Яко-чан звонко, словно осенний ветерок, воскликнула:

— Дядя, добавки!

— Сенсей, перестаньте, пожалуйста.

С этими словами ассистент со всей силы ударил ребром ладони Яко-чан по затылку.

Бх!

У Яко-чан чуть глаза не вылезли из орбит.

— Ну больно же!

— Сколько ещё вы собираетесь съесть?

— Сейчас у меня желудок заполнен где-то наполовину.

— Давайте уже отправимся на поиски загадки!

— Не получится. Годай-сан уже двигаться не может.

— Годай, вставай. В этот раз моя очередь набивать пустой желудок, — сказав эти слова, ассистент наступил ботинком на лицо бандита и надавил на него.

Бандит с закатившимися глазами даже не дёрнулся.

— Я же го-ово-орю-ю, сегодня уже не получится, — снова Яко-чан. — Годай-сан так объелся, что вот-вот лопнет.

— Годай, ты слышал сказку про семерых козлят? — тихо начал говорить ассистент. — Я расскажу, как мать Коза спасла своих козлят, которых съел Волк.

Бандит не двигался.

— Мать Коза ножницами разрезала живот Волка и вытащила своих милых козлят.

Бандит рывком сел.

— Т-так... брюхо набил, пора за работу, за работу!

— Идёмте, сенсей.

— Э-э? Тогда одну порцию напоследок.

Ассистент вдруг схватил Яко-чан за голову и швырнул её за дверь. После чего направился к владельцу забегаловки.

— За каждый гигантский гёдза полагается приз в десять тысяч иен, верно?

Владелец ресторанчика, обливаясь слезами, открыл кассу и в дрожащей руке протянул две десятитысячные купюры.

— Да уж, но всё же местечко отличное, — произнёс ассистент, убирая купюры в карман. — Мы бы хоть каждый день сюда приходили.

Владелец ресторана заревел навзрыд.

Я прикурил сигарету и окликнул его:

— Не знаю, что вы добавляете в эти гёдза... но если это ещё хоть раз повторится, я эту девочку буду водить сюда каждый день.

— Й-я ничего...

— Усёк?

— ...да.

Мы с ассистентом вышли на улицу.

— Водорастворимый нейтральный полисахарид, в избытке содержащийся в клетках хвойных деревьев или в клубнях конняку, — произнёс я. — Глюкоманнан.

— Совершенно верно. Сенсей сказала, что это вещество не переваривается ферментами человека, в желудке набухает из-за жидкости и увеличивается в объёме в несколько десятков раз.

— ...ну, это не нарушает закон. — Я затянулся сигаретой. — Зато вы преподали тому мужику хороший урок.

— Семпай!

Прибежал Ишигаки. В руках он держал целую гору коробок с фигурками и светился от счастья. 

— Взгляните на это, пожалуйста!

— ...

— Вот в том магазине игрушек шла распродажа фигурок!

Прежде, чем я успел растоптать все его фигурки до единой, у меня зазвонил телефон.

Я взглянул на экран — это оказался Усуй.

Как только я поднёс трубку к уху, на меня сразу же обрушился разъярённый крик из динамика.

— Где ты шатаешься, Сасадзука?!

— ...

— У нас убийство, двигай прямо к зданию Эй-Эйч! На самом деле, я не обязан тебе обо всём сообщать, но Цукуши всё равно расскажет, поэтому я позвонил сам!

— ...это же не голубь?

— Ха-а?!

— ...уже иду, — я отключился и снова повернулся к Ишигаки. — Сказали, в здании Эй-Эйч убийство.

— Сказали... семпай, больше энтузиазма!

Я вырвал из рук Ишигаки коробку с фигурками и целиком забросил её в мусоровоз, как раз проезжавший мимо.

Сбоку от Ишигаки, у которого по щекам текли слёзы, пробормотал ассистент:

— Чую слабый запах загадки.

— Что, что такое, Сасадзука-сан? — Подбежала Яко-чан. — Что-то случилось?

Я зашагал вперёд, и остальные последовали за мной.

Умеренный ветер ласково играл опавшими листьями дерева гинкго.

Да, это мой город.