При его неожиданных словах Эвелли резко подняла голову.

В последнее время Алек всегда велел ей уходить, когда Роуз находилась с ним рядом. Так же, как сегодня утром и вечером.

Нет, возможно, то, что в это время ночи в его комнате находилась горничная, выглядело еще более странным.

Эвелли сделала шаг по направлению к выходу, но неожиданно услышала:

— Подожди.

Горничная остановилась, гадая, что происходит, но потом снова услышала голос Алека.

— Никого не впускай сюда.

Она почувствовала, что задыхается, словно тонет под давящей толщей воды.

Эвелли крепко сжала юбку своей униформы и, приложив почти все свои силы для этого, ответила:

— ... Да...

Это было все, что она смогла из себя выдавить, сделав глубокий вздох.

С того момента, как Эвелли вышла из комнаты... Нет, на самом деле — с того момента, как Роуз вошла в комнату, выражение лица Алека не было столь безразличным как это бывало, когда он оставался с Эвелли наедине.

«Никого не впускай».

Эти слова эхом звучали в голове горничной.

Как только Эвелли вышла из комнаты, закрыв дверь, она сползла по стене и без сил опустилась прямо на пол. Ее ноги подкосились так, словно она вот-вот упадет в обморок.

«Не плачь. Не плачь. Не плачь из-за этого».

Она чувствовала, что мощный поток эмоций, которые она скрывала, вот-вот хлынет наружу.

«О чем они разговаривают и что делают в комнате, в которой находятся наедине, без присутствия еще кого-нибудь?».

Эвелли не смогла сдержаться и приложила ухо к поверхности двери.

Она была массивной и толстой, но прислонившись вплотную, Эвелли смогла услышать, как они разговаривали.

Казалось, горничная слышала смех. Грациозный и красивый смех принцессы.

«Благородные становятся солнцем, в то время как такие люди, как мы, становятся горсткой звезд, разбросанных по бескрайнему ночному небу».

Слова матери, сказанные давным-давно, снова промелькнули у нее в голове.

Если все, что мама говорила тогда, было правдой, то принцесса являлась солнцем, ярко сияющим на небе, озаряющим все вокруг своим светом и согревающим. Сама же

Эвелли, в таком случае, была лишь незначительной горсткой маленьких неприметных звезд, похожих на мелкие песчинки, разбросанные вдоль морского берега. Крошечный, микроскопический огонек, у которого даже не было названия. Блеклое сияние, на которое никто не обратит внимания и даже не запомнит.

Вернувшись в свою комнату, Эвелли тут же легла на кровать. Однако как бы ни старалась, она не могла заснуть. Девушка постоянно ерзала, переворачиваясь с боку на бок, а в ее голове кружился нескончаемый круговорот всевозможных мыслей.

Она не могла перестать думать и как бы ни старалась переключить свое внимание на что-то другое, в итоге все ее мысли возвращались лишь к одному вопросу:

«Почему принцесса пришла навестить его сегодня?».

Эвелли не знала, ходила ли Роуз в последнее время на ночную прогулку или нет.

— Хаа... — девушка тяжело вздохнула.

Если бы она спросила Оливию, горничную, которая стала прислуживать принцессе вместо нее, то могла бы узнать ответ на этот вопрос.

Однако Эвелли не хотела заходить так далеко и спрашивать девушку об этом.

Что, если принцесса отныне не будет ходить на прогулки?

Тогда…

«Смогу ли я это вынести?».

Эвелли задумалась над тем, действительно ли граф и принцесса сблизились настолько, чтобы стать настоящими супругами.

А возможно, они смогут добиться прогресса в их отношениях до окончания сегодняшней ночи.

«Сегодня ночью…».

Эвелли внезапно сглотнула, застигнутая врасплох потоком собственных мыслей.

Будет ли он целовать принцессу и прикасаться к ее телу так, словно страстно желая испить ее, как бокал холодного вина в жаркий летний день?

Так же, как Алек делал это с ней...

«Ты собираешься насладиться ею сегодня ночью, не так ли?».

От одной лишь мысли о том, что они остались наедине, у Эвелли бешено забилось сердце, и кровь словно застыла в жилах.