Казалось, что принцесса больше не вернется.

Должно быть, что-то произошло.

Эвелли слышала, что кто-то из слуг видел, как принцесса тайно сбежала.

Что тогда делать хозяину?

Обзаведется ли он новой женой?

Неопределенные и беспочвенные слухи распространились по замку с бешеной скоростью, словно чума. Единственными, кто хранил молчание, были Эвелли и Алек.

Девушка намеренно не выражала своих смешанных чувств. Вместо этого, когда у нее было время, она лежала в постели и перечитывала письмо, оставленное в ящике ее стола.

«Мне жаль, что я все оставила тебе».

Что, черт возьми, она оставила?

Девушка продолжала беспокоиться о множестве неразрешенных вопросов.

Эвелли вскочила на ноги, когда кто-то из слуг сказал, что ее ищет граф.

Алек сидел за своим рабочим столом, когда она вошла в его кабинет. Увидев ее, мужчина указал глазами на маленький столик в углу. Она села на стул, стоявший перед ним.

На столе стояла чашка только что налитого чая и аккуратно разложенное печенье. Эвелли была сладкоежкой, но не могла заставить себя съесть ни кусочка печенья прямо сейчас.

Она протянула руку и обхватила чашку, и тепло растеклось по кончикам ее пальцев. Слабый аромат пронесся в воздухе и эхом отозвался в ее носу.

Эвелли слегка поводила кончиками пальцев по поверхности чашки и медленно сказала:

— Ваша жена не вернется ... никогда?

В этот раз вопрос звучал несколько иначе.

Слова прозвучали немного резко, но в ее спокойном голосе была уверенность.

— Даже если это так…

Ответ прозвучал на удивление просто.

Алек встал и направился к столу, за которым сидела Эвелли.

Он остановился непосредственно перед ней.

— Это не имеет никакого значения.

Алек протянул к ней руку. Он схватил Эвелли за подбородок, не отрывая от нее взгляда.

От внезапного действия и силы, которую вложил граф в свою руку, глаза горничной расширились, но она была так потрясена его настроением, что замерла на месте.

В конце концов его губы угрюмо приоткрылись.

— Тогда ты займешь место принцессы.

Занять ее место?

Стать заменой принцессы?

Глаза Эвелли заметно дрогнули, когда она спросила в оцепенении.

— Что вы имеете в виду? Пожалуйста, объясните.

И все же она не избегала взгляда его синих глаз, а смотрела прямо в них — с притворным безразличием.

В комнате повисла тишина, атмосфера была странной, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Никто из них не проронил ни слова, но казалось, их глаза говорили намного больше, чем слова.

От этого зрительного контакта становилось еще труднее дышать. Вскоре, словно глоток свежего воздуха, раздался голос дворецкого, прозвучавший за дверью.

— Господин, поступил вызов из императорского дворца. Они говорят, что это срочно.

Услышав голос, снова зовущий его, Алек отпустил подбородок Эвелли. Затем ясным голосом он сказал:

— Я расскажу тебе подробности позже. Просто знай, что так и будет.

— А как насчет … моего мнения? — Эвелли спросила покорным голосом и закусила губу.

— Ты можешь высказать свое мнение, если тебе есть что сказать. Но если оно пойдет вразрез с моими желаниями, я не буду слушать.

Сказав это, Алек вышел из комнаты. 

Эвелли сидела неподвижно, не в силах даже нормально дышать. У девушки перехватило дыхание, словно она вот-вот расплачется. Дрожащими руками она поднесла чашку ко рту, и ароматный чай потек между ее губ. Горьковато-сладкое послевкусие заставило слегка покалывало ее язык.

[Мне жаль, что я все оставила тебе.]

На мгновение чашка выскользнула у нее из рук.

Чпоньк!

Раздался резкий звук, и стекло разбилось, но глаза Эвелли были устремлены вперед.

Это было оно.

Вся головоломка, казалось, сходилась воедино. Казалось, что каждое слово, сказанное ей принцессой, каждая деталь начала приобретать смысл.

«Ты хочешь пойти куда-нибудь вместо меня? У нас одинаковый цвет волос, так что никто не узнает, если ты притворишься мной».

«Может быть, они даже не заметят, если я умру или исчезну. Ты запомнишь мое лицо?»

Вот почему она не присутствовала ни на одном официальном мероприятии.

«Значит, ты займешь место принцессы».

Эвелли горько рассмеялась.

Ее хозяин собирался сделать ее принцессой, или, скорее, собирался заставить ее жить, притворяясь принцессой.

Эвелли вскочила со стула. Она услышала, как что-то хрустнуло под ее ногами. Осколок, на который она наступила, разлетелся на мелкие кусочки.

Девушка наконец поняла, что чашка разбилась, и поспешно опустилась на пол. Затем начала убирать осколки стекла голыми руками.

— Ах!

Она почувствовала укол, за которым последовала боль, и поднесла пальцы ко рту. Кровь сочилась из пореза, и девушка чувствовала металлический привкус на кончике языка. 

Это был не первый раз, когда она порезала руку, но казалось, сейчас боль была сильнее, чем когда-либо. Может быть, она испытывала боль не из-за пореза. Возможно, это было разбито что-то внутри нее, чего нельзя было увидеть.