На мгновение Эвелли заколебалась, но все же потянулась за чайником, в котором был теплый чай. Сосуд украшали изображения роз, вьющихся по лозам. В тот момент, когда девушка подняла чайник со стола, мужчина, словно только и ждал именно этого момента, проскользнул внутрь нее еще одним пальцем, а затем начал неистово и непрерывно водить пальцами туда-сюда.

Тело Эвелли содрогнулось, и чайник с грохотом ударился о чашку. Дыхание девушки стало тяжелым, и громкие стоны эхом разнеслись по комнате. Однако выражение лица графа как и прежде оставалось обыденно равнодушным.

Эвелли была единственной, кто испытывал неприкрытое волнение. Дрожащими руками девушка кое-как смогла наполнить чашку чаем. Именно в этот момент большой палец Алека надавил на возбужденный клитор горничной.

— Ах! — Эвелли содрогнулась, и чай полился через края.

Девушка громко стонала, совершенно забыв о том, чем занималась еще минуту назад.

Вода пролилась на стол, намочив ее руку.

— Ты даже этого не можешь сделать? — спросил мужчина, словно упрекая ее. — Ты плохо выполнила свою работу, тебя нужно наказать.

Наказание?

Боясь того, что ее высекут или накажут еще суровее, Эвелли почувствовала, как мужчина резко вынул из нее свои пальцы. Она нервно сглотнула.

— Хозяин…

Не давай девушке времени понять, что происходит, Алек резко вогнал в нее свой огромный член.

— Ах!

Тело Эвелли ослабло и рухнуло. Она держалась за угол стола своими маленькими ручками, а ее пышная грудь была придавлена к столу.

— Ах, пожалуйста! — Все ее тело дрожало.

Стол, в который упиралась девушка, скрипел при каждом движении, и Эвелли продолжала содрогаться всякий раз, когда граф безжалостно врывался в нее.

Чайник и чашка, стоявшие на столе, из-за резких движений, казалось, вот-вот столкнуться друг с другом и разобьются, но девушке некогда было переживать о подобном — она изо всех сил пыталась сдержать свои стоны.

Независимо от того, насколько плотной была дверь в кабинете графа, она не смогла бы заглушить громкий женский голос и, если бы это были непристойные стоны, они привлекли бы еще больше внимания.

Эвелли плотно сжала губы, изо всех сил стараясь не закричать, глотая запретные звуки. Алек, как и всегда, был сосредоточен лишь самим процессом. Когда его пенис коснулся чувствительного местечка Эвелли, она содрогнулась и, изогнув спину, приглушенно застонала:

— Хааа!

Поняв, что только с ее губ сорвался слишком громкий стон, девушка поспешно прикусила губы. Однако чем больше она старалась сдерживать свой голос, тем яростнее граф входил в нее, и стоны продолжали просачиваться наружу. Эвелли не знала, как долго еще сможет хоть немного контролировать громкость своего голоса. Такими темпами, в конце концов…

— Что ты будешь делать, если другие горничные… увидят, как я врываюсь в тебя вот так?

— Что?..

— Или ты хочешь, чтобы они узнали, что я тебя трахаю?

Вопреки непристойным словам, которые произнес мужчина, голос его оставался равнодушным. По крайней мере, граф был более расслаблен, чем горничная.

Он протянул руку и слегка шлепнул Эвелли по ягодице. Девушка ахнула, и ее тело содрогнулось.

— О чем вы говорите? Это не так. Ах, прошу…

Именно в этот момент снаружи послышались голоса.

— Тебе не следовало оставлять его там. Ты что, с ума сошла? Дети в наши дни такие рассеянные…

Эвелли отчетливо слышала голос горничной, раздающийся неподалеку. Кто-то, казалось, ругал новую служанку.

Эвелли, тело которой напряглось, безумно нервничала, словно она вот-вот попадет в беду, а лицо залилось румянцем от смущения.

— Кажется, я должна повторять тебе это вновь и вновь. Если ты опоздаешь, будешь наказана... А теперь ступай!

Даже в тот момент, когда слуги были неподалеку от двери, граф не перестал активно двигать бедрами. Эвелли бросила на него возмущенный взгляд, но он только улыбнулся и томно прошептал:

— Ты затихла. Это потому, что ты не хотела, чтобы другие служанки услышали твой голос?

Все ее тело содрогалось от нескончаемых электрических импульсов, пробегающих по спине. Сердце девушки бешено колотилось и, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Как раз в тот момент, когда стон готов был сорваться с ее губ, Алек взял ее за подбородок. Томный непристойный звук был мгновенно поглощен жесткими губами мужчины.

Девушка чувствовала себя так, словно ее покинули чувства. Сильная дрожь пробежала по всему телу — с головы до кончиков пальцев ног.

Волны удовольствия накрыли Эвелли с головой. В комнате продолжали эхом раздаваться влажные звуки слияния двух тел…

* * *