Небольшая возвышенность в глубине западного района Стриголя.

По сравнению с нищими, полуразрушенными улочками города этот квартал казался совершенно иным миром. На обширных, ухоженных территориях высились роскошные особняки, ворота которых бдительно охраняли мафиози. Все, кто входил и выходил оттуда, щеголяли в дорогих одеждах, а их пальцы и шеи блестели золотом и драгоценностями, словно напоказ выставляя богатство. Каждую важную персону окружала свита подручных, непрерывно сканировавших улицу на предмет угрозы.

Именно здесь оседало всё награбленное богатство. Это были владения закона джунглей, выстроенные на костях и крови тех, кому по разным причинам некуда было бежать.

Самый грандиозный особняк принадлежал верхушке группировки «Карарак».

— ...И после того, как твоих дружков перебили, ты без стыда и совести приполз обратно?

Верхний этаж резиденции. Просторная комната была безвкусно обставлена кричаще роскошной мебелью и заставлена коллекционным алкоголем. На стенах висели портреты.

Хозяин кабинета, босс «Карарака» по имени Вильдейт, пустил струю сигарного дыма.

Кресло из кожи дракона, в котором он сидел, едва ли можно было назвать удобным, не говоря уже о долговечности. И все же этот броский предмет интерьера тешил его самолюбие.

— Н-нет, босс, всё не так! Эта баба ненормальная... Она... это чудовище, а не человек!

Стоявший перед ним подчиненный дрожал всем телом и визжал от ужаса.

Глядя на него, Вильдейт нахмурился. Судя по всему, страх шестерки был направлен вовсе не на него, а на ту самую бабу, раскатавшую его дружков.

Подчиненный, чье чувство самосохранения должно было напрочь атрофироваться от наркоты, боялся кого-то другого, а не своего абсолютного хозяина. Вильдейта это слегка задело, но сейчас хватало проблем и поважнее.

— Чудовище?

— Д-да, босс! Эта девка... для нее люди словно игрушки!

Вильдейт лишь презрительно усмехнулся в ответ на лепет трясущегося прихвостня.

— Да брось... сколько народу мы сами пустили в расход? Мы — сборище отбросов, которым плевать на чужие жизни. Только благодаря этому мы и поднялись на самую вершину.

Он выпустил клуб дыма и поднял глаза на портреты, украшавшие стену. На картинах были изображены разные мужчины, но лицо каждого источало неприкрытую угрозу.

Прежние боссы «Карарака»... которыми они, впрочем, не являлись.

— Ту жирную свинью, что сидела в этом кресле до меня, мы ведь тоже разломали, словно дешевую куклу, разве нет?.. Знатная вышла потеха. До сих пор помню рожу его дочурки, когда я скормил ей лазанью с фаршем из ее папаши. Под эту байку я еще полгода могу с удовольствием бухать.

На стенах висели портреты тех, кто владел этим особняком на протяжении поколений. Традицию завел какой-то главарь мафии бог знает сколько лет назад, а последующие боссы, оценив идею, стали ей подражать. Портретов, напоминавших выставленные на обозрение отрубленные головы, насчитывалось уже семь штук. Жирный боров на дальнем краю был как раз предыдущим хозяином.

Расправа над тем жирдяем всё еще стояла у Вильдейта перед глазами.

— Слышь, а что там стало с дочкой того хряка?

— Мы сослали ее в наш бордель, но на днях она сдохла. Ее главной фишкой была строптивость, это ее и сгубило... Гордая сучка держалась до последнего, и клиентов на нее слеталось немерено.

Стоявший рядом подручный виновато улыбнулся, словно искренне сожалел об упущенной выгоде.

Удовлетворенно кивнув, Вильдейт вновь перевел тяжелый взгляд на трясущегося подчиненного.

— ...Мы ни в грош не ставим чужие жизни. Впрочем, как и большинство жителей этого города. И после всего, что мы сотворили, ты смеешь называть нас «игрушками» только из-за того, что сдохла пара твоих дружков? Не смеши меня.

В произошедшем не было ничего экстраординарного. Они сами вытворяли вещи хуже — взять хотя бы ту же дочь прошлого босса, которую пускали по кругу, пока ее тело и разум не сломались окончательно. А еще они обожали калечить беспризорных детей, заманивая их едой. Просто на этот раз палачи сами стали жертвами.

Вильдейт поднялся на ноги, схватил подчиненного за грудки и с шипением вдавил тлеющую сигару прямо ему в щеку.

— А-а-а, сука-а-а!..

Послышалось шкворчание горящей плоти, по комнате поплыл тошнотворный запах паленого мяса. Вильдейт злобно ухмылялся, силой удерживая вопящую и бьющуюся в конвульсиях шестерку.

— Выбрасывать чужие жизни на помойку или играть ими, как куклами — решает только сильный! Сильный всегда прав, а слабый всегда виновен! Таков закон Стриголя!!

Рявкнув это, Вильдейт отбросил сигару, к кончику которой прилипли ошметки расплавленной кожи, и намертво сдавил воротник подчиненного обеими руками.

— Вот почему мы должны постоянно доказывать свою силу. Стоит дать слабину, как эти шакалы решат, будто мы сдулись, и пойдут на штурм. Чтобы этого не случилось... ты ведь знаешь, что нужно сделать?

Задыхающийся, бледный как полотно прихвостень отчаянно закивал. Когда пальцы босса чуть разжались, парень надрывно закашлялся. Но если он не ответит прямо сейчас, то расстанется с жизнью. Осознав это, он заговорил, невзирая на адскую боль в обожженной щеке:

— Кха... Это баба. Роскошная девка с длинными волосами, красивая до жути.

Услышав это, Вильдейт лишь фыркнул, дав понять, что таких крох недостаточно:

— И всё? Другие приметы есть?

— Другие... Она использовала магию земли.

— Ты идиот?! Нам теперь прикажешь ходить и каждого встречного опрашивать: «А какой магией ты владеешь?» Внешние приметы давай!

Раздался сухой хлесткий звук пощечины. Удар пришелся прямо по свежему ожогу. От обжигающей боли парень едва не потерял сознание, но все же сумел выудить из затуманенной паникой памяти последнюю деталь.

— ...Д-двуручник!

— Двуручник?

— Да! Эту тварь защищал мужик с двуручным мечом!

Отыскать в городе просто красивую длинноволосую бабу было бы непросто, но если добавить к ориентировке телохранителя со здоровенным двуручником, дело принимало совсем иной оборот.

Вильдейт выразительно глянул на своего помощника, словно спрашивая взглядом: «Справишься?» Тот молча кивнул и вышел из кабинета. Поскольку в Стриголе «Карарак» сейчас располагал наибольшей численностью людей, поиски не должны были затянуться.

Вильдейт достал новую сигару и мотнул подбородком, приказывая шестерке с обожженным лицом убираться вон.

Даже не взглянув на кланяющегося и пятящегося к двери подчиненного, босс мафии щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, выпуская сизый дым.

— Мужик с двуручником, значит... Почуяли угрозу с нашей стороны и явились зачистить концы? Не пойму только, зачем посреди города шум поднимать... Пытаются выманить нас?

Он поразмыслил, но ответа не нашел. Впрочем, какая разница? В любом случае в планах стояло уничтожение обоих. Можно было просто считать, что события развиваются чуть быстрее намеченного.

— Похоже, они и вправду хороши в бою. Пожалуй, стоит отправить того парня.

Вильдейт не собирался совершать глупую ошибку и бросать людей в бой по частям. Он решил принять максимальные меры предосторожности и задействовать самую мощную фигуру в своем распоряжении. Уже собравшись отдать приказ, он понял, что в комнате остался один, и раздраженно цыкнул языком. Впрочем, злость быстро улеглась, сменившись очередной порцией дыма.

— Черт, потеря связи со Стильцем встала поперек горла... Не то чтобы я недооценивал халианцев, но, похоже, в вопросе авантюристов я проявил излишнюю наивность.

Наемный убийца, мастерски владевший эстоком, которому отвалили кучу денег, так и не вышел на связь. Должно быть, его прикончил какой-то авантюрист из Халиана. С одной стороны, не придется выплачивать баснословный гонорар за работу, но потеря столь первоклассной пешки, готовой на все за монету, создавала неудобства.

— Но это странно. Для халианских бездарей они вынюхали его слишком быстро... Неужели тот тип изначально метил именно в это? Хотя он устроил такую показуху, что я счел его чистым.

Вильдейт пробормотал это себе под нос. Его мысли уже переключились на расчет дальнейших шагов и извлечение максимальной выгоды из сложившейся ситуации.

Он до самого конца так и не понял, что упустил ключевой фрагмент головоломки.

— Апчхи!

Возможно, дело было в закатном солнце и быстро холодавшем воздухе. Плечи Шанайи мелко дрогнули, и она тихо чихнула.

Ее длинные синевато-фиолетовые волосы качнулись и плавно взметнулись в такт движению головы.

— Уже стемнело. Пойдем перекусим где-нибудь.

— Пожалуй. Я бы с удовольствием съела что-нибудь горячее.

Услышав Зига, Шанайя обернулась и прищурилась. В ее взгляде вспыхнул странный блеск, способный вызвать у любого нормального человека глухую тревогу. Спокойно встретив этот взгляд, Зиг поудобнее перехватил висевшие за спиной двуручные мечи.

— А ведь верно: стоит обвешаться оружием, как желающих лезть в драку резко убавляется.

С тех пор как они покинули резиденцию «Фамилии», на них то и дело бросали полные злобы взгляды, но нарваться рискнул лишь один дурак. Да и тому Зиг впечатал башку в стену прямо посреди его грозной приветственной речи, после чего остальные мгновенно разбежались.

— Сложность нападения резко меняется в зависимости от того, вооружена цель или нет. Держать оружие на виду у всех — это признак хорошего тона. Впрочем, если на меня нападут, я все равно дам сдачи.

Говоря это, Шанайя вертела головой в поисках уличных лотков с едой.

Зиг тоже огляделся по сторонам и указал на одну из палаток, возле которой толпился народ:

— Как насчет вон той?

Если там собирается очередь, значит, и кормят вкусно. Зиг рассуждал просто, однако Шанайя покачала головой и криво усмехнулась.

— Туда... лучше не соваться.

— Почему? В отличие от остальных мест, здесь люди едят с явным удовольствием.

У других лотков посетители угрюмо давились черствым хлебом и похлебкой, цветом едва отличавшейся от кипятка. И все они старательно отводили взгляды от той самой популярной палатки.

— Понимаешь, в том ларьке еда не столько вкусная, сколько делающая людей счастливыми.

— Вкусная еда всегда приносит счастье... А, вот ты о чем.

На полуслове Зиг заметил неестественный, нездоровый аппетит жующих и понял, к чему клонит Шанайя. Глядя на их блаженные физиономии, словно забывшие обо всех бедах этого мира, смысл ее слов стал предельно ясен.

— И такое здесь разрешено?

Ранее Зигу говорили, что подмешивать что-либо в пищу строго запрещено. Не подпадает ли загадочная приправа, дарующая счастье, под эту категорию?

— Для обычного человека это яд, но в Стриголе подобная секретная добавка — обычное дело. Никто слова не скажет, если ты заранее откажешься от нее. Зиг, хочешь попробовать?

— ...Пожалуй, воздержусь.

От самого факта подмешивания наркотиков в еду даже у закаленного наемника перекосило лицо, и ему ничего не оставалось, кроме как отказаться.

— Очень разумно, — рассмеялась Шанайя и, ухватив Зига за руку, потянула за собой. Похоже, она нашла то, что искала.

Шагая следом за девушкой, Зиг машинально коснулся рукоятей непривычных клейморов за спиной, проверяя, надежно ли они сидят в креплениях.