— Да не смей со мной шутить!..

Грянул яростный рев.

Дешевая гостиница содрогнулась от сотрясающего стены голоса, исторгнутого исполинской грудью наемника. Шанайя изумленно распахнула глаза и невольно отшатнулась. Дело было не только в оглушающей громкости — куда больше ее испугало то всепоглощающее неистовство, которое внезапно выплеснул Зиг.

— ...?! Что за чертовщина...

Внезапная вспышка ярости и — главное — тот факт, что она, ведьма, отступила перед жалким смертным, пусть даже на мгновение, повергли Шанайю в крайнее изумление. Но Зиг был настолько разъярен, что даже не заметил ее реакции.

Его тело колотило от клокочущей ярости, а зубы скрежетали с омерзительным хрустом.

Шанайя сказала это прямо: всякий, кто находится рядом с ведьмой долгое время, теряет себя, пока его мысли не подчинятся ей без остатка.

Иными словами — его разум поработили, а собственную волю растоптали.

— Будто я приму такую херню!!

Снова взревел он в кипящем бешенстве.

Шанайя сделала еще шаг назад.

Я этого не приму.

Ни за что на свете.

— Я обнажал свой клинок по собственной воле!!

Ведомый слепой яростью, Зиг шагнул вперед.

Черные щупальца натянулись, пытаясь удержать его, но он не остановился.

— Я убивал врагов по собственной воле!!

Именно потому, что он был наемником, он не имел права перекладывать вину за убийства на чужие плечи. Решение жить, отнимая чужие жизни, принадлежало только ему и никому другому.

Этот выбор он сделал сам, когда давным-давно ступил на эту тропу.

Грязный, дикий варвар без чести и гордости.

И все же одно оставалось незыблемым — его собственная свободная воля. Никто не принуждал его становиться наемником; любой мог вступить в отряд или уйти в любой момент — в этом и заключалась абсолютная свобода.

Рази мечом по собственной воле.

Эту истину вбивали в него с тех самых пор, как его подобрали наемники. Это было единственное нерушимое кредо Зига.

Вот почему он никогда не сбивался с пути.

Он рубил врагов, вставших на дороге, рубил врагов ради звонкой монеты...

— ...Я убил Лайла по собственной воле!!

И он собственноручно зарубил своего бывшего боевого товарища.

— ...Ик!

Ощутив направленную на нее ярость Зига, Шанайя испуганно пискнула и рефлекторно пустила в ход чары. Опутавшие наемника щупальца налились силой.

Когда они со скрежетом натянулись, Зиг с неприкрытым бешенством покосился на черные ленты и с перекошенным лицом вцепился в них голыми руками.

Он был тем, кто присматривал за мной, когда я был неуклюжим, замкнутым сопляком.

Он был братом по оружию, с которым мы хлебали похлебку из одного котла, скрещивали клинки на тренировках и прикрывали друг другу спины.

Я не жалею о том, что убил его... Нет, я не стану жалеть. Такова жизнь наемника.

— Это... это!..

В скованных руках вскипела чудовищная мощь.

Тело сотрясала невиданная доселе ярость.

Сердце колотилось как безумное, толкая его вперед бурлящей лавой крови.

— И ты говоришь, что меня просто контролировали?!

Та ночь. Ощущение того, как он забирает жизнь Лайла, вновь ожило в его ладонях.

Он должен был перешагнуть через тот труп, залитый хлеставшей кровью, по собственной воле.

Только это... Лишь это одно!..

— ДА ЧТОБ Я ЭТО ПРИНЯЛ-Л-Л-Л-Л-Л-Л!!!!!

Грянул оглушительный рык.

Колоссальная сила натянула черные ленты, заставив их истончиться, словно резина на грани разрыва.

Мгновение Зиг и заклинание противостояли друг другу, но равновесие рухнуло: щупальца лопнули, и путы разлетелись в клочья. Черные отростки, не выдержав напора, превзошедшего прочность напитанной в них маны, с сухим треском разорвались на части.

— Н-невозможно...?!

Шанайя застыла перед невероятным зрелищем.

Пусть она и не вкладывала всю свою мощь, Зиг сокрушил оковы ведьмы в лобовом столкновении одной лишь грубой физической силой. Обычный человек на такое был просто не способен.

Лишенные магии щупальца мгновенно рассеялись серой дымкой, освободив Зига.

Но на этом силы оставили его.

Тело наемника, истерзанное до предела, окончательно отказало. Запал ярости и несокрушимой воли иссяк.

Лишившись державших его пут, Зиг с глухим стуком рухнул лицом вниз и в то же мгновение провалился в беспамятство.

Неистовое давление развеялось без следа, уступив место мертвой тишине.

— Ха... ха-ха, ха-ха-ха! Ну ты и... ну ты и задал мне жару, а?

Шанайя выдавила нервный смешок, пытаясь сгладить свой недавний позор, а затем стыдливо вздохнула. Пытаться храбриться после того, как до смерти перепугалась — верх убожества.

Прищурившись, она оглядела распластанного Зига.

— Да кто же ты... такой?

Особь, найденная во время поисков сильного самца.

До сих пор Шанайя видела в людях не более чем расходный материал и инструменты для продолжения рода.

Жалкие, хитрые обезьяны. Уродливые создания, чьи слова и поступки ежесекундно менялись в угоду сиюминутной выгоде из-за скудости их ума. Таково было ее отношение. Разумеется, она признавала различия между особями, и некоторые даже вызывали у нее мимолетный интерес.

Поэтому она решила, что вполне могла бы привязаться к нему — ну, примерно как к домашнему питомцу. Он был человеком, соблюдавшим договоры с редким для нынешних времен упорством, чем и привлек ее внимание.

Сильный самец, к тому же куда моложе, чем кажется на первый взгляд. Она заподозрила это еще тогда, когда увидела его обнаженным, но, ощупав его тело пару минут назад, убедилась окончательно. Внешность и манеры вводили в заблуждение, но он был еще весьма молод.

— ...А внутри ты, оказывается, на удивление страстный парень, да?

Вспомнив ярость Зига вблизи, Шанайя зябко поежилась.

Давление было чудовищным. Настоящий лик демона.

За свою долгую жизнь она не раз оказывалась на волосок от гибели, но и подумать не могла, что испытает подобный смертный ужас перед обычным смертным.

Шанайя присела на корточки рядом с лежащим Зигом и провела ладонью по его шее и позвоночнику. Она методично прощупала центральную линию его тела, словно что-то проверяя.

— ...Хм-м, как я и думала: мана ведьмы въелась глубоко. Причем пустила корни очень основательно.

Затем она принялась деловито обшаривать его пожитки. Деньги ее не интересовали — она лишь проверяла, нет ли при нем магических предметов.

— Несколько подозрительных снадобий и целебных мазей, сухпаек, метательный нож и золотые монеты, разложенные по разным кошелькам?.. Ого, даже в сапоги засунул. Отличная подготовка.

Пусть с момента их встречи прошло немного времени, его характер она уже раскусила. Говорили, что вещи выдают натуру хозяина, и в случае Зига всё читалось до смешного просто.

Тщательный расчет и максимальная простота. Ничего лишнего — только самое необходимое...

— ...Хм?

Рука Шанайи замерла, нащупав поясную сумку.

Она нашла вовсе не оружие. Это был обычный дорожный паек. Но в отличие от пресных безвкусных сухарей, призванных лишь заглушить голод, здесь лежали сушеный хлеб и маленькая баночка джема, чтобы сделать трапезу хоть немного приятнее.

Слегка склонив голову при виде еды, столь несвойственной привычкам Зига, Шанайя невольно улыбнулась, поняв, что припас был куплен недавно и предназначался именно ей.

— ...Вот за такие мелочи ты мне и нравишься, Зиг-кун.

Хихикнув, Шанайя аккуратно разложила проверенные вещи по местам.

Потратив на обыск еще пару минут, она убедилась, что ничего особенного при наемнике нет. Впрочем, это лишь сильнее озадачило девушку.

— Если чужая мана проникла так глубоко, он давно должен был свихнуться... но в Зиг-куне безумия не видно ни капли... А, хотя у него и так с головой не всё в порядке.

Она беспечно уселась на спину отключившегося наемника и принялась болтать вслух, зная, что он ее не слышит.

В раздумьях она машинально погладила его по ягодицам, чтобы занять руки, но затем поднялась на ноги и довольно кивнула сама себе:

— М-да! С этим разберемся позже. Придется потратить время и перекрасить его в мои цвета. Что ж, раз решено — забираю Зиг-куна домой и сразу же...

На полуслове Шанайя резко припала к полу. Движение выглядело странным и внезапным, но указывать на это было некому. Темный защитный купол мгновенно окутал ее фигуру и заодно накрыл лежащего рядом Зига.

Это походило на игру «дарума отоси».

Первый этаж двухэтажной таверны с чудовищным треском вышибло в сторону. В воздухе на долю секунды повис второй этаж и голый фундамент здания... Словно кто-то играючи выбил нижний блок башни.

Нечто толстое и массивное с оглушительным свистом пронеслось над головой Шанайи, пройдя буквально в десяти сантиметрах над ее прижавшимся к полу телом. Не встретив ни малейшего сопротивления, это нечто в щепки разнесло несущие колонны, стены, мебель и вообще всё на своем пути, начисто стерев первый этаж с лица земли.

Удар обладал такой сокрушительной мощью, что даже треск ломающихся бревен утонул в ревущей буре абсолютного разрушения.

Второй этаж, застывший в воздухе, словно само время в кабаке остановилось, с запозданием рухнул вниз.

Крыша, не выдержав падения, с грохотом сложилась внутрь, окончательно похоронив под обломками остатки первого этажа.

Так оборвалась сравнительно долгая история популярной стригольской гостиницы. Она дожила до сегодняшнего дня лишь потому, что была дешевым заведением в захолустном квартале, куда захаживали никому не нужные люди, но стать жертвой столь чудовищного бедствия оказалось для нее роковым невезением. Впрочем, к счастью, и хозяин, и все посетители заблаговременно разбежались, так что спорить о правах на руины вряд ли кто-то станет.

Когда клубы едкой пыли рассеялись, посреди поля обломков остался стоять нетронутый черный кокон.

Напротив кокона стояла ведьма.

Из ее правой руки тянулась исполинская земляная лапа. По размерам она во много раз превосходила человеческий рост и покорно меняла форму и объем по мановению мысли своей хозяйки.

Предыдущий разрушительный удар был обычным горизонтальным взмахом этой руки.

— ...Да, воняет. Мерзкий, неотесанный душок течной самки.

Холодно пропела она, грациозно ступая по обломкам.

Она была разрушением во плоти.

Кто вообще был способен остановить эту женщину, неспешно шагающую среди руин?

— И кто дал право драной кошке вроде тебя распускать свои грязные лапы на то, что принадлежит мне?

Ее лазурные глаза хищно блеснули, а смоляные волосы всколыхнулись за спиной.

Она не просто несла с собой гибель — занавес трагедии уже был опущен.