Давным-давно мой учитель в восьмом классе написал на доске чью-то цитату. Она звучала так: "Сожаление о потерянном времени — это ещё большая потеря времени".

Тогда это были просто слова. Анекдот, призванный заставить задуматься кучку несовершеннолетних детей. Конечно, никто из нас не вдумывался в смысл этих слов, и я сомневаюсь, что мой учитель и сам это делал. Я даже не помню его имени, но тогда ему было, кажется, тридцать?

Что может знать человек, который, по сути, только начал по-настоящему жить, о важности времени или ее отсутствии?

Мои мысли становились всё более мрачными, пока я смотрел на соломенную крышу над головой, не в силах пошевелиться или хотя бы повернуть голову. Я провёл в таком положении всю прошлую неделю, и становилось всё очевиднее, что я схожу с ума от безделья.

Не помогало и то, что мои эмоции постоянно менялись. Например, сейчас мне было грустно из-за того, что я не мог двигаться, но теперь я был благодарен за то, что жив. В конце концов, всё могло быть и хуже… Я мог бы быть мёртв.

Казалось, что всего мгновение назад я был жив и тусовался со своим лучшим другом Стэнли. На самом деле он был моим единственным другом, но это не умаляло той важности, которую я придавал нашей дружбе.

После того, как мы окончили старшую школу, он остался единственным человеком, с которым я старался поддерживать связь. Мои родители называли меня замкнутым, когда я учился в школе, но я был обычным парнем-подростком, который не знал своего места в мире. Я предпочитал игры и телевизор общению с людьми, и то, что я был единственным ребёнком в семье, тоже не особо помогало.

Я общался с людьми, но это были просто школьные знакомые, не более. Меня устраивало то, что я шёл по жизни, здороваясь с людьми и общаясь с ними, но не заводя настоящих друзей. Однако в выпускном классе всё изменилось, когда я встретил Стэнли.

Тогда мы уже знали друг друга, но не то чтобы особо общались. Мы, наверное, просто время от времени перекидывались парой слов друг с другом, так что было очень странно, что он предложил мне вступить в научный клуб.

Я был способным учеником: мог читать, слушать лекции, запоминать термины, сдавать тесты и получать хорошие оценки, но я ни в коем случае не был гением или отличником. Кроме того, знать науку и любить науку — это две совершенно разные вещи. Поэтому я вежливо отказал Стэнли, услышав его предложение.

Я думал, что на этом всё закончится и он уйдёт по своим делам, но даже после того, как я ему отказал, Стэнли начал задавать мне, казалось бы, безобидные вопросы. Чем ты занимаешься после школы? С кем ты общаешься? У тебя есть работа? Занимаешься спортом?

Опять же, я мог быть сообразительным в учёбе, но не в общении с людьми, поэтому только после того, как Стэнли задал свой последний вопрос, я наконец понял, что он делает. По правде говоря, у меня не было причин отказываться от его предложения.

К концу обеда в тот судьбоносный день меня зарегистрировали в научном клубе и сказали, что после уроков будет собрание. Это было началом моей единственной настоящей дружбы в жизни.

Я посетил ту первую встречу, как и обещал. После этого я несколько раз пытался ускользнуть с неё, но Стэнли был непреклонен и постоянно следил за тем, чтобы я приходил на собрания. Он был президентом научного клуба и не принимал отказов. Даже сейчас я всё ещё не понимаю, что он во мне увидел, но я рад, что он не дал мне уйти.

И научный клуб был не так уж плох. Иногда мы проводили небольшие эксперименты, но в основном это было место, где начинающие учёные могли общаться с единомышленниками. В клубе были группы по всем научным направлениям: астрономии, ботанике, химии и всему остальному, что существует в мире.

Стэнли увлекался камнями, или геологией, если быть точнее. Его дядя жил в Калифорнии на участке земли, который был известен золотой шахтой в тысяча восемьсот пятидесятых. Стэнли рассказывал мне, что ему хватило одной поездки к дяде в детстве, чтобы влюбиться во всё, что связано с камнями. Его дядя был кузнецом, причем старомодным, который работал в горне и ковал изделия на заказ. Я до сих пор отчётливо помню крутой меч, который был у Стэнли — настоящий меч, сделанный для него дядей.

Излишне говорить, что лето у Стэнли было намного круче, чем у меня, ведь я всё время играл в Скайрим. Пока я сидел дома как отшельник, Стэнли изучал металлы со своим дядей, когда тот не занимался поиском золота.

В отличие от Стэнли, у меня не было научных интересов. Поэтому я решил, что буду проводить время с ним, раз уж он практически силой заставил меня присоединиться к нему — это было лучшее решение в моей жизни.

Мы расстались после окончания школы; он уехал учиться в колледж, но мы поддерживали связь, и я даже иногда тусовался с ним в кампусе, когда мог.

Не в силах пошевелиться и погрузившись в свои мысли, я чуть не расплакался, думая о своём друге.

Лучшие моменты моей жизни были, когда я был со Стэнли, и ничто, даже моя смерть, не изменит этого.

Казалось, будто только вчера мне исполнилось двадцать три. Тогда была весна, и Стэнли собирался поехать к своему дяде, как обычно делал во время весенних каникул. Только в этот раз он предложил мне поехать с ним. Я тогда был без работы, а ещё мне больше нечем было заняться в свой день рождения, поэтому я ухватился за возможность развеяться со своим лучшим другом.

Было забавно знакомиться с его дядей. Мы целыми днями промывали золотоносный песок в небольшом ручье, я наблюдал, как Стэнли превращает старый железнодорожный костыль¹ в нож, и каждую ночь мы отдыхали под звёздами. Это случилось на пятый день.

Мы спускались в старую шахту в поисках кварцевых жил, в которых могли остаться следы золота. Почти всё золото было давно добыто, но, по словам Стэнли и его дяди, в нескольких местах его всё ещё можно было найти в небольших количествах.

После семи часов размахивания кирками наши сумки были полны кварца. Конечно, в итоге мы получили бы меньше тридцати грамм золота, но деньги нас не волновали: мы в любом случае добывали руду ради опыта.

Внезапно у меня закружилась голова, и, когда я посмотрел на Стэнли, я увидел, что он тоже еле стоит на ногах. Затем земля задрожала по-настоящему, и мы оба побледнели. Это было землетрясение, а мы всё ещё находились глубоко в шахте.

Мы побросали снаряжение и побежали к выходу. Кусочки камней и пыль посыпались сверху, ударяя по нашим шахтёрским каскам, и было слышно, как старые деревянные балки скрипят под осыпающейся землёй.

Из-за тряски бежать было тяжело, но мы были достаточно мотивированы, чтобы преодолеть это. Моё сердце билось как сумасшедшее, пока мы мчались к выходу.

Но как только мы увидели впереди свет, толчки прекратились. Землетрясение закончилось так же быстро, как и началось. Но то, что толчки прекратились, не означало, что мы в безопасности. В нас всё ещё бурлил адреналин, и после такого испуга нам нужно было глотнуть свежего воздуха. К тому же никто из нас не хотел оставаться под землёй после такого.

Когда мы вышли на улицу, меня охватило невероятное чувство облегчения. Помню, я подумал, что свежий воздух ещё никогда не был таким вкусным.

Я уже собирался дать Стэнли пять, когда услышал звук раскалывающегося дерева позади нас.

Я не помню, что заставило меня это сделать, но я толкнул Стэнли со всей силы. Последнее, что я увидел, прежде чем на меня обрушился склон горы — это как мой друг откатывается в безопасное место.

===================================

Мне показалось, что я был раздавлен целую вечность, пока давление внезапно не исчезло и я снова смог дышать. Затем, выплюнув комок желчи изо рта, я сделал самый глубокий вдох на моей памяти, и издал торжествующий крик.

Мои чувства притупились, и прежде чем я понял, что происходит, я почувствовал, как меня быстро вытирают грубым влажным полотенцем и заворачивают в колючее одеяло. Я чувствовал себя пластилином, который разминают гигантские руки, и не мог пошевелиться, даже если бы попытался. Я не мог управлять мышцами и мог только барахтаться под одеялом.

Люди вокруг меня что-то говорили, но все звуки казались приглушенными и неправильными. Я не мог ничего понять, кто бы что не говорил. Я попытался спросить, что со мной не так и все ли в порядке с моим другом, но издал лишь очередной пронзительный вопль.

Я понятия не имел, что происходит, поэтому, когда перед моим лицом появился плавающий текст, я в замешательстве замер.

[Инициализация завершена]

Уровень: 1 Опыт: 0/100

Здоровье: 80/80 Выносливость: 33/33 Мана: 50/50

Живучесть: 8

Выносливость: 1

Сила: 1

Ловкость: 1

Чувства: 3

Разум: 26

Магия: 5

Ясность: 1

Навыки:

В тот момент я понятия не имел, на что, чёрт возьми, я смотрю.

Я понял, что умер и переродился, только позже, но размышления об этом пришлось отложить. Как у младенца, у меня почти не было сил, и когда я уставал, мне было почти невозможно держать глаза открытыми.

Новый мир ждал меня, но пока я буду спать и мечтать о том, что будет дальше. Потому что, чёрт возьми, я знал, всё что угодно будет лучше, чем целыми днями пялиться в потолок.

__________________________________________

1. Железнодорожный костыль — специальный квадратный гвоздь со шляпкой в виде буквы "г", которым скрепляют рельсы с деревянными шпалами.