— Я думаю, что прошло уже больше недели.

Несмотря на то что это замечания было сделано без упоминания имени, все прекрасно поняли, о ком шла речь.

«Эвелли. Это снова Эвелли, не так ли?».

Все, что София могла сделать — это перебирать кончиками пальцев, наблюдая за лицом своего хозяина.

«Эвелли... Почему эта девушка до сих пор не вернулась?».

Алек приставал к слугам с расспросами с тех самых пор, как Эвелли уехала в отпуск, постоянно выпытывая, когда она вернется. Несколько раз в день он спрашивал, сколько времени прошло с тех пор, как ушла Эвелли. Всякий раз, когда это случалось, служанки нервничали, переживая, что он может разозлиться и ударить их.

Потому что в последнее время настроение графа становилось все хуже, особенно каждый раз, когда он упоминал Эвелли.

К тому времени, как прошла неделя, он, казалось, посуровел. Голос мужчины стал намного ниже, чем обычно, и искаженный тон ярко выражал его недовольство. Такими темпами, если Эвелли не вернется, он накажет их всех.

Суровое лицо Алека было еще более пугающим.

София очень осторожно заговорила:

— ... Да. Я уверена, что она скоро вернется.

— С ней что-то случилось?

— ... Я не знаю.

Откуда она могла знать?

София молча взглянула в лицо своему хозяину.

— Я думаю, что прошло уже достаточно много времени. Кто был последним, кто видел Эвелли?

— Я слышала, что одна из горничных видела ее перед отъездом.

Алек устало закрыл глаза. Затем, сжимая виски кончиками пальцев, сказал:

— Иди и позови эту горничную.

— Да, сэр.

София тут же вышла за дверь и позвала горничную.

Просто находиться в одной комнате с графом было совершенно невыносимо.

Через несколько минут в кабинет Алека вошла горничная. Она знала его с тех пор, как он был ребенком, и прежде чем она смогла вежливо поприветствовать его, Алек первым спросил:

— Ты видела Эвелли перед ее отъездом?

— Да, это так.

— Разве она не говорила о том, куда пошла, или когда собиралась вернуться?

Служанка моргнула, словно пытаясь вспомнить то время.

— Тогда я передала ей деньги, которые дал мне господин. Она отказывалась принять их до последней минуты.

— Было ли что-нибудь странное в ее поведении?

— Единственное, что может быть немного странным, — это то, что она поблагодарила меня. Она всегда была благодарной девушкой, но в тот раз говорила так, словно я собираюсь покинуть свой пост, и она больше меня не увидит...

Горничная закончила рассказ, с любопытством наклонив голову, но Алек ничего не сказал.

Когда в комнате воцарилась тишина, мужчина расхохотался. Но в конце его смех звучал устрашающе.

«Хозяин — возмутительный человек. Очень возмутительный... Возмутительный…».

Алек отчетливо вспомнил выражение лица Эвелли в тот момент, когда она говорила это.

Ее дыхание было прерывистым и хриплым, она даже не могла как следует закончить предложение. Ее глаза были влажными от слез, а взгляд выражал неприкрытые негодование и разочарование.

От возмущения она настолько прерывисто дышала, что не могла вымолвить ни слова. Ее глаза были влажными и полными слез, а во взгляде читались обида и разочарование. Это было похоже на выражение собаки, которая ожесточилась перед тем, как укусить своего хозяина и сбежать.

Эвелли привыкла быть застенчивой, но говорила и делала все, что хотела.

Алек никогда не мог бы забыть ее глаза…

— Я думаю, ты все неправильно поняла.

— Да?

— Это не ты покинула свой пост — той, кто ушла от нас, была она.

Он снова мрачно улыбнулся.

— Эвелли слишком молода, чтобы уйти на пенсию... — сказала горничная.

— Даже если придется мобилизовать все войска, приведите ее ко мне любыми способами, — холодно приказал Алек, и его улыбка тут же исчезла, словно сброшенная с лица маска.

«Вы уже говорили, что выслушаете меня, поэтому, пожалуйста, убедитесь, что вы это сделаете».

Она собиралась сбежать с того момента, как заговорила о своей покойной матери. С того момента, как она рассказала ему эту историю…