"Ты ведь чувствуешь это?" — спрашивает меня Мельпомена.

"Потоки окружающего мира. Ты такая же, как я."

Я вздыхаю, глубоко втягивая и выпуская миазму. Раньше я задыхалась от этой дряни, но теперь она меня совершенно не беспокоит. Честно говоря, это куда лучше сухого воздуха в замке.

"«Такая же» – это уж слишком," — ворчу я.

"Просто закрой глаза и прислушайся," — наставляет Мельпомена.

"Мельпомена, я слепая. Если я закрою глаза, ничего не изменится."

У неё хотя бы хватает такта немного смутиться, но она продолжает гнуть своё.

"Ты понимаешь, о чём я!" — настаивает она.

"Просто… сосредоточься!"

Я снова вздыхаю, пытаясь устроиться на шершавом валуне. Зрячая я или нет, но сидеть на поджатом хвосте – признаться, то ещё удовольствие, которое постоянно отвлекает. Не знаю, привыкну ли когда‐нибудь к этой громоздкой штуковине. Вдобавок к трём парам шипов, торчащих из спины, ещё три пары растут чуть ниже места, где находилась бы задница, не превратись я в какое‐то ебанутое чудовище‐русалку. В общей сложности – двенадцать проклятых отростков, и чем больше я на них сосредотачиваюсь, тем явственнее ощущаю, как время от времени осознанно или неосознанно шевелю ими. Нижний набор сейчас разведён в стороны, чтобы я могла подоткнуть под себя хвост и усесться на эту чёртову громадину. Хвост обвивается вокруг меня, удерживая равновесие на земле.

Что же до сосредоточения, то… я понятия не имею, на чём именно мне нужно сосредоточиться. Окружающему нас хаосу нет конца и края. Большинство монстров, просочившихся через пробитый Мельпоменой туннель, уже разбрелись, хотя парочка осталась, требуя ласки и внимания от новоявленной хозяйки. Высоко над нами бушует малый шторм, а этот осколок Тёмного Мира со всех сторон зажат бурей невиданной мощи. И, само собой, сам туман, миазма – густая атмосфера скверны Тёмного Мира, обратившая меня в чудовище, которым я стала. Что конкретно я должна в ней почувствовать? Я использую её, чтобы ощущать окружающий мир вместо глаз, но от самого тумана не чувствую почти ничего.

"Объясни поточнее," — прошу я.

"Хм‐м," — задумывается Мельпомена.

"Ну, а что выделяется для тебя сильнее всего?"

"Шторм," — отвечаю я без колебаний.

"Тот, что наверху?"

"Нет," — говорю я.

"Тот, что за границей осколка. Тот, который ты оттеснила, чтобы расширить это место. Вот этот шторм."

"О? Почему ты называешь его штормом?" — интересуется она.

"А как ещё?" — парирую я.

"Он шторм и есть."

"Значит, ты чувствуешь то, что за пределами стен…" — протягивает Мельпомена.

"Я, признаться, этого не вижу. Впрочем, такое, наверное, и нельзя увидеть глазами. Возможно, Тёмный Мир наделил нас разными ролями…"

Ролями? Серьёзно? Она говорит о Тёмном Мире так, будто он способен мыслить. С другой стороны, по‐своему – почему бы и нет.

Вода, вода, вода, вода.

"И какую же роль Тёмный Мир отвёл кайдзю?" — всё равно спрашиваю я.

"Разрушать," — пожимает плечами Мельпомена.

"Естественно. Тёмный Мир умирает и корчится от боли. Он огрызается, словно раненый зверь. А то, что его удары не достигают истинных целей, в такой панике мало кого волнует."

"Значит… думаешь, если исцелить Тёмный Мир, нападения монстров прекратятся?" — уточняю я.

"Не вижу причин, почему нет," — подтверждает Мельпомена.

"Или, по крайней мере, прекратятся нападения монстров на людей."

Произнося это, она улыбается. Несомненно, представляет, как натравливает чудовище на самих Хранителей. Злит ли меня это?.. Я чувствую себя гораздо более… живой, чем за долгое время. И мне, откровенно говоря, уже всё равно, что будет с Хранителями. Они бросили меня умирать в Тёмном Мире, и не сказать чтобы мне это понравилось, но поступили они так лишь потому, что я это заслужила. Отправь они кого‐нибудь мне на выручку – подвергли бы опасности кого‐то куда более ценного.

"Так или иначе, продолжай. Что ещё выделяется для тебя?"

Я фыркаю и снова пересаживаюсь. Шипы на хвосте скребут по земле, небрежно высекая неглубокие бороздки в камне. Я подавляю желание сжать что‐то внутри этих чужеродных отростков.

Это и есть мой ответ? Что выделяюсь я сама? Не понимаю, почему для меня вообще важно ответить. Просто хоть какое‐то занятие. Можно было бы отмахнуться от неё, но тогда она вернёт меня в замок – если повезёт, – а дальше что? У меня и до заточения здесь толком не было увлечений, а теперь, ослепнув и оставшись фактически без ног, я не способна вообще ни на что. Если рядом не окажется хотя бы собеседника, я снова провалюсь в небытие. Худшая компания для меня сейчас – собственный пустой разум.

Вода, вода, вода, вода.

…Итак. Что же для меня выделяется? Если предположить, что ответ – «я сама», то что именно во мне выделяется? Можно снова заныть о новом теле, но вряд ли это куда‐то продвинет разговор. К тому же она спрашивает о странных новых чувствах. Они, конечно, улавливают очертания тела, но это, пожалуй, самое скучное их применение.

Хм… стоп. Я чувствую кое‐что ещё. Нечто сферическое, но зазубренное, словно полая стеклянная сфера, расколотая наполовину. Я ощущаю её изнутри: клочья миазмы вьются вокруг острых изломанных краёв. На миг меня охватывает желание узнать больше, и в то же мгновение изнутри пробивается крошечный бутон оранжевой магии, напирая на миазму и выталкивая часть наружу, прежде чем самому раствориться без следа.

А. Я понимаю.

"Я чувствую собственную душу," — говорю я Мельпомене.

"Чувствую, насколько она разбита."

"Свою… душу?" — переспрашивает Мельпомена.

"А раньше ты её не чувствовала?"

"Эм, не особо?" — признаюсь я, немного удивлённая вопросом.

"Или, по крайней мере, не так. Сейчас это похоже на… физическое ощущение. Словно тыкаешь в края. Миазма просачивается внутрь через дыру."

"Хм. Знаешь, прошло уже восемь месяцев," — замечает Мельпомена.

"Удивительно, что она до сих пор не исцелилась. Мы, конечно, знали об этом по твоей новой форме воплощения, но всё же… странно."

"Ну, может, я и не хочу, чтобы она исцелялась," — говорю я.

Губ Мельпомены вновь касается едва заметная улыбка.

"Вот как?" — спрашивает она.

"Я не заслуживаю исцеления," — отвечаю я.

"Эта дыра там и должна быть. Она никогда мне не принадлежала. Она была частью Минервы, а Минервы больше нет."

С губ Мельпомены срывается смешок. Она придвигается ближе и протягивает руку, проводя пальцами по щеке.

"Ты ведь и впрямь просто пустая малютка, верно?" — ласково спрашивает она.

"Да," — без колебаний отвечаю я, игнорируя прикосновение.

"Не уверена, почему ты считаешь это плюсом, но вроде как не жалуюсь."

"За это я тебя и люблю," — сладко произносит Мельпомена, пододвигаясь ещё ближе.

"Все остальные такие… сложные. В голове у Анат вечно варится слишком много всего, разрывая её во все стороны. Мы с Нанаей близки, но даже она что‐то от меня скрывает. А Тея…"

Она замолкает. Я просто сижу, не обращая на эти откровения ни малейшего внимания.

"Так или иначе, с тобой приятно отдохнуть, Фульгора," — продолжает Мельпомена.

"Совершенно опустошённая и готовая наполниться чем‐то новым. Будто заглядываешь в прошлое."

Что, блядь, это должно значить? Впрочем, плевать.

"Слушай, мы закончили?" — спрашиваю я.

"Если я тебе больше ни для чего не нужна, давай возвращаться."

Внезапный прилив сил, охвативший меня чуть раньше, уже угас. Теперь накатила сплошная усталость. Я едва помню, почему этот странный разговор вообще вызвал у меня хоть какой‐то интерес.

"Что ж, Наная и вправду просила нас не задерживаться," — вздыхает Мельпомена.

"Ну да ладно. Выскажу ей своё недовольство позже, наедине. Идём тогда."

В кои‐то веки я слишком вымотана, чтобы смущаться, когда Мельпомена подхватывает меня на руки и несёт обратно в замок. Я просто роняю голову ей на плечо; руки Мельпомены обвивают спину и хвост, прижимая к себе. В этом есть даже нечто приятное. И когда мы возвращаемся, выходя из тумана Тёмного Мира, я всё ещё более‐менее различаю окружение просто благодаря тому, что нахожусь так близко к ней. Аура силы сейчас кажется даже чуточку чётче, чем прежде.

Она распахивает тяжёлую дверь замка ударом хвоста, взлетает по лестнице и опускает меня в кресло, с которым мне, подозреваю, отныне предстоит свести очень, очень близкое знакомство. Взявшись за рукояти, она катит инвалидную коляску со мной по коридору. Смутное воспоминание о сидении в детском отсеке продуктовой тележки настигает меня словно внезапный удар от Анат, и я чувствую себя беспомощной, низведённой до младенца. Но что ещё, чёрт побери, мне остаётся делать? Ползать на пузе?

Стоп. У инвалидных колясок ведь есть большие колёса, так?

"П‐погоди секунду," — запинаюсь я.

"Я хочу попробовать сама."

"Попробовать что, милая?"

"Ехать!" — огрызаюсь я, хватаясь за колёса, и смутно удивляюсь, когда пальцы не застревают в спицах и я ничего себе не ломаю.

…Что опять‐таки странно конкретно. Такое уже случалось с велосипедом Джима? Так или иначе, мне удаётся заставить коляску замереть. Видимо, по силе это тело ближе к прежней форме воплощения, чем к человеческому. Наверное, потребуется время, чтобы к этому привыкнуть.

"Эм… всё это замечательно, но ты знаешь, куда ехать?" — спрашивает Мельпомена.

"Могу следовать за тобой," — отвечаю я.

"Наверное. В смысле, это ведь не должно быть так уж трудно."

"Хорошо, раз ты так говоришь," — пожимает плечами Мельпомена и идёт впереди.

Как выясняется, это и вправду не трудно. Ехать вперёд проще простого, а сил в верхней половине тела и выносливости у меня, как я только что убедилась, с избытком, так что крутить колёса не особо утомительно. Но зачем я вообще парюсь? Будто я смогу куда‐то добраться сама в любом случае. Я слепа, а когда Мельпомены нет рядом, слепну ещё сильнее.

От этого… честно говоря, жутковато. К счастью, чувство быстро угасает.

Вода, вода, вода, вода.

"Дамы, мы верну‐улись!" — окликает Мельпомена, и я чувствую, как сгусток гнева и смесь радости с печалью реагируют, слегка переминаются на месте, а затем направляются к нам.

Раз глаза бесполезны, у меня вроде как должны обостриться остальные чувства или типа того, да? Было бы славно, проявись они поскорее, но пока стоит повнимательнее прислушиваться к эмоциональному восприятию – пригодится. Кажется, я уже думала об этом раньше… неважно, плевать.

Вода, вода.

"Мел! Фульгора! Приветик! Как всё прошло?"

"Чудесно! Мне удалось пробить целый новый туннель," — самодовольно заявляет Мельпомена.

"Нормально," — пожимаю плечами я.

"Не ожидала, что стая чудовищ будет вести себя как щенята."

"Хе‐хе! Ага, они милашки, правда?" — сияет Анат.

"Не уверена, что назвала бы их милашками," — уклончиво отвечаю я, кривя душой лишь самую малость.

"Они меня в основном игнорировали."

"Да, они только от Мел в восторг приходят," — с грустью соглашается Анат.

"А мне так хочется потискать пёсика…"

"В Северной Каролине произошло нападение кайдзю," — докладывает Наная.

Что ж, это моментально сворачивает беседу о монстрах‐щенятах. Я чуть было не спрашиваю, не стоит ли нам помочь, но… бросьте. Не надо строить из себя полную идиотку.

"…Касталия выступила?" — спрашивает Мельпомена, и её сила вздымается волной.

"Да," — подтверждает Наная.

"Плечом к плечу и с Луной, и с Теей. Есть записи их совместного боя."

Вопль ярости – единственное предупреждение, которое я успеваю получить, прежде чем меня вместе с коляской сносит в сторону и на огромной скорости впечатывает в стену. Коляска не опрокидывается, а юзом скользит по полу, так что удар о стену приходится на плечо. От внезапной остановки я прикладываюсь ещё и головой, но хотя бы каким‐то чудом удерживаюсь в кресле. Вспышка силы сбивает с ног и Анат, хотя Нанае удаётся сгруппироваться.

"Мельпомена," — рычит красный маг.

"Фульгора!" — в панике вопит Анат, вскакивая на ноги и бросаясь ко мне.

Я выставляю руку, останавливая её от любой глупости, которую она наверняка собиралась выкинуть, а второй рукой ощупываю ушиб на голове.

"Тея с ними?!" — бесится Мельпомена.

"Они потащили её драться с кайдзю?! Я их на куски разорву за это! Проклятье, проклятье! Луна! Ты труп! Ты труп!"

"Мельпомена!" — кричит Наная.

"Если ты не контролируешь и не направляешь эмоции, они гроша ломаного не стоят! Возьми себя в руки!"

Это вроде как возвращает женщине крупицу рассудка – по крайней мере, на время. Я чувствую, как распахиваются глаза Мельпомены, и она вскидывает руки к голове.

"…Прости," — бормочет она.

"Прости, да. Ты права. Но Тея…"

"Тея сделала выбор," — цедит Наная.

"Мы с самого начала знали, что она не так предана нашей миссии, как мы с тобой."

"Но теперь она у Хранителей!" — настаивает Мельпомена.

"Они причиняют ей боль, они… они…"

"Луна не даст им причинить ей боль," — подаёт голос Анат, поворачиваясь к Мельпомене, раз уж я успешно от неё отмахнулась.

Мельпомена не срывается на насилие моментально, но грань кажется пугающе тонкой. Бушующие внутри неё ярость и отвращение готовы вырваться на волю от малейшего вздоха.

"Как ты смеешь."

"Луна ведь хорошая," — говорит Анат.

"И ей нравится Тея. Она защитит её!"

"Луна нас предала," — рычит маг отвращения.

"Это невозможно!" — упорствует Анат.

"Невозможно."

"Она помогает Стражам Земли! Она помогает Хранителям!"

"Она сражается с кайдзю!" — огрызается Анат.

"В этом нет ничего дурного! Кайдзю даже на Хранителей не нападают, они убивают только нас!"

"Анат…" — предостерегает Наная, вставая между девушкой и Мельпоменой.

"Нет… нет. Она права," — выдавливает Мельпомена, и слышно, как тяжело ей даются эти слова.

"Это правда. Вот почему нам нужно найти и приручить больше кайдзю, чтобы натравить их на истинного врага. Тратить их на Стражей Земли… контрпродуктивно."

Мельпомена пару раз глубоко вдыхает, и Наная медленно ослабляет бдительность, пристально глядя на неё. Я же тем временем успешно не обнаруживаю крови на голове, и это единственное, что меня волнует. Оттирать кровь – та ещё морока.

"Мы должны подготовиться," — продолжает Мельпомена.

"Нельзя допустить повторения того, что произошло в прошлый раз. Я недостаточно сильна. Пока ещё нет."

"…Вот именно," — соглашается Наная.

"А теперь пойдёмте. Поедим. Анат, помоги Фульгоре."

"Х‐хорошо!" — соглашается Анат.

"Мне не нужна помощь," — отрезаю я, отталкивая коляску от стены и как могу крутя колёса вслед за Мельпоменой.

Анат уступает мне дорогу, мешкает мгновение, а затем спешит догнать.

"Ты… в порядке?" — спрашивает она.

"В полном," — подтверждаю я.

"Прости. Обычно она не такая," — заверяет Анат.

"Она просто сама не своя с тех пор, как ушла Тея."

"Я не спрашивала," — бурчу я.

"В‐верно…"

Мельпомена шагает быстрее прежнего, и поспевать за ней нелегко. Я просто сосредотачиваюсь на руках, вращая колёса так быстро, как могу, стараясь не потерять управление. Я даже не замечаю, когда она останавливается, и в итоге со всего размаху врезаюсь в хвост, едва снова не вылетев из кресла.

"Ай!" — вскрикивает Мельпомена.

"Ох‐х… осторожнее, милая."

"Прости," — выдавливаю я.

"Ничего страшного," — отмахивается она.

Что… наверное, к лучшему. Я думала, она разозлится куда сильнее, учитывая, как бурно она только что сорвалась. Анат подбегает и хватается за спинку коляски (раздражает), тихонько извиняется перед Мельпоменой от моего имени (да и это раздражает) и катит меня оставшуюся часть пути… куда бы мы там ни направлялись. Пахнет едой, так что… кухня, видимо? О, ага, это стол: Мельпомена подошла к столу и села. Меня подкатывают к тому же столу, причём Анат плюхается между мной и Мельпоменой.

"Так чем вы двое вообще занимались?" — спрашивает Анат у Мельпомены.

"…Как я уже сказала, я открыла ещё один туннель," — отвечает Мельпомена.

"Фульгора, должно быть, когда‐нибудь сможет делать то же самое, так что я хотела показать ей и узнать, что она об этом думает."

Ха. Было бы здорово, а? Просто сбежать в какой‐нибудь другой осколок, может, даже туда, где есть выход. Может, я смогла бы выбраться до того, как стала такой. С другой стороны, такое превращение – пожалуй, единственная причина, почему во мне вообще осталась хоть какая‐то сила.

"И каков конкретно план?" — интересуюсь я.

"Я так и не поняла. Если нас четверо против всех Хранителей и всего остального мира… хоть кто‐то из вас рассчитывает победить?"

"Ты будешь сражаться с нами, Фульги?!" — воодушевлённо пищит Анат.

"О да, конечно, я ведь сто‐о‐олько всего смогу навоевать в таком виде," — ворчу я, указывая на себя.

"А если серьёзно – это самоубийственная миссия? Не говорю, что откажусь, если так, просто… не знаю. Хотелось бы понимать."

"Будь спокойна, проигрывать мы не намерены," — напевает Наная, гремя посудой у столешницы.

Запах еды становится гуще. О, я снова голодна…

"Спокойна. Ага. Именно то слово," — бормочу я.

"Как ты заметила, мы собираем монстров Тёмного Мира и… побуждаем их оставаться в нашем осколке, а не бродить где попало и не лезть на Землю," — объясняет Мельпомена.

"Мы продолжаем расширять и обустраивать этот фрагмент, чтобы он служил нам всё более удобной оперативной базой. Чем больше осколков мы соединим, тем выше наша мобильность в Тёмном Мире и тем больше сил в нашем распоряжении, когда потребуется."

"Нам пока не удалось создать туннели достаточного размера для перемещения кайдзю между осколками, но как только получится, мы сможем держать нескольких из них наготове – и как угрозу, и как путь для отступления," — добавляет Наная.

"Даже сильнейшим Стражам Земли придётся считаться с подобной огневой мощью. Наш замок станет практически неприступным."

"Пока же мы, хм, скажем так, не раскачиваем лодку," — говорит Мельпомена.

"Мы… я в прошлый раз полезла на рожон слишком рано, и мы потерпели довольно унизительное поражение."

"Знаю. Я там была," — сухо роняю я.

У Мельпомены дёргается бровь.

"…Верно, да. Что ж, дабы не повторять подобных сцен, мы… выжидаем. По совету Нанаи," — произносит она с самой фальшивой улыбкой на свете.

"Есть множество веских причин не торопиться с подготовкой," — говорит Наная.

"Есть целый ряд проектов, которые идеально было бы завершить до того, как на наших спинах снова нарисуют мишень. Пусть Стражи Земли пока думают, что победили. Пусть думают, будто понимают нас, будто мы – угроза, от которой можно просто отбиться. А при следующем столкновении они узнают, насколько чудовищно заблуждались."

Она подходит к столу, неся большую кастрюлю, и водружает её прямо посреди нас.

"И именно поэтому," — кряхтит она.

"Мы обязаны держать себя в руках. Никаких драк, в победе над которыми мы не уверены на сто процентов. Любовь Хранителей к статусу‐кво играет нам на руку."

"Что ж," — вставляю я.

"Вам точно не стоит переживать, что я сбегу куда‐то сама по себе."

"М‐м," — тянет Наная.

"Как обнадёживающе. Карри готово. Угощайтесь."

Вот только в этом‐то и загвоздка. Даже когда Мельпомена рядом и помогает мне воспринимать окружение, всё вокруг остаётся слишком смутным, чтобы я могла наложить себе еду и ничего не расплескать. Я уже собираюсь рискнуть, но тут Анат пододвигает мне тарелку и начинает наполнять вторую для себя. Меня это бесит, но есть хочется сильнее, так что я спускаю это на тормозах.

"Значит, вам от меня нужно только помогать Мельпомене расширять Тёмный Мир или что‐то в этом роде?" — спрашиваю я.

"Не совсем," — отрезает Наная.

"Ты нам вообще ни для чего не нужна. Насколько я вижу, ты здесь скорее из милосердия."

"Наная, милая, будь повежливее," — укоряет Мельпомена.

"Я ничего не имею против милосердия," — легко уходит от упрёка Наная.

"Но давайте не будем обманывать себя насчёт того, чем всё это является. Если она может помочь тебе с твоей частью плана – прекрасно. Если нет… что ж, сойдёт и так."

Я молча киплю, принимая это пренебрежительное обесценивание как должное. Наверное, справедливо. Минерва была всем, что делало меня мной. Минерва вообще не стала бы сидеть тут и помогать этим людям. Или стала бы? В смысле, это ведь она предложила попытаться заключить с ними мир, но… нет. Нет, она умнее меня. Лучше меня. Она бы не сидела здесь, смиренно всё снося, как я.

Но без неё я – пустое место, поэтому остаток ужина молчу.

"А теперь прошу меня простить," — говорит Наная, когда остальные начинают убирать со стола.

"Мне нужно наведаться на Землю и уладить пару дел, пока самые опасные стволы, нацеленные в нашу сторону, заняты в другом месте. Мельпомена, советую ложиться без меня. Меня может не быть довольно долго."

"Ужасный выбор времени," — дуется Мельпомена.

"Ну да ладно. Утром‐то мы увидимся?"

"Возможно – да, возможно – нет," — отвечает Наная.

"Но если я не вернусь к завтрашнему вечеру, можете считать, что что‐то пошло не так. До тех же пор не могу сказать наверняка, когда закончу дела."

"А как ты вообще понимаешь, ночь здесь или нет?" — спрашиваю я.

"Видишь ли, Фульгора, у нас есть доступ к восхитительному изобретению, в просторечии именуемому «часами»," — язвит Наная, и я искренне не понимаю, шутит она или просто злится.

Так или иначе, лучше не нарываться, поэтому я прикусываю язык.

"До свидания всем," — бросает Наная, направляясь к выходу.

"Увидимся завтра."

Я чувствую, как она уходит, а когда она выходит за пределы досягаемости того восприятия, которое даёт мне Мельпомена, я вслушиваюсь в шаги, пока они окончательно не стихают. Некоторое время никто не произносит ни слова.

"…Уф, в последнее время она так часто уходит из дома," — жалуется Мельпомена.

"Честное слово, у неё вечно куча каких‐то мелких проектов."

"Нана всегда любила занять себя делом, но это уж слишком даже для неё," — соглашается Анат.

Я не говорю ничего, просто сижу бесполезным грузом, пока Мельпомена моет посуду, а Анат неуверенно вроде как помогает ей. В конце концов они заканчивают, и Мельпомена уходит куда‐то вглубь, вновь оставляя меня по‐настоящему, абсолютно слепой. Любопытно, но я перестаю чувствовать её эмоции, стоит ей войти в комнату, которую считаю спальней. Во всяком случае, это какая‐то комната, раз я слышу хлопок двери.

"Так," — доносится голос Анат.

"Так. Кажется… всё расставлено правильно. Да? Да. И даже ничего не разбилось! Наверное."

Даже поразительно, насколько эта девчонка криворука во всём. Уж чёртову посуду даже я могу помыть.

"Ну вот! Ладненько," — продолжает Анат, быстро переключая внимание на меня.

"Итак, эм, Фульгора! Не хочешь… поделать что‐нибудь вместе?"

Чего? О боже. Я едва не смеюсь вслух, хотя из горла вырывается лишь сиплый хрип.

"Ты зовёшь меня потусоваться?" — ядовито переспрашиваю я.

"Интересуешься, не хочу ли я провести время с натуральной поехавшей сталкершей? Нет, Анат. Я не хочу «поделать что‐нибудь вместе»."

"В‐всё нормально, эм… я могла бы просто… помочь тебе с чем‐нибудь? Или отвезти куда‐нибудь и оставить одну. Я просто подумала, что тебе трудно передвигаться, и, эм… прости."

"Я в порядке," — настаиваю я.

"Ты уверена? Ты ведь просто сидишь и ничего не делаешь. Я могла бы что‐нибудь тебе принести. У тебя есть какие‐нибудь хобби?"

"Бег," — сухо отвечаю я.

От Анат веет накатившим ужасом.

"О‐ой," — пищит она.

"Это, эм… а что‐нибудь ещё?"

"Ничего," — отрезаю я.

"Так что просто оставь меня в покое, ладно? Я не хочу проводить с тобой время."

Она мешкает, нервно переминаясь с ноги на ногу. Какое‐то время мучительно подбирает слова, но вскоре выпаливает:

"Я не могу," — тихо, но настойчиво произносит она.

"О боже, блядь," — стону я, разворачивая коляску как могу и направляясь… куда‐нибудь.

"Отвяжись от меня!"

"Не могу!" — отчаянно повторяет она.

"Ты умрёшь!"

Что? Я замираю, пусть на миг. Я умру? Она мне угрожает, что ли?

"Ты бирюзовый маг," — поясняет она.

"Ты погибнешь."

О. Вот тут я наконец смеюсь по‐настоящему.

"Можешь не переживать об этом, Анат," — говорю я, снова толкая колёса.

"Мне так не повезёт."

Тёмный Мир не позволил мне умереть. Не захотел позволить. Я давно бросила эти попытки, и сил на них у меня больше нет. Даже если внутри замка, вдали от тумана, это могло бы сработать… хм.

"К‐куда ты едешь?" — запинается Анат, семеня следом.

"Куда‐нибудь," — огрызаюсь я.

"Ты сейчас врежешься в—"

Бум.

Одно колесо резко стопорится, когда я впечатываю коляску в стену.

Что ж, нужно же как‐то изучать планировку этого проклятого места. Хоть какое‐то занятие.

"Пожалуйста, дай мне помочь," — хнычет Анат.

"Нет," — упрямлюсь я, выравнивая коляску и направляя её вдоль коридора настолько параллельно стене, насколько получается.

Я всё равно умудряюсь врезаться в противоположную стену, прежде чем преодолеваю коридор, а дальше петляю зигзагами, пока не прикладываюсь хвостом о дверной косяк и медленно не протискиваюсь внутрь. Понятия не имею, куда ведёт эта дверь, да мне и плевать. Сейчас это главным образом способ отвлечься от надоедливой белки, маячащей за спиной.

Вот так я более‐менее обкатываю весь этаж, пытаясь составить в голове карту. Память у меня, само собой, ни к чёрту, так что получается из рук вон плохо. …Нет, даже это слабо сказано. Я столько кружила, что, должно быть, раз десять проехала по собственным следам, но ни единый сантиметр не кажется знакомым. Вообще ни капли.

Я слепа. Чувство, на которое я полагалась больше всего на свете, исчезло, а без него вокруг ни черта не разобрать. Я нарезаю круги, круги, круги, но не понимаю, где этот круг начинается и где заканчивается, потому что я не вижу! Это куда больше, чем просто тьма, куда хуже, чем словить вспышку светошумовой гранаты в бою. Даже в непроглядной ночи, даже посреди самого Тёмного Мира остаётся хоть малейший намёк на свет, позволяющий почти различить силуэт, понять, насколько близко преграда, есть ли там хоть что‐то, но у меня нет даже этого. С каждым оборотом колёс я понятия не имею, врежусь ли сейчас в стену, расшибу ли голову или кубарем полечу с чёртовой лестницы. Я гоню всё быстрее и быстрее, почти надеясь налететь на что‐нибудь мерзкое – просто чтобы это врезалось в память и послужило ориентиром…!

"Фульгора, стой!" — кричит Анат, потому что эта проклятая девчонка всё ещё, блядь, тащится за мной!

С глухим стуком я врезаюсь во что‐то не столь каменное, как привычные препятствия. На ощупь похоже на… кристалл. И, возможно, на странную резиновую кожу? Я протягиваю руку, но Анат хватает коляску за рукояти и дёргает назад, отчего я вскрикиваю от неожиданности.

"Не делай так!" — рявкаю я.

"Не трогай коляску!"

"Т‐тебе не стоит их тревожить!" — лепечет Анат.

"Кого тревожить?" — спрашиваю я.

"Мы здесь одни."

В этом я, по крайней мере, уверена на все сто. В комнате всего два источника эмоций.

"Н‐нет, это… даже если они мертвы, не нужно их беспокоить," — говорит Анат.

"Прости. Я вывезу тебя, чтобы закрыть дверь."

"Да кто они‐то такие?" — допытываюсь я.

"Луна думает, что это был кто‐то из Антипатии," — отвечает Анат.

"Но теперь их нет. Кристаллы припаяли их к полу, когда Тёмный Мир… сделал то, что обычно делает Тёмный Мир."

"У вас в замке посреди комнаты просто так торчит безмозглый труп Антипатии?" — уточняю я.

"Ну, никто из нас сюда не заходит," — тихо произносит Анат.

"Замок слишком большой для нас. И, как ты сказала… там уже никого нет."

Она наконец отпускает коляску и закрывает дверь за собой. Всё это время я чувствовала, как она сновала вокруг меня туда‐сюда. Она что, открывала передо мной все двери, чтобы я меньше врезалась? Хотя я кружу уже долго. …Ведь так?

"Сколько времени я этим занимаюсь?" — спрашиваю я.

Чувство времени у меня окончательно атрофировалось.

"Эм… где‐то… семь с четвертью часов?" — отвечает Анат, и по голосу я слышу, как сильно она устала.

Если подумать, я вымотана не меньше. Времени я и впрямь совсем не ощущаю.

"О," — роняю я.

"А мне… где мне спать?"

"А где ты хочешь спать?" — спрашивает Анат.

"В озере," — отвечаю я.

"Ой," — морщится Анат.

"Эм… а второй вариант? Нам сейчас нельзя выходить из замка."

Я же пошутила. Неужели озеро – реальный вариант?

Вода, вода, вода, вода.

Надеюсь, что озеро всё‐таки вариант.

"Не знаю," — признаюсь я.

"Наверное, на кровати?"

"О!" — оживляется Анат.

"Ну да, кровать у нас есть! Давай я—"

"Не трогай эту ёбаную коляску!" — рявкаю я на неё, и она отшатывается.

"Просто иди впереди. Я и сама могу ехать."

"В‐верно. Прости. Прости."

Сказать‐то я сказала, но чем дальше, тем сильнее наваливается усталость. Анат держится рядом, всегда на пару шагов впереди, так что мне не нужно бояться столкновения, но каждый толчок колёс даётся всё тяжелее. Сколько именно я уже бодрствую?.. Не помню. Мельпомена ушла к себе довольно давно. Она пошла спать?

"В‐вот. Можешь поспать здесь," — говорит Анат, открывая дверь и заходя внутрь.

Я следую за ней как могу, лишь единожды приложившись о дверной косяк. Она подводит меня к кровати и хлопает ладонью по краю матраса, что, признаться, помогает мне нащупать его чуточку быстрее.

"Хочешь, я помогу тебе пере—"

"Нет," — огрызаюсь я, наклоняясь вперёд, чтобы вытащить себя из кресла и плюхнуться на постель.

Немного волоком, немного перекатами – и мне удаётся доползти и доёрзать до подушек, чего мне за глаза хватает. На мне всё та же дурацкая юбка и рубашка с открытой спиной, выданные Нанаей, но этого вполне достаточно, чтобы не мёрзнуть. В Тёмном Мире обычно довольно холодно, но, если вдуматься, я уже… очень давно не чувствовала озноба. Да и возиться с одеялами возле шипов мне совершенно неохота.

Меня быстро одолевает зевота. Я слегка сворачиваюсь калачиком и устраиваюсь на боку. Постель пахнет… знакомо, и что‐то слегка колется, но я слишком устала, чтобы обращать внимание. Сон настигает меня почти мгновенно.

Я просыпаюсь и открываю глаза. Ничего не происходит, поэтому я пытаюсь открыть глаза ещё раз, но тело упрямо твердит, что они уже открыты. Мне требуется пара секунд, чтобы вспомнить, в чём дело, после чего я смутно отмечаю про себя: это повторяется уже последние раз пять при каждом пробуждении. Перестанет ли это когда‐нибудь, интересно, или мозг так и застрял в убеждении, что должен видеть вечно?

Где я вообще? В замке, это я помню, но где именно? На какой‐то кровати. Поблизости я чувствую и Анат – похоже, она спит. К счастью, не на одной постели со мной; я отчасти ожидала, что она заберётся ко мне под бок, пока я в отключке, но, видимо, сталкер из неё не такой породы. Хотя… постель и впрямь пахнет ею. А на подушке… это шерсть?

Господи. Она отдала мне свою кровать. Сама спит на полу, уступив постель мне. Какого чёрта, Анат? Я этого не заслуживаю. Не можешь помешаться на ком‐нибудь другом?

У меня нет ни малейшего желания пытаться перебраться в коляску без чужой помощи или странного миазменного чутья, поэтому я просто лежу в тишине, не двигая ни единым мускулом. Наконец Анат начинает шевелиться, пару раз переворачивается во сне и окончательно просыпается. Сладко зевнув, она выгибает спину и потягивается всем телом; шорох – видимо, хвост заходил ходуном в воздухе – ненадолго нарушает тишину, прежде чем она замечает меня.

"…Фульги?" — спрашивает она.

"Ты проснулась?"

"Да," — подтверждаю я.

"Хорошо спалось?"

"…Да."

Она прямо‐таки сияет от гордости: тёплый импульс радости проносится по её телу, хотя я всего лишь дважды буркнула одно и то же слово.

"Слушай, ты всё ещё хочешь на озеро?" — спрашивает Анат.

"Или ты это только насчёт сна говорила?"

А?

Вода, вода, вода, вода.

"Наверное… да?" — говорю я.

"В смысле, других дел у меня всё равно нет."

"Ты ведь говорила, что любишь бегать!" — напоминает Анат, вскакивая на ноги.

"Спорим, тебе понравится плавать, особенно теперь!"

"Что, потому что я теперь грёбаная рыба?" — саркастично осведомляюсь я.

"Ага!" — на полном серьёзе выпаливает Анат.

"Эй, эй, а может, прямо сейчас и рванём?"

Чего?

"Куда, на озеро?" — уточняю я.

"Да!" — подтверждает Анат.

"По‐моему, там есть одно! Мельпомена говорила, что в одном из открытых ею осколков вроде было озеро. Я, наверное, смогу отыскать нужный туннель – от озёр так приятно пахнет! То есть, в Тёмном Мире озеро, наверное, пахнет иначе, но это всё равно вода, правда?"

Что? С какой стати мне вообще куда‐то идти с этой дурой? Тем более в какой‐то неизвестный осколок Тёмного Мира!

Вода, вода, вода, вода.

С другой стороны… на что ещё мне тратить время? Наная прямым текстом сказала, что я здесь никому не нужна. Я, конечно, могла бы и сегодня весь день биться о стены, но какой в этом толк?

"К чёрту," — вздыхаю я.

"Почему бы и нет?"

"Ура, ура, ура! Тебе понравится, ты снова станешь счастливой, и всё будет просто супер, вот увидишь!" — ликует Анат.

"Так, давай… эм. Ой, э‐э. Можно я… ты не против, если я понесу тебя?"

"Ладно," — разрешаю я.

Сгорел сарай – гори и хата, верно?

"Только осторожнее с шипами."

"С колючими штуками, ага," — кивает Анат.

"Буду! Буду супер‐осторожной!"

Она подхватывает меня примерно так же, как делала Мельпомена, вот только Анат куда миниатюрнее. Скорее уж девчонка, пусть даже технически и считается взрослой. В ней просто есть нечто настолько… детское, что иначе её воспринимать не получается. И если на руках у Мельпомены было на удивление мягко, то у Анат единственная мягкость исходит от меха. Под ним – сплошные литые мускулы.

…И да, запах на кровати определённо принадлежал ей. От неё слегка разит псиной. Впрочем, не сказать чтобы ужасно. Встречала я людей, от которых воняло куда хуже. Сойдёт.

Путь выходит тряским. Мельпомена большую часть дороги летела, но Анат ничего подобного не умеет: она несётся из комнаты, по коридору, вниз по лестнице и за дверь, набирая всё большую скорость. Когда мы оказываемся в самом Тёмном Мире и я вновь могу ощущать окружающее пространство, она лишь ускоряется, с поразительной ловкостью перепрыгивая через камни и огибая деревья.

Вскоре я чувствую край осколка. При этом не могу не заметить: ни единого туннеля в том направлении, куда меня тащит Анат, нет и в помине.

"Ты знаешь, куда мы бежим?" — спрашиваю я.

"Н‐ну, не совсем," — юлит она.

"Но я подумала: если пробежать по периметру, мы ведь рано или поздно наткнёмся на нужный туннель, правда?"

Господи, какая же она дура. А я дура, раз ввязалась в это. Впрочем, какая разница.

"Наверное," — безучастно соглашаюсь я, и внутри неё вновь вскипают пузырьки счастья, словно во взболтанной банке с газировкой.

"Ага!" — радуется она и умудряется прибавить ходу.

Мы добираемся до границы осколка и резко сворачиваем, несясь вдоль самого края. Шторм между мирами бушует с пьянящей силой, и я чувствую, как почти растворяюсь, осязая его буйные потоки. Нечто подобное… этот шторм грандиознее всего, что мне когда‐либо удавалось сотворить. Сильнее, яростнее, величественнее. Он прекрасен. Такая буря заставила бы содрогнуться любой ураган. Я невольно протягиваю руку, пытаясь коснуться его. Ведь мы так близко.

"Ого‐го!" — орёт Анат прямо мне в ухо, и боль моментально выдёргивает меня из оцепенения, пока она оттаскивает меня от края.

"Осторожно, осторожно! Не делай так, Фульги!"

"Почему, что будет?" — спрашиваю я.

"Не знаю, но что‐то очень плохое!" — уверяет Анат.

Хм. Мне плевать, насколько это опасно, но в то же время мне лень даже проявлять любопытство. Я просто отдаюсь поездке, позволяя Анат тащить нас туда, куда, чёрт возьми, мы в итоге прибудем.

Опять же, не знаю, сколько проходит времени. Прилично? К концу пути Анат тяжело задыхается; тёплый влажный воздух, то и дело вырывающийся из её лёгких, кажется странно приятным каким‐то извращённым образом. Разит от неё теперь ещё сильнее, но я уже притерпелась.

"Вот оно!" — выдыхает она.

"Вода!"

Вода?

"Вода?" — переспрашиваю я, мгновенно приходя в себя.

"Ага! Да, тут плохо видно, но это точно вода! Точно она!"

Вода! Вода! Вода! Вода!

Она мчит меня вперёд, и вскоре я и сама чувствую её. Чувствую слишком отчётливо. Подозреваю, это озеро было бы чернее смолы даже без окружающей кромешной тьмы. Миазма пропитала его насквозь, став плотнее самого воздуха, которым мы дышим. Но мне, разумеется, это только на руку.

Вода!

"Вода!" — восторженно выдыхаю я.

"Да, да! Хочешь, я—"

"Бросай меня туда!" — требую я.

"Ха‐ха! Ладно!"

Она швыряет меня изо всех сил, запуская снарядом в раскинувшееся впереди озеро. Я с наслаждением лечу вниз, предвкушение вибрирует в груди.

Вода!!!

Я врезаюсь в озёрную гладь с громким всплеском, и тело инстинктивно начинает грести в тот же миг, как я ухожу под воду. Жабры по бокам рёбер раскрываются, неприятно трутся о ткань рубашки, поэтому я срываю её с себя и заодно сбрасываю юбку – в воде от этой чёртовой тряпки лишь лишнее сопротивление. Воздух выталкивается из лёгких, уступая место втягиваемой воде; холод ледяной глубины и затаённая в ней студёная ненависть разливаются благотворным покоем по всему телу.

Вода… вода…!

Вниз головой я устремляюсь в глубь, и громоздкий плавник, ставший для меня обузой на суше, теперь загребает толщу воды и с неистовой силой толкает меня вперёд. Озеро глубокое, и я наслаждаюсь этой глубиной сполна, погружаясь всё дальше и дальше ко дну. Тело поёт с каждым взмахом хвоста.

Вода… такая приятная!

Да, блядь, ощущения потрясающие! Не верю, что Анат хоть в чём‐то оказалась права. Это невероятно. С тех пор как я получила это жуткое тело, я чувствовала себя такой бесполезной, такой запертой в клетке, но зачем мне здесь глаза? Зачем ноги? Моё место именно здесь.

Эти изменения от Тёмного Мира… может, не так уж и плохи?

Я даже думать об этом не хочу. Хочу просто наслаждаться моментом.

Ладно!

Здесь я чувствую себя сильнее. Словно сила перетекает в меня отовсюду. Странно, ведь я теперь бирюзовый маг, да? Моя сила не должна подпитываться от приятных ощущений.

Миазма. Здесь она такая густая.

И правда очень густая. Интересно, почему?..

Внизу.

Пожалуй, поплыву ещё глубже. Посмотрю, что удастся найти. Кажется, колоссальная толща воды надо мной ничуть на меня не давит, и рано или поздно я нащупаю… дно. О боже. О боже, о боже, о боже.

Даже если бы у меня не было вообще никаких особых чувств, я бы ощутила, как оно шевельнулось подо мной. Сила, не знающая равных даже среди сильнейших из нас; угроза, против которой в одиночку побоялась бы выйти даже Касталия. Вода содрогается: одного движения гигантского века достаточно, чтобы сместить такую массу воды, что мне приходится уворачиваться от опасного течения.

Кайдзю приоткрывает глаз и смотрит на меня, а я вслепую смотрю на него в ответ. Мне нужно убираться отсюда. Мне нужно бежать отсюда и не злить его. Если оно решит напасть, кто знает, что произойдёт!

Но зачем ему нападать?

Что?

Я продолжаю плыть, опускаясь всё глубже навстречу чудовищу.

Что происходит? Что творится?

Зверь напоминает исполинскую черепаху с четырьмя основными конечностями, куцым хвостом и длинной шеей. Один только глаз в несколько раз крупнее всего моего тела. Я проплываю мимо глаза, приближаясь настолько, чтобы провести пальцами по макушке, касаясь множества кристаллов. Они начинают прорастать на кончиках пальцев, но импульс силы разносит их в пыль прежде, чем они успевают пустить корни. Величайшее из всех чудовищ наблюдает за мной и ждёт; между нами нет ни капли враждебности. Оно знает: я ему не враг, и знает, что время ещё не пришло. Укрывшись здесь, на глубине, вдали от яростнейших штормов гнева и ненависти, оно выжидает ради некой высшей цели. Цели, к которой стремимся и мы.

Постой, стремимся? Что происходит? Нет. Нет, не может быть. Это невозможно!

Я замираю в секундном замешательстве. Что невозможно? Погоди…

Минерва? Минерва, это ты?! О боже, Минерва! Ты жива!

Я… жива? Я жива…

О боже, я сейчас расплачусь. Минерва! Глазам своим не верю! Минерва!

Я… Минерва?

ДА! Да, ты Минерва! Это ты! Ты обязана ей быть!

О. Ладно. Хм.

Выходит, я – Минерва.