— Держи. Просохли.

— Спасибо.

Зиг отряхнул выданную одежду и натянул ее на себя. Он решил пока не надевать нагрудник и наруч, так как они еще не до конца высохли.

Когда он закончил приводить в порядок одежду и снаряжение, Шанайя заговорила:

— Ну, и что мы теперь будем делать?

— Для начала поедим. На голодный желудок дела не делаются.

— А как же та коричневая вонючая дрянь, которую ты уплетал вчера?

— Не надо так её описывать. Это был сухой паек на крайний случай. Он мало того что стоит втридорога, так еще и на вкус отвратителен. Нет ничего лучше нормальной горячей еды.

Перешнуровав ботинки, Зиг накинул плащ и открыл дверь. Проржавевшая дверь заскрежетала и заскрипела, словно трещотка. Тихо открыть ее было просто невозможно.

— Есть тут поблизости заведение, где можно сытно поесть?

— Если хочешь поесть, лучше искать не трактир, а уличную лавку.

— Вот как?

Разговаривая, они спустились по лестнице. Мазнув взглядом по уснувшей старухе с бутылкой дешевого пойла в обнимку, они вышли на улицу.

— Трактиры и лавки часто разносят в щепки из-за разборок мафии или драк местных бандитов. Никаких денег не хватит отстраивать их каждый раз заново. А вот ущерб для переносного лотка куда меньше.

— Логично.

Шанайя повела его туда, где кучковались уличные торговцы едой. По пути она травила байки о городе.

Похоже, едой в этом городе торговали исключительно простые обыватели. В прошлом, во время очередной крупной войны банд, кто-то додумался подсыпать яд в продукты. Всё быстро превратилось в кровавое болото, когда пострадавшая сторона начала платить тем же. В итоге случилась небывалая катастрофа: улицы завалило отравленными трупами как мафиози, так и ни в чем не повинных горожан.

С тех пор банды пришли к негласному компромиссу: любым приготовлением еды и напитков должны заниматься только «честные люди».

Поскольку еде, приготовленной чужими руками, веры не было вообще, даже мафиози в те времена приходилось давиться вареным пшеном и сырыми корнеплодами, лишь бы не протянуть ноги от голода.

— Вот почему отравление еды здесь под строжайшим запретом. Сколько бы людей ни резали на улицах, какие бы гнусности ни творились безнаказанно, на это табу никто посягнуть не смеет.

— Говорят, даже в самых гиблых местах есть свои законы... но масштабы глупости меня поражают.

Люди редко задумываются о последствиях своих действий, но творить подобную дичь на уровне целых организаций — это верх тупости. Зиг не отрицал, что травить колодцы на вражеской территории — обычное дело на войне, но гадить в собственном же городе?

— Так что насчет отравы можешь не переживать, хотя за вкус никто не ручается. Ну и если поешь в совсем уж дешманском месте, может прихватить живот.

— Сырую пищу брать не будем.

— Разумное решение.

На этом континенте лед умели создавать с помощью магии, так что проблем с охлаждением не возникало, и продукты портились медленнее. Из-за этого местная кулинарная культура ушла далеко вперед по сравнению с родиной Зига. Одним из таких примеров было поедание сырой рыбы.

Зигу и Сиаше мысль есть рыбу сырой казалась дикостью, но здешние жители уплетали ее без задней мысли. Кто-то мог бы спросить, почему Зиг спокойно ел живых гусениц, но брезговал рыбой, однако всё упиралось исключительно в привычку.

К слову, когда они с Сиашей как-то раз гуляли по утреннему рынку, он, мысленно попрощавшись с жизнью, все же решился попробовать кусочек. К его удивлению, оказалось вполне съедобно.

Сиаша тогда смотрела на него так, словно провожала в последний путь больного в терминальной стадии, и сама к рыбе не прикоснулась. Похоже, в детстве она чуть не склеила ласты, наевшись сырой речной рыбы.

— Пришли. Время еще раннее, так что тут относительно тихо.

Похоже, они добрались до места как раз в тот момент, когда Зиг предавался воспоминаниям с довольно странным выражением лица.

Перед ними выстроился ряд из нескольких грязных уличных лотков. Торговцы вовсю суетились, подготавливая товар. Народу было немного, но, учитывая предрассветный час, они вовсю готовились к утреннему наплыву голодных работяг.

Как и говорила Шанайя, грубо сколоченные деревянные прилавки несли на себе следы многочисленных ремонтов. Во многом они уступали лавкам Халиана, но Зиг вынужден был признать, что в живучести местным торговцам не откажешь.

Впрочем, разница между лавками тоже бросалась в глаза. Где-то не было даже мест для сидения — клиенты просто устраивались прямо на земле, хлебая бурую жижу. У других же стояло подобие столов и стульев, сколоченных из пустых ящиков из-под продуктов.

Зиг подошел к одной из таких точек, где продавали жареное мясо с овощами на куске хлеба.

Владелец использовал магию земли, чтобы соорудить аккуратные каменные столы и стулья, накрытые льняной тканью. По местным меркам это было заведение высшего разряда.

— Мне шесть штук. Вода есть?

— Два серебряных, оплата вперед. Миску одолжу, нальешь сам вон там. Как закончишь — верни.

Дороговато, но порции выглядели внушительно.

Зиг протянул серебро, и торговец выдал ему несколько порций, разложенных на прилавке. Хлеб выглядел не самым свежим, но его приготовили совсем недавно — от него всё еще шел легкий парок.

Усевшись на стул, он протянул одну порцию Шанайе.

— Спасибо.

— Набери воды.

Сунув ей в руки глиняную плошку, он принялся за еду, не дожидаясь ответа.

Выглядело грубовато, но Зигу приходилось выкручиваться, чтобы скрыть свое полное неумение пользоваться магией.

Даже ребенок знал простейшее заклинание призыва воды. Человек, который не был способен даже на это, гарантированно вызвал бы подозрения.

Раз уж я тебя угощаю, изволь побегать на побегушках — именно такую видимость пытался создать наемник.

К его облегчению, девушка не заметила ничего странного. Она молча поставила перед ним воду и поднесла кусок хлеба к губам.

— А-ах, как вкусно... Я уже и не помню, когда в последний раз ела нормальную еду.

Она выглядела по-настоящему счастливой, а ее рот уже был измазан соусом.

Зиг косился на нее, за два укуса прикончив свою порцию. Он сделал крошечный глоток из миски, проверяя воду на наличие отравы. Убедившись, что всё чисто, он осушил плошку в один глоток и потянулся за вторым куском.

Он жевал сухой, слегка кислящий хлеб. Из овощей здесь были только увядшие корнеплоды, а мясо накрошили совсем крошечными волокнами. Соус оказался пересоленным и оставлял на языке резкое, неприятное жжение.

Если честно, качество было паршивым. В Халиане за те же деньги можно было наесться куда приличнее.

И всё же горячая пища согревала тело и душу гораздо лучше сухпайка. Зиг не отличался изысканным вкусом, так что жаловаться не стал. На войне возможность просто набить утробу — уже предел мечтаний.

С другой стороны, качество еды всегда отражало состояние самого города.

Раз за серебро здесь предлагали такое варево, дела в Стриголе шли из рук вон плохо.

Многие бродяги завистливо косились на то, как Зиг уминает порцию за порцией. Выражение «пускать слюни, кусая локти» подходило сюда как нельзя лучше.

Игнорируя эти взгляды, Зиг проглотил третий кусок и потянулся к поясу.

— Шанайя, знаешь места, где скупают такие побрякушки?

— Это... боевой артефакт?

Глаза Шанайи сузились, когда она увидела зажатый в руке Зига наруч.

— Кое-какие места знаю, но... без связей тебя там обдерут как липку. Мне кажется, лучше оставить его при себе.

— Сойдет. Мне нужно раздобыть хоть какое-то оружие, иначе я чувствую себя не в своей тарелке. К тому же у меня, видишь ли, не так много маны.

Поддерживая легенду, Зиг вгрызся в четвертую порцию.

Даже если цену сильно собьют, деньги сейчас были нужны ему позарез. Наемник без оружия — не более чем тренировочный манекен.

Боевые артефакты стоили прилично. Даже если его жестко надуют, вырученной суммы должно хватить на покупку сносного клинка на первое время.

— Ну, лес рубят — щепки летят... Жаль, конечно, такую вещь отдавать, но тут уж ничего не поделаешь.

Покончив с едой, Шанайя с сожалением облизала перемазанные соусом пальцы и уставилась на Зига.

Похоже, одной порции ей не хватило. Обычной девушке этого должно было хватить с головой, но она, видимо, слишком долго голодала.

Зиг обещал ее угостить, и он еще не опустился до того, чтобы жадничать перед голодающей девчонкой.

— Разошелся ты знатно, а?

Этот наглый голос прозвучал как раз в тот момент, когда Зиг собирался встать за добавкой.

Зига пронзил враждебный взгляд... впрочем, довольно жалкий. Тот факт, что Шанайя даже головы не повернула, продолжая гипнотизировать глазами оставшийся хлеб наемника, лишь подтверждал это.

Неужели они с Шанайей со стороны выглядели как воркующая парочка, раз этот сброд решил, будто он «рисуется»? Оглянувшись, Зиг насчитал шестерых подонков. Все они пялились на кусок хлеба в его руке.

Сами они давились черствым черным хлебом, запивая его какой-то пустой бурдой.

— Хм.

Пожалуй, то, с каким аппетитом Зиг набивал брюхо, действительно могло показаться им бахвальством. Для отбросов, перебивающихся случайными заработками или воровством, хлеб с мясом и овощами был непозволительной роскошью.

— Слышь, может, поделишься своим богатством с ближними?

Один из бандитов, даже не скрывая голодного блеска в глазах, вытащил грубо сделанный клинок.

Это был даже не кинжал, а подобие кухонного ножика для чистки фруктов. Огрызок стали направили на Зига с гордым видом, пытаясь запугать. Должно быть, они так долго выслеживали его взглядом лишь для того, чтобы убедиться, что он безоружен.

— Гони монету и девку оставляй. Ты же не думаешь, что с голыми руками вывезешь против толпы?

Проигнорировав ухмыляющегося подонка, Зиг закинул в рот четвертый кусок хлеба.

Надо было все-таки надеть наруч.

Вздохнув, он отдал последнюю порцию Шанайе и поднялся. Девушка с радостью приняла угощение и тут же в него вцепилась под ошалелыми взглядами бандитов.

— Да, кстати. У тебя есть чем обмотать кулаки?

— М? Сейчас... на, держи.

С набитым ртом она пошарила по карманам и протянула ему тряпичные ленты.

Зиг взял теплые полоски ткани и привычным, отточенным движением обмотал кулаки. Закончив плотную намотку на обе руки, он с силой рванул концы лент и зажал их пальцами.

— Эй, ты че там творишь, уб...

Слова оборвал глухой, тяжелый удар. Голова бандита дернулась назад еще до того, как он успел договорить.

Зиг наплевал на его болтовню и нанес упреждающий левый апперкот прямо в челюсть, ломая переносицу и начисто отрубая сознание. За счет одного лишь резкого доворота корпуса, даже не вкладывая вес тела, он заставил противника буквально взлететь.

Выпавший из безжизненных пальцев нож со звоном отскочил от камней.

— Для хорошего пищеварения слабовато, но сойдет.

К тому моменту как банда сообразила, что их дружок только что улетел на несколько метров, и они нарвались не на того парня, дергаться было уже поздно.