Гномы действительно существовали — я имею в виду каменные люди. Блин, это звучит плохо даже в моей голове, мне нужно срочно изменить то, как я их называю.

Это было отстойно, потому что я привыкла называть их так благодаря всем тем фэнтезийным книгам из моей прошлой жизни, но, по крайней мере, мои Толкиновские¹ фантазии снова ожили, даже если я больше никогда не смогу использовать слово "гном" — наверное, это к лучшему.

И тем не менее, я с трудом могла поверить, что переродилась в фэнтезийном мире и забыла спросить, существуют ли другие расы, кроме людей. Мне хотелось ударить себя за свою глупость, но с этим придётся подождать, пока папа не познакомит меня с этим человеком.

Если бы только мы могли добраться туда пораньше. Оглянувшись, я увидела, что папа идёт так медленно, что мне хотелось рвать на себе волосы. Я хотела крикнуть на него, чтобы он поторопился и шёл бодрее, но тут же вспомнила об огромной связке с дровами, которую он нёс, и о том, зачем мы вообще направляемся к дому каменного человека.

Мы ходили не на пикник, а на работу к моему отцу, и ему нужно было тащить на спине не меньше трёхсот шестидесяти килограммов дров, а может, и больше. Просто он делал это так легко, что я забыла, зачем мы вообще сюда пришли.

Папа не шёл быстрее не потому, что он не мог — он экономил выносливость. И, судя по дурацкой улыбке, которой он меня одарил, он считал меня глупой за то, что я не последовала его примеру, но был слишком любезен, чтобы сказать об этом.

Либо он ждал, пока я упаду от изнеможения, и собирался посмеяться надо мной.

Да, звучит вполне вероятно.

И теперь, когда я на мгновение остановилась и посмотрела на него, я поняла, что на самом деле он двигался не так уж медленно, просто казалось, что это так. Я не замечала этого, потому что всегда смотрела вперёд, пока бежала, но на каждые три моих шага отцу хватало одного, чтобы преодолеть то же расстояние, и от этого я чувствовала себя ещё глупее из-за того, что пыталась обогнать его.

«Наконец-то угомонилась, да?» — игриво ухмыльнулся папа, легко догоняя меня. «Это не гонка» — напомнил он мне.

«Если бы это была гонка, я бы выиграла» — я опускаю голову и по-детски ворчу, пытаясь скрыть смущение. Внезапно я отчётливо осознала, какой груз несла на своей спине.

Я несу не так много, как мой отец, но это не значит, что то, что я делала, не было впечатляющим по Земным меркам. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что моя связка весила больше сорока пяти килограммов, и я почти не чувствовала её, разве что ощущала лёгкое натяжение при движении. Мне было десять, и я несла больше, чем современный солдат в полном обмундировании, и для меня это было пустяком.

Я бы не смогла сделать это ещё несколько дней назад, до того, как распределила свои очки статуса. Тогда я уже чувствовала себя звёздным спортсменом благодаря своим навыкам, теперь я почти не ощущаю себя человеком.

Я выросла, наблюдая за тем, как взрослые совершают сверхчеловеческие подвиги благодаря своим характеристикам, но теперь, когда я сама испытала это на себе, ощущения были почти потусторонними — это было потрясающе.

«Приятно выбраться из деревни. Размять ноги. Я рад, что ты решила пойти со мной». Улыбка моего отца физически не могла стать ещё шире.

«Я тоже, пап» — с любовью улыбаюсь я в ответ и протягиваю руку, чтобы взять его за руку, и я клянусь, я никогда не видела никого счастливее ни в одной из моих жизней.

Кажется, всё исчезает, когда мы идём вместе рука об руку. Я не думаю о друге моего отца из каменного народа или о людях, которые были грубы со мной вчера в деревне. Я просто наслаждаюсь временем, которое провожу с отцом, и немного болтаю с ним.

«И что ты будешь делать с остатками дров, которые мы не принесли?» — спрашиваю я, имея в виду аккуратно сложенную кучу, которую мы оставили около срубленного им дерева.

«О, ничего особенного» — пожимает своими широкими плечами мой отец, совершенно не потревожив груз. «Завтра я схожу туда ещё раз, а если понадобится, то и два. В любом случае я закончу до ужина» — уверенно говорит он мне.

«Потому что без меня ты справишься быстрее» — я притворяюсь, что дуюсь, будто бы обиделась.

Не растерявшись, мой отец игриво улыбается мне. «Точно, кто бы мог подумать, что наша маленькая крольчиха такая медленная?»

«Угх» — я громко застонала и закатила глаза. «Ты же знаешь, как я ненавижу это прозвище».

«Почему, оно же милое? Хотя ты уже не такая маленькая, как тогда». Он ещё немного дразнит меня. После этого отец на мгновение замолкает, чтобы собраться, прежде чем дать мне более честный ответ. «Если серьёзно, то мы действительно хорошо проводим время. Я думал, что, поскольку ты впервые в лесу, тебе будет сложнее, но я ошибался» — он гордо улыбается, а затем сообщает мне, что у меня талант.

«Насчёт того, почему я завтра смогу сходить за дровами дважды, то это потому, что мы уже срубили и обработали дерево. Что мы сделали быстрее обычного благодаря твоей помощи» — добавил он.

«Имеет смысл» — улыбаюсь я, наслаждаясь видом. Несмотря на то, что была осень, большинство деревьев в лесу оставались зелёными весь сезон. Солнцу всё ещё было трудно пробиваться сквозь кроны, из-за чего казалось, что сейчас позднее, чем на самом деле.

Мы шли уже несколько часов, и я боялась признаться, что потеряла счёт времени. Кроме того, где, чёрт возьми, мы были?

«Эй, пап?»

«Да?»

«Из любопытства, где мы? Я имею в виду, насколько далеко мы от деревни и успеем ли мы вернуться домой вовремя? Я знаю, ты сказал, что мы движемся быстрее, чем ты рассчитывал, но этого хватит?»

Хотя в некоторых случаях поход может быть увлекательным приключением, я предпочитаю комфорт своей кровати грубым лесным ночёвкам. И, я уверена, что мама разозлилась бы на нас обоих, если мы пропустим ужин.

К счастью, папа не выглядел обеспокоенным. Он просто продолжал улыбаться, как будто всё шло по плану. «Тебе не о чем беспокоиться» — заверил он меня. «Если мы продолжим идти по этому пути, то через несколько часов доберёмся до Дела. У нас будет достаточно времени, чтобы разгрузить брёвна и вернуться домой до захода солнца».

Путь, какой путь? Всё, что я вижу — деревья и растения, растущие на лесной траве. «И откуда ты это знаешь?» — скептически смотрю на него я. «Ты ведь не выдумываешь всё это, только чтобы выглядеть крутым, не так ли? Дай угадаю, это какой-то навык».

«Хотел бы я, чтобы это было так» — неистово смеётся мой отец, как будто я рассказала ему забавную шутку. «К сожалению, твоему старику никогда так не везло. Некоторые навыки лесника позволяют людям естественным образом чувствовать направление или знакомые ориентиры, но я так и не получил ни один из них. Нет, у меня никогда не было таланта открыть один из таких навыков». Он улыбнулся с долей самоиронии.

«Тогда как ты так хорошо определяешь путь?» — спрашиваю я с искренним любопытством.

«В основном упорный труд и наработанный навык — в старом добром смысле» — с гордостью говорит он мне. «Повсюду есть ориентиры, если знать, где искать. Например, наша деревня находится в той стороне» — отец уверенно указывает в левую сторону от нас.

«Дом Дела находится рядом, вон там» — он указывает в сторону, куда мы направляемся. «Теперь легко найти север, юг, восток и запад».

С минуту я в изумлении смотрела на отца. Для меня, как для бывшего городского юноши, который до реинкарнации не видел разницы между востоком и западом, то, что только что сделал мой отец, было сродни волшебству. Я сразу же заинтересовалась.

«Ты можешь меня научить?» — не задумываясь выпалила я и отец замер на полушаге.

Какое-то время мы оба молчим и просто смотрим друг на друга со смешанными чувствами. Наконец я замечаю, как папа эмоционально потирает свои глаза.

«Я буду рад» — наконец говорит он мне, опуская рукав. Его голос дрожит. «Я сделаю всё возможное, чтобы научить тебя всему, что знаю».

«Спасибо, пап» — я наклоняюсь и быстро обнимаю его.

«Но сначала нам нужно продолжить идти. В конце концов, мы теряем время дневного света, и никто из нас не хочет злить твою маму» — усмехается он, но я слышу в его голосе лёгкую нотку страха.

«Согласна, нам нужно поторопиться».

«Ну, в этом нет необходимости» — говорит папа, останавливая меня на бегу, твёрдо положив руку мне на плечо. «Первый урок: в лесу лучше максимально экономить выносливость. На первый взгляд всё может казаться мирным и спокойным, но никогда не знаешь, что может поджидать тебя за следующим деревом».

«Старайся не отставать от меня, а если тебе понадобится, мы можем сделать перерыв в любой момент».

Я киваю, изо всех сил стараясь не покраснеть. Моя привычка везде бегать обернулась против меня, но папа был прав: тише едешь — дальше будешь, по крайней мере, в этой ситуации.

«За мной» — папа машет мне рукой, приглашая следовать за ним, и широко улыбается. «Давай поболтаем по дороге».

«Хорошо, о чём?» — я следую его примеру.

«Ну…» — задумчиво хмыкает отец и почесывает щетину. «Учитывая, что мы говорим о передаче знаний, когда ты уже позволишь матери научить тебя навыком ухода за домом? Насколько я слышал, они довольно полезны» — многозначительно наклоняется он.

«Тебя мама попросила это сказать?» — невозмутимо спрашиваю я.

«Что?! Конечно, нет! Я бы никогда так не поступил» — нервно отмахивается он, избегая смотреть мне в глаза. «Просто полезно иметь такие навыки» — папа выдвигает своё лучшее оправдание, но мы оба знаем, как всё есть на самом деле.

«Я бы лучше заблудилась в лесу» — шучу я.

«Будь осторожна в своих желаниях». Папа улыбается мне в ответ. «А теперь о твоей маме. Может быть, ты могла бы...»

Может быть, сбежать в лес в одиночку — не такая уж плохая идея. Пожалуйста, боги, если вы есть, отвлеките его. Как угодно.

===================================

Я беру свои слова обратно!

Не нужно его отвлекать. Клянусь, я послушаюсь папу и приму мамино предложение!

Но мои мольбы никак не меняют ситуацию, в которой мы оказались.

Мне следовало бы знать, что сглазить довольно легко, и огромный монстр перед нами был способом вселенной поквитаться со мной.

Я, конечно же, имела в виду ошеломляющее мохнатое чудовище ростом больше трёх с половиной метров, стоявшее в шести с лишним метрах от нас. Зверь был похож на нечто, что вылезло из фильма ужасов, как будто безумный учёный намеренно соединил двух взрослых бурых медведей, объединив их клыки и когти.

Спину этого медведесущества покрывало что-то, похожее на шипы, а его чёрные глаза-бусинки уставились на нас, словно лазеры.

Мы только что поднялись на небольшой холм, и перед нами появилась эта штука, во всей своей чудовищной красе.

По сравнению с этим зверем медведи на Земле казались Винни-Пухами, и, судя по тому, как он пускал слюни в нашу сторону, он чувствовал голод, и планировал утолить его не мёдом.

От одного взгляда на это чудовище у меня подкосились ноги, а инстинкты кричали, что нужно бежать со всех ног и не оглядываться.

«Почему карху оказался так близко к деревне?» — услышала я, как отец выругался себе под нос, когда чудовище-медведь сделал предварительный шаг в нашу сторону. Я видела, как напрягаются его массивные мышцы под густой шерстью. Я практически ничего не знала об этом животном, которое облизывало свои чудовищные клыки прямо перед нами, но даже я понимала, что оно вот-вот набросится на нас.

«Следуй за мной и медленно отступай». Папа осторожно тянет меня за собой, прежде чем я успеваю осмыслить то, что он мне прошептал. Если бы не он, я бы в ужасе рухнула на землю, и если бы он не поддерживал меня своими большими сильными руками.

Последнее, чего мне бы хотелось — создавать проблемы для отца в этой ситуации, но ноги, казалось, отказывались меня слушаться.

Благодаря титанической силе, с которой отец сжимал мою руку, нам удалось сделать несколько неуверенных шагов назад. К сожалению, нам удалось лишь немного увеличить расстояние между нами и карху, прежде чем он начал громко сопеть и бить по земле четырьмя задними лапами, как бык, готовящийся понестись вперёд.

«Проклятие» — мне не нужно напрягать слух, чтобы услышать панику в голосе отца, который больше не пытался вести себя тихо.

«Алия, милая, мне нужно, чтобы ты меня внимательно выслушала. Я хочу, чтобы ты бросила всё и бежала так быстро, как только можешь. Мы примерно в тридцати минутах ходьбы от деревни, но я знаю, что ты доберёшься туда быстрее, если я не буду тебя задерживать». Мне не понравился тон отца. Он велел мне бежать, но в моих ушах это звучало так, будто он прощается.

«Скажи охотникам, что карху близко к деревне» — спокойно говорит он и встаёт передо мной, заслоняя от голодного взгляда медвежьего монстра.

«А как же ты?» — глупо спрашиваю я, уже зная ответ.

«Я продержусь до прихода охотников» — гордо заявляет он, и у меня по спине пробегает холодок.

Я сразу поняла, что он лжёт. На самом деле он говорил, что готов пожертвовать собой, чтобы я смогла сбежать.

«Нет, ты не можешь» — пытаюсь сказать я, но мои слова заглушает самый громкий рёв, который я когда-либо слышала. Крик карху пробирает меня до костей, и я невольно закрываю уши руками, чтобы хоть как-то унять звон. Это должен быть какой-то навык.

А потом начался настоящий ад.

Одним быстрым, отточенным движением папа отбрасывает связку брёвен в сторону и обеими руками достаёт топор.

Я даже не успеваю осознать, что происходит, как карху бежит по пологому склону прямо на нас, словно разъярённая, жаждущая крови машина.

Как что-то настолько большое могло двигаться настолько быстро!?

Я пытаюсь следовать указаниям отца, правда пытаюсь, но не успеваю даже сбросить свою связку, как зверь нависает над отцом всей своей тушей и замахивается на него когтями, похожими на кинжалы.

В ушах у меня всё ещё звенело, но я отчётливо слышу, как папа кричит мне, чтобы я бежала, перекрывая пронзительный визг в моих ушах, пока он отбивает удары карху своим топором.

Карху, похоже, воспринимает крики моего отца как вызов и рычит в ответ ещё громче, чем в первый раз, и гораздо ближе.

В тот момент мне так много всего хотелось сказать отцу. Я хотела сказать ему, как сильно я его люблю, и поблагодарить за то, что он был таким хорошим отцом для меня и Ричарда. Я хотела сказать, что это я должна была пожертвовать собой, в конце концов, это была моя вторая жизнь.

Я так много хотела ему сказать, но уже бежала прочь. Со слезами, текущими по лицу, и разорванными барабанными перепонками я мчалась в сторону деревни, и моё тело двигалось само по себе.

Вместо того чтобы сказать отцу, что я его люблю, я оставила его умирать в одиночестве.

Невозможно описать, как осознание этого факта разбило что-то внутри меня, но я не перестала бежать. Я не могла.

Я проклинала себя за слабость, за то, что у меня не хватило смелости быть рядом с отцом, когда он нуждался во мне больше всего.

Не знаю когда, но в какой-то момент я начала звать на помощь. Молила любое божество спасти моего отца любой ценой. Я не слышала себя из-за повреждения ушей, но продолжала кричать, даже когда мой голос стал хриплым.

Быстрее.

Быстрее!

БЫСТРЕЕ!

Мне нужно было быть достаточно близко к деревне, чтобы кто-нибудь меня услышал. Мне нужно было сказать кому-нибудь спасти моего папу!

Но мир — не самое доброе место.

В своём состоянии я не заметила, как какая-то фигура выскочила из ближайших кустов и попыталась меня схватить, из-за чего мы кубарем покатились по земле.

«Что это?» — стону я и пытаюсь встать, когда наконец перестаю катиться.

В нескольких метрах от меня фигура такого же размера делает то же самое, но, в отличие от меня, это не человек.

Большие круглые красные глаза, непропорциональные для его лица, смотрели на меня со злобой, к которой я не привыкла.

Я никогда раньше не видела гоблинов, только слышала их описание от родителей, но мне не составило труда сопоставить описание в моей голове с образом серо-зелёного остроухого существа, стоявшего передо мной.

Его кожа была сморщенной, как на старом кожаном книжном переплёте, и он обнажил свои острые, словно шипы, зубы в пугающей гримасе. Я едва успела осознать, что гоблин был голым и его гротескные причиндалы болтались у всех на виду, как он бросился на меня с чем-то, что я приняла за боевой клич.

Гоблин набросился на меня, как одержимая демоном обезьяна, царапая и раздирая меня своими пожелтевшими когтями.

Я инстинктивно поднимаю руки, чтобы защитить лицо, но это не мешает острым, обесцвеченным когтям впиваться в мою плоть.

Мой взгляд бродит в поисках оружия, но я быстро понимаю, что крупно облажалась. В спешке убегая от карху, я не только выбросила дрова, которые несла, но и топор, который дал мне отец — эта ошибка может стоить мне жизни.

Я чувствовала, как мои руки истекают кровью, а рубашка пропитывается ею, пока я пыталась сбросить с себя гоблина. И тут я почувствовала, как что-то твёрдое упирается мне в ногу.

Неужели это маленькое дерьмо возбудилось, нападая на меня?!

О, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, НЕТ!

Сила, о существовании которой я даже не подозревала, начала бурлить где-то глубоко внутри меня. Я понятия не имею, реальны ли Земные стереотипы о гоблинах, но не собираюсь выяснять это на себе.

С силой, порождённой отчаянием, я взбрыкнула, словно дикий мустанг, и в то же время отбросила осторожность и перестала закрывать лицо, чтобы сбросить с себя свирепого гоблина.

К моему огромному облегчению, моя отчаянная борьба увенчалась успехом, и гоблин взлетел в воздух, отчаянно размахивая руками.

Я могла бы воспользоваться шансом и сбежать, как в случае с карху, но я этого не сделала. Не в этот раз.

Мне надоело бегать!

Это маленькое зелёное дерьмо думало, что сможет меня убить! Меня!

Огромное спасибо, но мне хватило одной смерти.

Я чувствовала, как моя мана яростно бурлит вместе с моими эмоциями. У меня перед глазами всё покраснело, буквально. За то короткое время, что потребовалось мне, чтобы сбросить с себя гоблина, он успел удачно полоснуть меня по лбу, и теперь мне на глаза стекала кровь.

Но всё это не имело значения.

С яростью, накопленной за две жизни, я набросилась на ничего не подозревающего гоблина. Теперь моя очередь быть в роли нападающего.

Используя свои 50 единиц Силы, я бросилась на гоблина, прежде чем он успел восстановить равновесие, и теперь, когда я оказалась сверху, схватила его за горло.

Я обхватила своими десятилетними ручонками тонкую шею гоблина и начал сжимать её изо всех сил.

Конечно, гоблин не стал лежать и ждать, пока я его задушу. Он пытался сбросить меня так же, как я его, но я не отпускала его, как бы сильно он ни царапался и ни брыкался.

Когда это не сработало, отчаявшееся существо вцепилось мне в грудь в попытке остановить меня от выдавливания из него жизни, но... этого было недостаточно.

Я не отпускала его, но чувствовала, что гоблин постепенно одолевает меня. Его характеристики были загадкой, но выносливости у него было больше, чем у меня, а значит, я проигрывал эту битву.

В своём лихорадочном состоянии, с шумом в ушах, я отчаянно искала решение. Поблизости не было ни камней, ни достаточно больших палок, чтобы начать бить его, словно дубинкой, так что воспользоваться импровизированным оружием не представлялось возможным.

Следующее, что пришло мне в голову — это мои навыки, но, на первый взгляд, никакой из них не мог мне помочь. Все мои лучшие навыки взаимодействовали с маной, но ни один из них не мог нанести физического урона. Единственное, что я могла сделать наверняка — это высвободить ману концентрированным потоком, но будет ли этого достаточно?

Просто обязано быть достаточно!

Не видя других вариантов, я концентрирую как можно больше маны в своих крошечных руках. Как только она концентрируется в них, я начинаю высвобождать её из рук, которые всё ещё крепко сжимают шею сопротивляющегося гоблина.

Сначала ничего не происходит. Мана просто проскользнула сквозь мои пальцы и рассеялась в воздухе, но я не позволила этому меня остановить.

Используя Манипуляцию маной, я изо всех сил стараюсь удержать контроль над своей маной, которая вырывается из моих рук, и направляю её в кожу гоблина подо мной. И наконец я добиваюсь реакции.

Мне казалось, что я упираюсь маной в какой-то барьер, но он медленно поддавался, а кожа гоблина становилась горячей, из-за чего он начал кричать, но я не слышала его из-за звона в ушах.

Вены под сморщенной кожей гоблина стали медленно синеть, покуда я вливала всё больше маны в сопротивляющегося монстра. Лицо гоблина исказилось от страха, но я продолжала без колебаний. Я продолжала насильно вливать в гоблина свою ману, пока не почувствовала головокружение, после чего влила ещё немного, на всякий случай.

В конце концов гоблин подо мной перестал сопротивляться и обмяк в моих руках, но я продолжаю сжимать его шею ещё долго, хотя у меня уже не осталось маны.

Спустя кто знает сколько времени до меня наконец доходит, что он мёртв. Но я всё равно не решаюсь убрать руки с его шеи, наполовину ожидая, что гоблин лишь притворяется.

Это было не так.

Как только я наконец отпустила его, стало ясно, что гоблин уже не встанет. Половина его шеи была обожжена, а оставшаяся часть приобрела глубокий синий оттенок и отслаивалась, как стружка сгоревшего дерева на ветру. Поражённая область быстро разрасталась, и гоблин распадался всё быстрее.

Я победила. Я с трудом могла в это поверить.

К сожалению, чувство выполненного долга так и не пришло, потому что мне ещё предстояло выполнить свою задачу. Мне нужно было добраться до деревни и рассказать о карху, чтобы они могли отправить кого-нибудь на помощь папе. Только это имело значение.

Так почему же моё тело не хочет двигаться?!

"Двигайся, чёрт возьми!" — кричу я про себя, но слова отказываются слетать с моих губ. Даже мой язык слишком устал, чтобы формировать слоги.

Как бы я ни старалась, моё тело отказывалось меня слушаться, а края моего поля зрения постепенно становились тёмными и размытыми.

Последнее, что я помню перед тем, как всё померкло — это как я падаю головой в кучку гоблинского пепла, осознавая, что я не справилась.

===================================

Кажется, целую вечность я провела в ловушке, балансируя на краю пропасти. С одной стороны был свет — тепло и уют, с другой — бесконечная тьма — смерть.

Свет манил меня, но зловещий голос из темноты звучал громче, говоря, что я этого не заслуживаю. Этот голос любил напоминать мне, как я подвела своего отца, что я была его единственным шансом на выживание и как я его бросила, чтобы убить одного гоблина. Какая я убогая.

Хуже всего было то, что я не могла с этим поспорить.

Как мне смотреть в глаза матери или Ричарду после этого? Они бы сказали, что прощают меня, но я бы знала правду.

Было бы гораздо проще упасть в бездну.

Но в конце концов я не смогла заставить себя сделать это. Несмотря на всю боль, которая сопутствовала пробуждению, я хотела снова их увидеть, даже если они меня возненавидят.

Итак, я отошла от края. Когда-нибудь я вернусь сюда, но не сегодня — и не так.

Я позволила свету окутать меня, и внезапно очнулась. И что же я увидела, когда открыла глаза? Перепуганную целительницу, стоявшую надо мной.

«Боги, как же я ненавижу, когда они так делают» — проворчала надо мной наша деревенская целительница Анастасия, надевая светящиеся перчатки и вливая в меня целительную магию.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что я уже не в лесу, а снова в деревне, и как только я это осознала, то сразу же попыталась сесть.

«Не двигайся, глупый ребёнок» — прошипела Анастасия, толкая меня обратно рукой в перчатке. «Чем больше ты будешь двигаться, тем дольше это будет продолжаться, а я сделана не из маны».

Я хотела подняться ещё раз, но одной руки было достаточно, чтобы удержать меня на месте. Даже простая попытка сесть отняла у меня остатки сил. Я чувствовала себя опустошённой — слабой — как и перед тем, как потеряла сознание.

По крайней мере, теперь я снова могла слышать и, надеюсь, говорить. «Как долго я…» — пытаюсь спросить я, но, судя по всему, для Анастасии даже это считается попыткой пошевелиться.

«Я сказала, не двигайся, это касается и мышц твоей челюсти» — шипит она, показывая самые ужасные манеры у постели пациента, которые я когда-либо видела.

«Но я должна спросить» — снова вызывающе пытаюсь я, только чтобы она снова меня перебила.

«Я не могу иметь с ней дело» — громко пожаловалась Анастасия, а затем оглянулась через плечо и закричала: «Сильвия, вставай и скажи своей дочери, чтобы она выполняла мои указания!»

«Мама!» — не удержавшись, в панике вскрикнула я. Она была здесь? Анастасия стояла надо мной, загораживая обзор на комнату, но я слышала, как кто-то позади неё быстро вскочил со стула.

«Алия, слава богам. Я здесь, детка. Я здесь» — причитала мама, подбегая к моей кровати. Она тут же начала успокаивающе гладить меня по волосам, и на её глазах выступили слёзы.

«Я так рада, что ты в безопасности» — она улыбнулась мне так, что у меня защемило сердце и я тоже заплакала.

«Но я не справилась» — всхлипнула я и вздрогнула, к ужасу Анастасии. «Я оставила папу умирать» — захныкала я.

Мама выглядела так, будто хотела сказать что-то искренне успокаивающее, но Анастасия опередила её. «Твой отец не умер, соплячка» — кричит она, стоя надо мной. «Он крепко спит в соседней комнате, очень даже живой».

«Правда?» — мне было сложно доверять своему слуху, как будто это могло привести к ещё большему разочарованию.

Анастасия закатила глаза, но всё же ответила: «Да, мне ли не знать, я осматривала его всего несколько часов назад».

«Но он же... Карху?» — запинаюсь я.

«К счастью, поблизости была группа охотников, возвращавшихся после рабочего дня, услышала рёв карху». Мама без труда собирает воедино мои обрывистые бормотания и отвечает на некоторые из моих многочисленных вопросов. «Они также услышали, как ты зовёшь на помощь, но решили, что, раз ты направилась прямо в деревню, лучше остаться и помочь твоему отцу».

«Если бы их не было поблизости...» — мама не стала продолжать.

Это было чудо, вот и всё. Я знаю, что должна быть счастлива, но чувствую только разочарование в себе. В этот раз всё закончилось хорошо, но что будет в следующий?

«Насколько сильно он пострадал?» — спрашиваю я после минутного молчания, и Анастасия стонет, в отчаянии взмахивает руками.

«Конечно, никто не слушает целителя» — возмущалась она, но мы с мамой не обращали на неё внимания.

«У твоего отца несколько глубоких ран на груди и около дюжины переломов» — серьёзно произнесла она. «Сейчас он больше похож на большой синяк, чем на человека, но он жив и с каждым днём чувствует себя всё лучше, благодаря Анастасии».

«Просто делаю свою работу» — громко проворчала Анастасия, слегка смутившись от похвалы. «Обычно я занимаюсь ссадинами и обычными переломами. Мне редко приходится вправлять сломанные кости».

«И мы тебе невероятно благодарны» — мама низко поклонилась. Возможно, после того дня она и не была фанаткой Анастасии номер один, но она была ей безмерно благодарна — мы обе были.

Анастасия сосредоточилась на мне, чтобы не смотреть на маму, и тогда я нанесла последний удар. «Спасибо, что спасла моего папу» — всхлипываю я, и она слегка краснеет.

«Это просто моя работа» — повторяет она гораздо мягче, чем в прошлый раз, и отводит взгляд. «И я же сказала тебе перестать разговаривать».

«Это не важно» — твёрдо говорю я ей. «Ты спасла его, так что я у тебя в долгу».

Моё заявление заставило маму улыбнуться, но Анастасия лишь закатила глаза. «И что ты способна для меня сделать?» — фыркнула она.

«Я не знаю, но я что-нибудь придумаю» — с гордостью говорю я ей, и я серьёзна в каждом слове. Возможно, она не считает, что спасение папы — это великое дело, но для меня это было всем.

«Может, тебе стоит сначала достаточно восстановиться и встать на ноги, прежде чем давать обещания, которые ты не сможешь сдержать» — съязвила Анастасия, но в её словах не было настоящей злости.

«Она права» — добавила мама. «Ты была без сознания два дня».

«Так долго?» — я удивлённо распахнула глаза.

«Ты слишком сильно загнала себя» — просто говорит мне Анастасия.

«После инцидента с карху» — эмоционально продолжила мама. «Люди заметили, что ты до сих пор не вернулась в деревню. Ты напугала многих из нас».

Маме пришлось вытереть глаза рукавом, прежде чем она смогла продолжить. «Охотники искали тебя от места, где они сражались с Карху. Сначала ты бежала прямо в сторону деревни, но потом постепенно свернула в сторону и в итоге побежала параллельно деревне». Она попыталась рассказать об этом как о забавной оплошности, но не смогла скрыть беспокойство в голосе.

«Где они меня нашли?» — спрашиваю я, не совсем понимая, нужен ли мне ответ.

«Ты была в десяти минутах от деревни» — мама взволнованно прижала руки к груди. «Они сказали, что ты даже не пошевелилась, когда они тебя нашли, и что ты была вся в собственной крови. Они думали, что ты мертва, пока один из охотников не заметил, что ты ещё дышишь. Что случилось?»

«Я думала, что бегу в деревню за помощью» — признаюсь я, мысленно ругая себя за то, что пропустила деревню. «Я отвлеклась, и гоблин повалил меня на землю».

«Ох, Алия!» — мама наклонилась и поцеловала меня в лоб.

«Что случилось с гоблином?» Анастасию было не так просто отвлечь.

Теперь мне нужно принять очень важное решение. Я могла бы воспользоваться этой возможностью, чтобы рассказать людям о своих магических навыках или солгать...

Я решаю солгать. Я знаю, знаю, я слаба, но после всего, что произошло, я не хотела усугублять ситуацию, рассказывая всем о своих способностях и отвечая на множество вопросов. И, судя по тому, как прозвучал вопрос, тело гоблина полностью распалось ещё до того, как меня нашли.

«Мне удалось отбиться, прежде чем я потеряла сознание». Я не могла стыдливо опустить голову, лёжа на кровати, поэтому закрыла глаза, изо всех сил стараясь выглядеть грустной и надеясь, что Актёрская игра меня поддержит.

«Ох, милая» — мама сразу же согласилась, но я беспокоилась не из-за неё. К счастью, похоже, удача повернулась ко мне лицом, по крайней мере отчасти.

«Похоже, сегодня повезло и тебе, и твоему отцу» — наполовину похвалила, наполовину отругала меня Анастасия. «Должно быть, гоблин был довольно слабым, раз убежал от ребёнка».

«Анастасия!» — возмущённо кричит мама.

«Что такого, это правда» — Анастасию не смутил сердитый взгляд моей матери. Она просто пожала плечами и продолжила лечить меня, как будто ничего не говорила. «Нужно будет рассказать старосте» — добавила она как бы между прочим. «Карху — это ещё ладно, но если гоблины рыщут так близко к деревне, у нас могут быть проблемы».

Мама не выглядела так, будто ей этого хотелось, но кивнула в знак согласия. «С каждым годом они становятся всё наглее».

«Хорошо, тогда ты можешь этим заняться, пока я вздремну». Анастасия внезапно опустила руки, развернулась и пошла прочь.

«И куда ты идёшь?» — недоверчиво спросила мама.

«Понятно, в кого твоя дочь так внимательно слушает» — вздохнула Анастасия, устало потирая лицо. «Я сказала, что иду спать» — повторила она ворчливо. «Твой муж уже не в критическом состоянии, твоя дочь очнулась, а у меня заканчивается мана. Я не буду полезна никому, если не отдохну и не восстановлю запасы маны. Если только ты не хочешь, чтобы я тоже отключилась».

«Такое может случиться?» — спрашиваю я, стараясь не выдать, что пытаюсь выудить информацию.

«Хуже» — Анастасия скрестила руки на груди. «Если человек расходует всю свою ману, есть вероятность, что он может умереть. Потеря сознания — это ничто по сравнению с этим. Кроме того, у меня какое-то время будут проблемы с поглощением маны, что ещё больше замедлит её восстановление».

«Звучит не очень хорошо». Я постаралась изобразить глупого ребёнка, но внутри меня всё дрожало. Я всегда знала, что ты устаёшь, когда тратишь слишком много маны, но я не знала, что от этого можно умереть. Ого!

«В любом случае, нет ничего, что я ещё могла бы сделать» — говорит нам Анастасия. «Что сейчас нужно твоей дочери и твоему мужу, так это отдых. В зависимости от того, как она себя чувствует, она сможет снова бегать уже завтра» — говорит она, указывая на меня. «Твоему мужу понадобится еще несколько дней, но такому большому парню, как он, с его физическими характеристиками? Он должен быть в состоянии выйти отсюда через несколько дней. Так что иди и расскажи о гоблине старосте деревни» — Анастасия отмахнулась от моей матери.

На секунду мне показалось, что мама готова задушить целительницу, но потом она перевела взгляд на меня, и её убийственное выражение лица смягчилось. «Ты уверена?»

«Почему все считают своим долгом сомневаться во мне?» — пожаловалась Анастасия сама себе, прежде чем повернуться к моей маме. «С ними всё будет в порядке» — заверила она её. «Пусть твоя дочь отдохнёт, а ты можешь зайти к ней ближе к ужину. Дай ей немного супа с мягкими овощами и без мяса» — проинструктировала она.

Мама кивнула, но не ушла сразу. «Я скоро вернусь» — наклонившись, прошептала она мне, прежде чем ещё раз поцеловать в макушку. «Я люблю тебя».

«Я тоже тебя люблю» — прошептала я в ответ, когда она отстранилась.

Анастасия не стала задерживаться, чтобы не мешать нам плакать перед прощанием. Так что после того, как мама в последний раз помахала мне рукой, я осталась в палате наедине со своими мыслями.

Сегодня я трижды была на волосок от смерти: из-за карху, гоблина и чрезмерного использования маны. Я долго размышляла об этом, пока не отвлеклась, открыв свою страницу Статуса.

Уровень: 38 Опыт: 20 721/48 950

Здоровье: 829/1 000 Выносливость: 54/666 Мана: 117/500

Живучесть: 100

Выносливость: 50

Сила: 50

Ловкость: 50

Чувства: 50

Разум: 50

Магия: 50

Ясность: 50

Свободные очки статуса: 106

Навыки: Чувство маны (Ур. 43), Актёрская игра (Ур. 25), Медитация (Ур. 40), Высвобождение маны (Ур. 27), Очарование (Ур. 32), Бег (Ур. 31), Уборка (Ур. 12), Математика (Ур. 26), Письмо (Ур. 12), Манипуляция маной (Ур. 5), Резьба по дереву (Ур. 6), Рисование (Ур. 3), Владение топором (Ур. 2), Ввод маны (Ур. 1)

Ого, похоже, то, что я трижды была на волосок от смерти, всё-таки пошло мне на пользу — цинично думаю я про себя.

Не говоря уже о том, что у меня появились два новых навыка, а Чувство маны, Высвобождение маны и Бег повысили уровень, причём два из них — несколько раз.

Случись это в любое другое время — я бы прыгала от радости, но сейчас смогла только вздохнуть, глядя на свою страницу Статуса. Все эти навыки и очки характеристик, а я чуть не погибла из-за одного гоблина. Что за шутка.

Я понятия не имела, насколько сильны и как оценить по шкале два моих новых навыка, но какими бы они ни были, они не стоили того, чтобы из-за них чуть не умереть или потерять отца.

Мне нужно было стать лучше — быть лучше.

В следующий раз, когда я понадоблюсь отцу, я не собираюсь убегать. Я собираюсь сражаться.

Для этого мне нужно будет тренироваться, но сначала мне нужно было восстановиться. Мои очки здоровья были почти в порядке, как я думала, но моя выносливость и мана были практически на нуле, учитывая то, сколько дней мне потребовалось, чтобы восстановиться и очнуться. Но, думаю, это лучше, чем умереть.

Я должна воспользоваться этой возможностью, пока никого нет рядом, чтобы проверить свою сеть маны. Закрыв глаза, я активирую Медитацию и ощущаю ту малую толику маны, которая у меня ещё осталась. И, боже, как же её мало.

Моя мана-сеть, мягко говоря, была в беспорядке. Моя мана текла хаотично, и её объём не составлял даже четверть от обычного. Она естественным образом восстанавливалась и возвращалась в прежнее состояние, но на это требовалось время. А значит, я не могла практиковаться в использовании навыков, связанных с маной, чёрт возьми.

Мне нужно было как-то ещё использовать это время с пользой. Но это могло подождать до завтра. У Анастасии могли быть ужасные манеры, но она была права, когда сказала, что мне нужно поспать.

Сначала мне нужно было восстановиться, но как только я это сделаю, я начну тренироваться изо всех сил. Я так и не встретилась с другом отца из каменного народа, и это досадно. Нужно будет напомнить ему об этом, когда он поправится. Я никогда не бросала дело на полпути и не собиралась начинать сейчас.

Но сначала отдых.

_____________________________________________

1. Джон Рональд Руэл Толкин — автор цикла книг "Властелин колец"