Я пришел в этот город ради заработка... хотя это было не совсем так, скорее просто удобный предлог.

Пусть в те времена чужаков принимали неохотно, совсем без средств к существованию остаться было трудно. Работы хватало с избытком, стоило лишь закрыть глаза на эксплуатацию и заниженную плату. Даже будучи «чужаками», выходцы из Дзинсу-Я внешне почти не отличались от людей, за исключением пары мелких черт.

В конечном счете мои соплеменники просто не выдержали.

Не выдержали косых взглядов, травли и каторжного труда за гроши.

Я их за это не виню. Гордостью сыт не будешь, но и сводить всю жизнь к одной лишь набитой утробе тоже нельзя.

Однако мы могли бы действовать разумнее.

Следовало идти на уступки там, где это возможно, не поступаясь при этом своей честью. Проще говоря — знать меру и границы дозволенного.

Прийти на чужую землю со своим уставом и требовать к себе особого отношения — это явный перебор. Ни мои сородичи, ни я сам не понимали этого... по крайней мере, пока мы сами не покинули город.

Не в силах терпеть косые взгляды из-за чрезмерной гордыни, мы постоянно собачились с нанимателями и клиентами, смотревшими на нас как на отребье, из-за чего работу найти становилось всё труднее. После череды бесконечных свар и драк вполне закономерно родилось правило: «Длинноухим вход воспрещен».

На фоне остальных я считал, что устроился неплохо.

Я не слишком носился с гордостью или уязвленным самолюбием: пока мне давали вдоволь махать копьем и саблей, я был доволен. Некоторые соплеменники пилили меня за такое отношение, твердя, будто я лишен духа воина, а сердце мое сгнило.

Сказать, что мне было на это совсем плевать, значило бы соврать. Но когда те же самые гордецы сидели без гроша в кармане и буквально жили на мои доходы, их упреки казались настолько нелепыми, что спорить с ними было просто смешно.

Гордость для них была чем-то... впрочем, хватит об этом.

Ремесло авантюриста подошло мне идеально.

Здесь всё решала чистая сила: стоило мне взмахнуть моим копьем, как презрительные ухмылки тут же сменялись восторгами. А поскольку в гильдии хватало созданий и почище простых длинноухих, пальцем в меня почти никто не тыкал.

К тому же в искусстве копья я не знал равных, так что быстро поднялся по рангам, сполна насладившись звонкой монетой и признанием.

И все же пустота в груди никуда не делась.

Сколько бы демонических зверей я ни перебил, со сколькими бы роскошными женщинами ни переспал — внутри оставалась зияющая дыра.

Меня терзала эта пресная бессмыслица дней. Не зная, чего именно мне не хватает, я бесцельно слонялся по закоулкам, пока однажды не увидел его.

Это был ребенок. С золотыми волосами и длинными ушами — выходец из Дзинсу-Я.

Его друзья сцепились в переулке с каким-то отморозком. Ссора мгновенно переросла в смертельную поножовщину.

Уличный головорез, не долго думая, выхватил клинок против детей, но удача была не на его стороне.

Подворотню залило багровым.

Мальчишка, которому едва стукнуло лет двенадцать, хладнокровно прикончил взрослого мужика парой клинков.

Бандит с отрубленной кистью отчаянно пытался выдернуть короткий меч, торчавший прямо из его горла. Свет в его глазах угас, и он замер бездыханным трупом.

На саму эту сцену мне было плевать. Нелепая смерть жалкого ублюдка меня не тронула.

Но от лица того мальчишки я не мог оторвать глаз.

Он улыбался. Даже не пытаясь увернуться от хлещущей крови, он был с ног до головы забрызган алым.

Ему не было дела до дикого ужаса в глазах спасенных им дружков. Он просто наслаждался опьяняющим чувством отнятия чужой жизни прямо на его глазах.

И в этот миг до меня дошло.

Вот оно. Вот то, чего я так отчаянно искал.

С этого момента я не колебался. Я наскоро попрощался со старейшиной и парой старых друзей, отмахнулся от их попыток меня удержать и отправился прямиком в Стриголь.

Этот город прекрасен. Сколько бы народу ты ни вырезал, никто не предъявит претензий, а за трупы еще и заплатят.

Смертельные схватки с демоническими зверями были неплохи, но по сути своей оставались обычной охотой. Они и близко не стояли с поединками против людей, где бойцы читают мысли друг друга и балансируют на грани жизни и смерти.

Даже здесь я не знал поражений... Нет, пожалуй, я слишком долго не проигрывал.

Ежедневно шлифуя навыки в реальной резне, я отрывался от остальных всё дальше, пока не осталось считаных единиц, способных составить мне конкуренцию. Впрочем, одного ощущения забираемой жизни мне вполне хватало.

Наверное, именно поэтому перед лицом сильного врага, ради победы над которым нужно было ставить на кон саму жизнь, я посмел задуматься о том, что будет после триумфа.

Расплата за глупость оказалась жестокой. Я покрыл себя позором: позволил раздробить плечо и уже второй раз выронил копье.

Хотелось бы сказать, что жизнь мне спасли годы тренировок... но на деле решающую роль сыграла банальная удача.

Мои глаза наконец открылись. Передо мной стоял именно тот противник, которого я искал всю жизнь — тот, кто заставляет кровь вскипать, а сердце бешено колотиться в груди.

— ...

Отбросив былую небрежность и спесь, Тегинэ вперил немигающий взгляд во врага. Какая досада, что посреди столь упоительной битвы насмерть в глазах наемника не горело пламя... Ничего, я сам зажгу в них этот огонь.

Двуручник врага уже держал его на прицеле. Обрушься клинок прямо сейчас — и острие без труда раскроит Тегинэ череп.

— Ха-а!

Шаг назад, разорвать дистанцию до выгодной и нанести укол... — Тегинэ мысленно усмехнулся собственной привычке хладнокровно просчитывать ходы.

Разве не это место, не этот самый миг — та самая пасть смерти, ради которой стоит рискнуть всем?!

Тегинэ почувствовал, как тлевший в глубине души дух воина вспыхнул яростным пожаром.

Копье у бедра, наконечник которого вобрал в себя всю его душу, мелко завибрировало.

Целить в голову?

Нет. Как и раньше, он уйдет с траектории минимальным движением и сблизится в упор.

Тогда в корпус, от удара по которому уклониться труднее всего?

Тоже гиблое дело. Нагрудник наемника дешев и тяжел, но отличается выдающейся прочностью. Пробить его не составит труда, но на смертельный укол уйдет лишнее мгновение. Двуручник разрубит замершее тело быстрее, чем клинок успеет оборвать жизнь врага.

Значит, ноги.

— Сей-я-а-а!

На резком выдохе Тегинэ опустил жало копья и вонзил крестовину вперед.

Одновременно с этим он качнул корпус вправо, уходя от возможного удара в голову. Левую руку срежет начисто, но потеря конечности — ничтожная цена за лишение врага подвижности.

Плевать, если останусь без руки, главное — прикончить ублюдка.

Это был удар абсолютной решимости.

Смертоносный выпад, не прощавший половинчатой защиты.

И навстречу этому удару Зиг... просто опустил тяжелый сапог.

Как и прежде, наемник зеркально развернул корпус слева направо, но его передняя нога взметнулась высоко вверх.

Жало крестового копья, летевшее параллельно полу, чтобы лишить врага маневра, было намертво впечатано в доски стопой, несущей весь вес Зига.

— ?!

Мысль о том, чтобы выронить копье в третий раз, оказалась невыносимой, и Тегинэ каким-то чудом удержал древко в руках. Но наконечник был намертво прижат к полу.

Импульс угас, движение захлебнулось. А лежавший на плече Зига клеймор со свистом обрушился вниз...

— У-о-о-о-о-АР-Р-РХ!!!

Взревел Тегинэ. Взвинтив магическое усиление тела за пределы возможностей, он поднырнул плечом под рукоять падающего меча и всем телом рванул вперед. Мышцы взвыли от запредельной нагрузки, а едва начавшее срастаться плечо вновь разлетелось на куски. Дикая боль заставила его до мяса прокусить щеку — кровь хлынула из оскаленного рта.

Но цена безрассудства окупилась сполна.

Таранный бросок со всей дури отбросил противника, превосходившего его и в массе, и в физической мощи.

Зига подбросило вверх тем самым древком, на которое он наступал, отчего наемник потерял равновесие и, хоть и удержался на ногах, покачнулся назад.

— Получай, тварь!!

Демонический вопль сотряс воздух.

Пользуясь набранной инерцией, Тегинэ крутанулся на пятке и всадил сокрушительный удар тыльной стороной правого кулака.

— Гх-х?!

Удар оказался настолько тяжелым, что, даже приняв его на клеймор, тело Зига оторвало от пола.

Потерявший баланс наемник не сумел затормозить и с грохотом покатился по полу таверны, сметая и круша столы со стульями.

— Что с тобой?! Это всё, на что ты способен?!

Вскинув левую руку, Тегинэ вдогонку выпустил залп ледяных копий.

Отбив сосульки брошенным стулом, Зиг рывком поднялся на ноги и выхватил из-за спины второй клеймор.

— ...Давай сюда.

Сплюнув кровь из разбитой губы, Зиг хищно ухмыльнулся и поднял оба двуручника. Вместо прежней глухой обороны он глубоко присел, скрестив массивные клинки перед лицом. Корпус подался вперед, даже не пытаясь скрыть намерение пойти на таран.

В ответ Тегинэ закинул древко на правое плечо, а левой рукой обратным хватом выхватил саблю из ножен на бедре. Подбросив клинок в воздух, он перехватил его прямым хватом и наставил острие на Зига.

— Ну что, я иду?

Бросил Тегинэ с дерзкой, тронутой безумием улыбкой.

Однако Зиг даже не подумал отвечать.

— Нет... Это я иду за тобой.

Исполинское тело сорвалось с места быстрее, чем прозвучали слова.

Высвободив всю мощь, накопленную в ногах, Зиг понесся вперед по прямой, готовый похоронить врага на месте.

Правый клеймор с размаху обрушился сверху — Тегинэ с лязгом парировал удар копьем.

Увернувшись от встречного укола левым мечом, Тегинэ взмахнул саблей для контратаки.

— ?!

В последний миг перед ударом копейщику пришлось экстренно вывернуть клинок, чтобы отбить диагональный срез правого клеймора.

Затем он пригнулся под взметнувшимся снизу левым лезвием и вновь попытался навязать атаку, но сдвоенный косой крестообразный взмах обоих тяжелых мечей заставил его поспешно отступить.

— Ах ты ублюдок, теперь моя очередь!..

Но шквал атак Зига на этом не иссяк.

Вонзив оба клеймора в пол и использовав их как опору, наемник взмыл в воздух. Подогнув ноги и сгруппировавшись, он вложил всю массу тела во вращение вокруг своей оси.

Удар, превратившийся во вращающийся вихрь лезвий, разнес в щепки выставленное в блок копье и распорол грудь Тегинэ.

— Гха-а-а?!

Хотя копейщик избежал мгновенной смерти, резко отклонившись назад, две глубокие раны наискось вспороли его тело.

И все же он не рухнул на колени. Шагнув вперед, Тегинэ сформировал из магии ледяной наконечник взамен сломанного острия копья.

— Ха-а... Ха-а, ха-а!!

Орудуя импровизированным коротким копьем и саблей, он набросился на Зига, открывшегося после тяжелейшего приема.

Зиг кое-как заблокировал саблю, но ледяное острие пробило ему левое плечо. Наконечник, вытянувшийся острой сосулькой, прошил плечо насквозь, окрашивая ткань алым.

— Гх-х... гр-р-р!

Зиг сокрушил ледяную часть ударом кулака и в тот же миг всадил сапог прямо в корпус Тегинэ.

Оба противника пошатнулись и разорвали дистанцию. Тяжело дыша и судорожно вздымая плечи, они вновь навели оружие друг на друга, намереваясь оборвать чужую жизнь.

— Хех.

— Ха-ха.

Их взгляды встретились, и на краткое мгновение оба синхронно улыбнулись.

Зиг с хрустом выдернул обломок ледяного шипа из плеча, а Тегинэ прижег свои раны морозом, останавливая кровь.

Залитые кровью бойцы шагнули навстречу друг другу, словно по заранее отрепетированному сценарию.

Сколько раз их клинки сходились в тот вечер?

Клейморы ревели, а сабля плясала в воздухе.

Ни один из них больше не отступал ни на шаг. Они просто методично убивали друг друга, не обращая внимания на новые раны.

Казалось, этот размен продлится вечность, но у смертоносного танца уже виднелся неизбежный финал.

Клеймор крушил, копье разило.

Убийцы не останавливали клинков до самого конца.

Ни мечи, ни копья, ни собственную плоть.

Они пустили в ход абсолютно всё, лишь бы сломать врага перед собой.

Я...

Сквозь застилающую глаза пелену оба нанесли последний удар.

В свой последний миг Тегинэ поставил всю жизнь на эту битву...

Я выживу.

Тогда как Зиг рисковал жизнью лишь ради того, чтобы остаться в живых.

— ...Я проиграл... да?

Упав на спину, Тегинэ уставился в потолок.

От плеча до противоположного бока тянулась чудовищная рубленая рана — сквозь нее виднелись внутренности.

Без сомнения, рана была смертельной.

— ...Да.

Стоя над ним, ответил Зиг.

С копьем, торчавшим из плеча в опасной близости от груди, наемник удерживал готовые подогнуться колени лишь титаническим усилием воли.

Как победитель, как убийца, он считал своим долгом не падать на колени перед поверженным врагом.

— Хе... ха-ха. Хоть я и проиграл... вышло недурно. Кха... Было весело, но... похоже, это конец...

Сплюнув кровь, Тегинэ криво усмехнулся с толикой досады.

— ...У меня к тебе... просьба.

Жизнь стремительно утекала из его взгляда.

Глазами, которые уже почти ничего не различали, он выудил из кармана какую-то вещь и протянул Зигу.

— Там... много накопленных денег... Пусть хоть немного... моим людям...

На полуслове рука Тегинэ безвольно упала.

К тому моменту, как Зиг перехватил его ладонь, воин уже испустил последний дух.