ее замешательство, Каори пояснила:

— Э-э, я имела в виду не кровные узы. В нашей школе существует традиция швестер: старшеклассницы учат младшеклассниц жизни здесь.

— А, понимаю. Вот что ты имела в виду.

— Да. Ну, типа системы Сур¹.

«”Типа”? Это какая-то известная система?» — Куруми впервые слышала этот термин.

* * *

1. По всей видимости, это отсылка на Maria-sama ga Miteiru. Система сестёр (от французского sœur — «сестра») — традиция школы им. Святой Лилианны, когда старшеклассница выбирает себе сестру из числа учениц на год младше и передает ей свои четки.

* * *

— Можешь считать это взаимовыручкой учениц. Но в нашем возрасте все воспринимается остро, поэтому неудивительно, что многие считают такие отношения между старшей и младшей, ну, особенными.

— Все ясно. И вдруг популярная Мацутани-сэмпай стала оказывать внимание кому-то кроме своей сестры, так?

— В точку. История быстро обросла прикрасами. Эти слухи были чистой воды вымыслами, но я дружила и с сестрой Мацутани-сэмпай, что только все осложнило.

— И что дальше?

— Услышав сплетни, она пришла ко мне и спросила: «Что это значит?» — отчего толков стало еще больше. «Они выясняют отношения?!» — типа такого.

— Ара-ара, какая неприятность, — вздохнула Куруми и пожала плечами.

Для младшей сестры такой шаг был отчаянным, но для любителей посудачить — просто идеальная тема для новых сплетен.

— Но разве это не была прекрасная возможность все обсудить? Полагаю, ты развеяла все недоразумения?

— Не совсем, — Каори смущенно почесала щеку.

— В каком смысле?

— Я, конечно же, сказала ей, что все это какая-то ошибка, но Мацутани-сэмпай взяла с меня слово молчать, и поэтому я не смогла рассказать суть ее просьбы. Но это, похоже, только усилило подозрения.

— Хм… — Куруми задумчиво гладила подбородок.

Каори бессильно откинулась на спинку стула, вытянув ноги.

— Я не считаю сэмпай в чем-то виноватой, но момент выбран просто ужасно. Кто бы мог подумать, что прямо перед этим ее госпитализируют после попытки самоубийства? Ну а младшенькая — вы только посмотрите! — то ли назло мне, то ли из солидарности демонстративно обмотала запястье бинтом. Корчит из себя эдакую трагическую героиню! Ну а меня клеймят ведьмой, которая разрушила узы сестер. Тошнит уже.

— Сочувствую. К слову, — Куруми вдруг понизила голос, — что значит «перед этим»? Это как-то связано с тем, о чем с тобой советовалась Мацутани-сэмпай?

— Ах… — Каори взволнованно скрестила руки на груди и помотала головой. — …Прости. Даже после всего, что произошло, обещание есть обещание. Боюсь, я не могу сказать.

— Вот как, — Куруми прищурилась.

Конечно, ей хотелось бы получить как можно больше информации для расследования, но после таких слов настаивать бессмысленно.

— Большое спасибо, ты очень помогла. Можно напоследок еще один вопрос?

— Какой?

— Имя и класс сестры Мацутани-сэмпай.

— Ой, а я не говорила? Ты, кажется, в 2-C, да? Она в твоем классе. А зовут ее… — Каори кивнула и произнесла: — …Хашигучи Икуно.

⚜

После уроков Куруми осталась в одиночестве в часовне.

Вечерние лучи проникали сквозь стекла витража, озаряя просторный зал с рядами скамей и заливая багрянцем распятие у алтаря. В часы молитвы здесь собирались ученицы, учителя и монахини, а вот после школы, наоборот, воцарялась абсолютная тишина, которая, казалось, лишь подчеркивала таинственность этого места.

Но стоило девушке так подумать…

— А вот и я-я-я-я-я!

…как двери с грохотом распахнулись, и вместе с задорным приветствием внутрь ворвалась практикантка, покачивая на ходу своей прической-спиралями.

Да, «старым местом», где условились встретиться Куруми и Мацурика, оказалась эта часовня.

— Пожалуйста, потише, Сукарабэ-сэнсэй. У вас слишком громкий голос, — упрекнула ее Куруми.

В ответ ее подруга таким же громким голосом извинилась: «Ох, извиняю-ю-ю-юсь!» — и хлопнула себя по лбу, вновь пустив по залу громкое эхо. Ее поведение как всегда было совершенно неугомонным.

Куруми устало вздохнула и прочистила горло.

— Ладно, пора обменяться информацией. Я услышала много интересного, — и она коротко пересказала услышанное на перемене.

Мацурика с серьезным видом скрестила руки и промычала:

— Видела своего двойника?.. Звучит так, будто она столкнулась с доппельгангером..

Доппельгангер — это галлюцинация, когда человеку ошибочно кажется, что он видел свою копию.

— Да, — Куруми кивнула. — Есть городская легенда, которая гласит, что встреча с доппельгангером сулит смерть. Хотя в нашем случае обошлось простым покушением, — закончила она шуткой.

Мацурика погладила подбородок и задала вопрос:

— К слову, младшая сестра Мацутани Анны-сан… Хашигучи Икуно-сан, верно? Ты ведь в учишься в одном классе с ней, какая она?

— …Не помню.

— Ара, ты говорила, что плохо помнишь все вплоть до вчерашнего дня, но разве сегодня ты не виделась с ней?

— Похоже, ей нездоровится, и она не пришла сегодня, — ответила Куруми, разводя руками.

Да, с тех пор, как она услышала про Икуно, Куруми пыталась выяснить, какая она из себя, но ее парта так и продолжала пустовать. Это было как раз то место, которое она заняла по ошибке утром: из-за того, что там не было сумки, она перепутала его со своим.

— …Стоп, ты же проводила перекличку у нашего класса.

— А ведь точно! — горделиво выпятив грудь, воскликнула Мацурика, после чего на тон ниже продолжила: — В общем, странно все это. Да еще это забинтованное запястье — крайне подозрительная деталь.

— А что не так с бинтами? Может быть, она подражает Мацутани-сэмпай, которая пыталась покончить с собой?

— Кто знает. Но что, если причина и следствие перепутаны, — вкрадчиво предположила Мацурика, и Куруми дернула бровью.

— Значит, ты догадываешься, какой артефакт использовал виновник?

Ее собеседница кивнула.

— Возможно, «Подменыш»². Только он приходит на ум.

— «Подменыш»…

* * *

2. В оригинале для фуриганы используется калька с английского changeling. Само название по кандзи переводится как «подмененный ребенок».

* * *

Подменышами в европейском фольклоре называют подмененных феями детей. Те похищали людских детей, а взамен него подкладывали ребенка-фею, который принимал чужой облик. Такие дети внешне неотличимы, но либо обладают диким, жестоким нравом, либо, наоборот, настолько слабы здоровьем, что вскоре умирают.

— Да. Это артефакт в форме украшения. Если макнуть его в кровь цели или обвить вокруг него волос, то пользователь сможет на время принять чужой облик.

— То есть доппельгангер, которого видела Анна-сан?..

— Да. В таком случае все сходится.

— …Очень может быть. Но какое отношение он имеет к попытке самоубийства?

— Артефакт не только копирует внешность — тот, кто им пользуется, на время превращения также разделяет и ощущения.

У Куруми перехватило дыхание.

— Разделяет ощущения…

— Верно. Говоря проще, если пользователь получит рану, то она, так сказать, по обратной связи, отразится и на цели. Например, стоит порезать себе запястье, как на запястье цели появится ничем не объяснимая рана.

— Иными словами, Икуно-сан сменила с помощью «Подменыша» облик, порезала себе запястье, и эта рана передалась Мацутани-сэмпай… Выходит, не Икуно-сан подражает Мацутани-сэмпай, а наоборот, ее рана появилась раньше?

Мацурика кивнула.

— Все сходится, не так ли?

— …Действительно, — согласилась Куруми с нахмуренным видом.

Слова Мацурики — не более чем гипотеза. Но в тот момент, как она прозвучала, девушке показалось, что все встало на свои места.

Если задуматься, все в нынешнем деле казалось неубедительным: не ощущалось четкого намерения убить, неясна цель. Проще говоря, портрет преступника оставался загадкой. Но если рассматривать эти события как результат ревности и искаженной любви девушки, то все странным образом приобретало смысл.

— Так! — хлопнула Мацурика, вероятно, догадавшись о ее мыслях. — Идем и прямо сейчас навестим нашу Икуно-сан. Мы ведь в интернате — даже если она пропустила уроки по болезни, то должна быть в своей комнате, верно? Выясним номер ее комнаты и наведаемся.

— Прямо сейчас?

— Да, доброго дела не откладывай. Если у нее действительно «Подменыш», то самое страшное — не столкновение лицом к лицу, а то, что узнав о нашей осведомленности, она скроется. Кровь или другие жидкости, может быть, и тяжело достать, но где гарантия, что у нее нет даже единственного волоска?

— …Ты права.

Как и сказала Мацурика, «Подменыш» — ужасающий артефакт, но он не сможет продемонстрировать свою силу, если не соблюсти условия. Даже если дело дойдет до драки, достаточно будет просто отнять артефакт, чтобы все закончилось. Но если его обладатель скроется со злым умыслом, он может обратиться в опасное оружие. Лучше всего действовать без промедлений.

— Хорошо, идем, — согласилась Куруми и вместе с Мацурикой покинула часовню.

Узнав в учительской номер комнаты Хашигучи Икуно, Куруми и Мацурика шли сейчас туда по окрашенной заходящими лучами дорожке.

От школьного здания до общежитий тянулась асфальтовая дорога — та самая, по которой утром шла Куруми. Возможно, из-за того, что уроки закончились, по пути они не никого не встретили: все либо уже вернулись в общежитие, либо в кружках.

Шагая по этой тихой дороге, девушка едва заметно хмурила брови. Еще с того момента, как они вышли из школы… нет, точнее, уже когда они решили пойти в комнату Икуно, ее не покидало странное чувство. Слова Мацурики казались разумными, и, даже если Икуно окажется невиновной, ее рассказ вряд ли будет лишним. Возразить против такой логики нечем. И все же что-то не давало покоя Куруми, она будто упускала нечто важное. И с каждым шагом эти сомнения лишь усиливались.

— Куруми-сан? Что-то не так? — Мацурика наклонила голову, заметив, что шаги подруги замедлились.

— …Нет, ничего, — коротко ответила та и чуть ускорилась.

Да, Куруми ощущала необъяснимый дискомфорт, но это было лишь смутное предчувствие без каких либо оснований. Если виновница — Икуно, то нет причин останавливаться. Помни Куруми хоть немного ее внешность, характер, поступки, возможно, она смогла бы принять решение…

— …

От этой мысли брови девушки дернулись. Она так и не восстановила до конца свои воспоминания, ее амнезия частичная. Если преступник использовал «Подменыша», который позволяет принимать чужой облик и передавать чувства, каким образом Куруми могла потерять память? Вряд ли злоумышленник превратился в нее и продолжал бить себя по голове до потери чувств.

Мацурика ошиблась в рассуждениях? Или у преступника не один артефакт? А может быть, амнезия Куруми никак не связана с этим делом?

В голове девушки рождались и угасали самые разные варианты, сея в ее мыслях хаос.

…Правильно ли я поступаю? Действительно ли нужно идти в комнату Икуно-сан?

С каждым шагом сердце билось быстрее. Перед глазами все плыло как при головокружении.

— Мы пришли, Куруми-сан, — однако прогремевший в ушах голос Мацурики привел ее в чувство.

Несколько секунд Куруми растерянно смотрела на дверь. В конце концов… в этой комнате она проснулась утром.

— …

Она потеряла дар речи.

Ее даже не посетила мысль постучать; под воздействием какого-то необъяснимого импульса Куруми взялась за ручку и открыла дверь. Внутри она увидела знакомый простой интерьер: одноместная кровать у стены, письменный стол и небольшая полка. На стуле перед столом невозмутимо расположилась девушка, словно ожидая ее.

— Ах… — невольно ахнула Куруми.

Однако ничего странного в этом нет. Она прекрасно знала эту внешность.

Чарующие черные волосы цвета воронова крыла, подобная белому фарфору кожа, взгляд глаз, искрящихся острым умом, и губы, изогнутые в бесстрашной улыбке. Зрелый шарм девушки резко контрастировал с формой академии, отчего она выглядела на ней несколько по-детски.

— Час дедукции пробил, — поприветствовала этими словами девушка, будто предвидя этот визит.

Куруми хорошо знала этот мелодичный голос.

Девушка сощурила глаза и произнесла следом:

— Все же это ты преступница… Икуно-сан, — заявила девушка… Токисаки Куруми, обращаясь к Куруми.

⚜

— Ах, а, а…

Куруми схватилась за голову от нестерпимой боли и упала на колени. После слов другой Куруми ее до сих пор смутные воспоминания начали стремительно обретать четкую форму. Она вспомнила свое настоящее имя.

— Я…

…Ах, точно. Наконец вспомнила.

Хашигучи Икуно. Так ее зовут. И это имя виновника, который благодаря артефакту «Подменыш» стал причиной текущих событий.

Верно. Несколько месяцев назад, вернувшись домой на каникулы, Икуно обнаружила странную посылку, адресованную ее уже умершему прадедушке. Поскольку отправитель не был указан, ей пришлось открыть коробку — и в ней она нашла кольцо, обладающее сверхъестественной силой.

Поначалу Икуно растерялась. В ужасе от того, что в мире существует подобная вещь, она, ни с кем не посоветовавшись, спрятала кольцо в ящике стола и решила, что больше никогда его не откроет.

Но месяц назад случилось кое-что. Ее «старшая сестра», Мацутани Анна, внезапно начала сближаться с ее одноклассницей.

Сперва Икуно не придавала этому особого значения. Но когда со всех сторон на нее полились тревожные слухи, она не могла сохранять спокойствие. Тем не менее что Анна, что Каори уклонялись от прямых ответов, из-за чего ее тревога лишь росла.

Поворотным моментом стал звонок от Анны:

«Алло, Икуно?»

«…Да. Что-то случилось, сестрица?»

«”Что-то”?.. Хочешь сказать, ты так и не заметила?»

«…«Заметила»? Что именно?»

«…Ладно. Выкрой тогда завтра немного времени. Я хочу поговорить».

Сказав только это, Анна положила трубку. 

В течение еще следующих нескольких секунд Икуно просто стояла с телефоном в руке.

Вдруг Анна собирается разорвать их узы?

Вдруг Анна назовет своей новой сестрой Каори?

В тот миг, когда подобные мысли пронзили девушку, в своей руке она уже сжимала волшебное кольцо, которое поклялась никогда не использовать.

По правде, даже сама Икуно толком не понимала мотив, побудивший ее действовать. Желала ли она наказать Анну, которая собиралась бросить ее? Или же предпочла смерть вместе с любимой и уважаемой старшей сестрицей, нежели лишиться ее?

Возможно, и то, и другое, а возможно — ничего из этого.

Когда она сквозь помутненный рассудок смутно почувствовала боль и вытащила руку из ведра, вода в нем уже покраснела от крови. А в следующее утро академию облетел вой сирены скорой помощи, и Анну увезли в больницу. Икуно могла лишь шокировано наблюдать издалека.

Следующие несколько дней она провела в полной апатии. Хотя она и ходила на уроки, но целыми днями просто пребывала в оцепенении, не думая ни об уроках, ни о молитвах.

В обычной ситуации кто-нибудь да обратил бы внимание, но из-за сложившихся обстоятельств никто из учениц не пытался завязать с ней разговор. Они будто не знали, как вести себя с ней: в конце концов, на ее запястье виднелись бинты, словно она пыталась последовать за Анной.

Однако несколько дней спустя произошло нечто неожиданное. В ее классе внезапно объявилась переведенная ученица и начала расследовать попытку самоубийства.

Поначалу Икуно не придала тому значения: она ведь использовала артефакт. Сколько бы новенькая не вынюхивала, а до нее ей ни за что не добраться. Но когда Икуно случайно заглянула в записную книжку переведенной ученицы, ее охватила дрожь. В нем она увидела фразу: «Подозреваю участие артефакта».

Икуно ужаснулась. Эта девушка, новая ученица по имени Токисаки Куруми, знала про артефакты! Благодаря этим знаниям она может разоблачить ее — а значит, всем станет известно, что это она причинила боль Анне.

Этого нельзя допустить. Любой ценой. Если правда выплывет… если она достигнет ушей Анны… От одной только мысли об этом сердце Икуно охватывал такой ужас, что она уже не чувствовала себя живой.

Ах, как эгоистично — даже после всего содеянного она по-прежнему безумно любила Анну. Даже осознавая свой эгоизм, девушка все же не могла вынести страха.

И Икуно решилась: раздобыть волос Куруми и, как в случае с Анной, оставить на ее теле рану. Вряд ли она умрет. Это просто предупреждение, сообщение о том, что следует прекратить расследование, иначе Икуно предпримет меры. Она ничего не имела против Куруми, но не могла позволить ей узнать правду.

И вот ночью, приняв облик Куруми, она решительно взяла в руки нож и…

— Ах…

На этом ее воспоминания обрывались. Затем она очнулась в облике Куруми с расплывчатыми воспоминаниями.

— Кажется, ты вспомнила, — спокойно произнесла сидевшая на стуле Куруми… настоящая Токисаки Куруми.

На ее запястье не было и намека на рану. В глазах Икуно эта девушка, выглядящая точь-в-точь как она, казалась самым что ни на есть ужасным чудовищем.

— А… а…

Вдруг она заметила под кроватью тускло поблескивающий предмет и потянулась к нему. Им оказался небольшой ножик. Наверное, Икуно выронила его, когда в облике Куруми потеряла сознание.

— …

— Икуно-сан!

Похоже, Куруми и Мацурика тоже поняли, что держала Икуно. Первая лишь повела бровью, тогда как вторая криком пыталась ее остановить.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Но Икуно больше не могла себя контролировать. Поддавшись дикому порыву, она перехватила нож обратным хватом и вонзила себе в живот. Острая боль пронзила ее, и распустился алый цветок…

…или нет?

— Э?

Она округлила глаза в изумлении и посмотрела на свой живот. На нем не было ни царапины.

— Чего?..

Только присмотревшись, девушка заметила, что у ножа был фальшивый клинок, который с помощью пружины скрывался в рукояти. Несмотря на реалистичный вид, Икуно держала простую игрушку.

— По всей видимости, я правильно поступила, подменив на всякий случай нож. Хотя и не ожидала, что она тут же попытается заколоть себя.

— …Ну, когда с размытыми воспоминаниями видишь, как кто-то с таким же лицом поджидает тебя в комнате, немудрено удариться в панику, — с кривой улыбкой ответила ей Мацурика.

— Пожалуй, — кивнула Куруми. — Ты, наверное, права. Я столько раз видела собственное лицо, что уже привыкла и совсем не подумала, как может отреагировать другой человек.

— У тебя много сестер?

— Можно и так сказать, — пожала плечами девушка. 

В противовес их беззаботному разговору в голове Икуно царил бардак. Она уронила игрушечный ножик и медленно подняла голову.

— Почему… как… ты… — из ее рта вырывались лишь отрывочные вопросы.

Но Куруми все же поняла их и ответила, медленно поднявшись со стула:

— Мы практически сразу предположили, что в нынешнем деле замешан «Подменыш». Как и то, что с его помощью на меня могут напасть, — она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Поэтому мы приняли ответные меры. Да, раны, которые бы ты получила, приняв мой облик, появились бы на моем теле. Вот только не следует забывать: сила «Подменыша» — обмен ощущениями, и он работает в обе стороны. Урон, полученный мной, также передастся и тебе.

— Чт… — глаза Икуно расширились.

Кончиками тонких пальцев Куруми провела по своей шее.

— В тот же миг, как я почувствовала прикосновение ножа к запястью, Мацурика-сан пережала мне сонные артерии, и я на время потеряла сознание. Хорошие детки не должны повторять такое, это слишком опасно для здоровья, — предупредила она, неясно к кому обращаясь.

— Выходит, — сдавленно простонала Икуно, — эта амнезия тоже?..

— Нет. Не надо все сваливать на меня. Психика подвержена влиянию тела. Когда не привыкший к магическим артефактам человек раз за разом меняет облик, его самосознание неизбежно расшатывается, — предположила Куруми, после чего тихо добавила: «Хотя не стану отрицать, что насильственная потеря сознания могла сыграть свою роль».

— Сэнсэй тоже все знала?.. — спросила Икуно, бросив испытывающий взгляд на стоящую за спиной Куруми Мацурику, и та гордо выпятила грудь.

— Именно так!

— Кстати, выводы, которыми радостно хвасталась Мацурика-сан, она услышала от меня.

— А вот это необязательно было говорить! — возмутилась та, и Куруми хихикнула.

Одной лишь Икуно было не до смеха. Она злобно уставилась на вновь севшую Куруми и спросила:

— Кто вы такие?

Куруми пожала плечами.

— Справедливый вопрос… Я детектив, специализирующийся на магических артефактах.

— …Ты пришла арестовать меня?

— Нет. Моя цель только вернуть артефакт, которым ты владеешь. Конечно, твои деяния могут быть непозволительными, но судить тебя по закону у меня нет права.

— Так почему же сразу не забрала его, а дала мне скопировать тебя? — она подняла левую руку, на мизинце которого сверкало старинное кольцо.

Сначала Икуно не понимала, что это, но теперь, когда к ней вернулась память, она знала: это артефакт «Подменыш».

Глаза Куруми сузились.

— Я надеялась, что ты лично выяснишь правду.

— Правду?.. — Икуно нахмурилась. — Теперь, когда я все вспомнила, нет смысла что-то выяснять. Или ты хочешь, чтобы я переосмыслила тяжесть своего греха?

— Кто знает, кто знает. Может, ты и виновница, но это не значит, что ты знаешь всю правду о произошедшем.

— …К чему ты клонишь? — с недоверием спросила Икуно.

Девушка спокойно продолжила:

— Ты думала, что Анна-сан хочет разорвать ваши сестринские узы, но так ли это в действительности? Что на самом деле она обсуждала с Каори-сан перед инцидентом? Почему в тот день она возвращалась в общежитие не из восточного, а западного крыла?

— Э?.. — Икуно приподняла брови.

В этот момент Куруми достала из кармана продолговатую коробочку и протянула ее девушке.

— Что это?

— Прошу прощения, я взяла ее из твоей парты.

После ее слов Икуно вспомнила эту коробочку. Да, ту самую — завернутую в розовую оберточную бумагу и украшенную ленточкой, — которую она видела сегодня утром, садясь за свою парту. Тогда, считая себя Куруми, она не придала ей значения, но сейчас, когда к ней вернулась память, она осознала, что не помнит коробочку.

— …Не может быть.

Затаив дыхание, она развернула бумагу и открыла коробочку. Внутри лежало милое украшение и небольшая открытка, где рукой Анны было написано: «1st Anniversary»

— Ах…

Глаза девушки широко распахнулись от шока.

Ах, точно, тот день…

В тот день ровно год назад она и Анна стали сестрами.

— А-а-ах… — из горла Икуно вырывалось дрожащее всхлипывание. Сотрясаясь от рыданий, она рухнула на пол. — Ч-что же я…

Анна и не думала разрывать их узы, как и Каори не предавала Икуно — она сама загнала себя в ловушку воображения, доверившись беспочвенным сплетням. И из-за такой эгоистичной причины она ранила ту, кого любила и уважала.

Раскаяние и отчаяние разрывали Икуно, пока она, горько плача, колотила по полу.

— …Если бы у тебя не было артефакта, ничего из этого, возможно, и не случилось. Ты бы просто пережила тяжелую ночь, но на следующее утро все недопонимания разрешились бы, — Куруми тихо вздохнула и встала. — Есть мнение, что легенда, которая лежит в основе артефакта «Подменыш», возникла в те времена, когда младенческая смертность была куда выше, чем сейчас. Люди верили, будто бы умерший младенец — на самом деле подменыш, а их настоящее дитя живет в стране фей. Иронично, что «Подменыш» в этот раз оказался вовлечен в трагедию, порожденную печальным недоразумением.

Она подошла к растерянной Икуно и сняла с ее мизинца кольцо. В ту же секунду внешность девушки резко изменилась. Каштановые волосы и веснушчатые щеки — перед Куруми предстал изначальный облик Хашигучи Икуно.

— Ах…

— Дальше ты вольна делать что хочешь. Если не можешь простить себя, я не стану останавливать. Но прежде задумайся: как огорчится Анна-сан, если ты умрешь?

— А, ах…

Слезы хлынули из глаз Икуно, оставляя влажные пятна на полу.

Бросив напоследок испытывающий взгляд, Куруми встала и со словами «Что ж, всего доброго» ушла.

⚜

— В конечном итоге никаких зацепок о том, кто украл артефакты, — вздохнула Куруми, попивая черный чай несколько дней спустя в «Детективном агентстве Токисаки».

Хоть ей и удалось успешно вернуть «Подменыша», сама Хашигучи Икуно тоже нашла его в загадочной посылке.

— Очень странная история. Что же нужно вору? Пока мы видим, что он только рассылает их кому попало, — спросила Куруми, пожимая плечами.

Сидевшая напротив нее на диване Мацурика задумалась.

— Может быть, он хочет с помощью магических преступлений погрузить мир в хаос?

— Звучит как замысел третьесортного злодея, — вздыхая, ответила девушка, и Мацурика, получив такой удар, поникла. — Какую бы цель преступник ни преследовал, распространение артефактов — серьезная проблема. В этот раз мы вышли на след лишь благодаря утверждению пострадавшей о том, что она «видела своего двойника» — иначе бы мы ничего не заподозрили и пропустили этот случай.

Брови Мацурики вдруг приподнялись, когда она вспомнила кое-что:

— Ах, кстати говоря, Куруми-сан, насчет того случая.

— Что-то случилось?

— Да. Я слышала, что Мацутани Анну-сан выписали и что потом она благополучно воссоединилась с Икуно-сан. Ну и недоразумение с Каори-сан тоже разрешилось.

— Хм-м. Вот как?

— Ара-ара, какая холодная реакция. А ведь ты училась с ними, пусть и недолго.

— Не выйдет ничего хорошего, если всякий раз привязываться к окружению, пока действуешь под прикрытием.

Уголки губ Мацурики отчего-то приподнялись.

— О-о-о, ну да-а-а, ясно-о-о.

По ее лицу казалось, будто она думает: «Она на удивление очень заботливая», и Куруми одарила ее колючим взглядом.

— Что?

— Нет-нет, ничего, — та поспешно замахала руками и сменила тему, решив, видимо, не будить лихо: — И все же я удивлена.

— Чем?

— Ну как же! Я предложила проникнуть в академию, и ты без колебаний выбрала роль ученицы. Вот это, понимаю, смелость!

— Бф! — Куруми случайно поперхнулась.

— Ну, мы ведь студентки и еще недавно сами носили униформу, так что, наверное, это не так уж и странно.

— Минуточку! Будто мне хотелось наряжаться школьницей! Когда речь заходит о проникновении в школу, обычно в первую очередь думают об этом.

— Э-э? Правда-а-а? А ведь я предлагала прикрытие учителя-практиканта, — парировала Мацурика, явно наслаждаясь моментом.

На лбу Куруми вздулись вены, но она постаралась изобразить вежливую улыбку.

— Мацурика-сан. «Подменыш» ведь в хранилище?

— Что? А, конечно.

— Одолжишь мне свой волос?

— Что ты задумала?!

Видя широкую улыбку Куруми, Мацурика вскочила с дивана и бросилась наутек.