После долгого спора двое вернулись в комнату И Джэ. Посадив её на кровать, Родерик сказал:

— Просто подожди здесь.

— …

— Если пойдёшь куда-то, обязательно возьми с собой старшую служанку и рыцарей.

Он ещё с минуту с тревогой смотрел на И Джэ, а затем внезапно исчез.

Медитация? Резьба? Нарисовать оберег?

Посмотрев на дверь, И Джэ немного подумала и просто рухнула на кровать. Потом прижала к себе дневник Хэйли.

Она уже прочитала его столько раз, что знала почти наизусть, но для неё это было как поминание.

Хэйли, я тебя не забуду.

Через какое-то время Родерик снова открыл дверь. Видимо, он только что мылся — волосы были слегка влажными, а рубашки на нём не было вовсе.

И Джэ бросила на него быстрый взгляд и наугад раскрыла дневник. На самом деле она уже знала каждую страницу, но читала как ритуал.

Сидя на кровати, Родерик подпёр подбородок рукой и пристально смотрел на неё. И Джэ старалась не обращать внимания. Но, почувствовав на себе его взгляд, не выдержала и сказала:

— Ваше величество.

— Мм?

Она посмотрела в окно. Ещё было совсем светло.

— Если вы уже вытерлись, не могли бы вы всё же одеться? Вам жарко?

— Почему? Глазам мешает?

И Джэ покачала головой. Он ведь её муж. Просто с таким идеальным торсом перед глазами сложно сосредоточиться на дневнике.

Слишком много обнажённой кожи, чтобы делать вид, будто ничего не происходит.

И это, конечно, был ход Родерика. С тех пор как они повздорили в кабинете, он ходил мрачный, а теперь вдруг ни с того ни с сего выдал:

— Честно говоря, я так сижу, чтобы тебе понравиться.

— …

— Или одетый симпатичнее? Тогда могу надеть.

И Джэ, не ожидавшая такого, тихо фыркнула. Что на него опять нашло?

— Просто скажи, я подстроюсь под твой вкус.

— Оставайтесь как удобно. Только я буду на вас глазеть. Не могу отвести взгляд.

— Смотри сколько хочешь. Может, тогда и снизу разденусь?

И Джэ прикусила губу. Ох уж этот...

Но Родерик, как всегда, не знал меры:

— Супруга, может, тоже разденешься для удобства?

— Нет, мне и так удобно.

— Упрямая…

Она закрыла лицо руками и засмеялась, подрагивая от смеха. Родерик, глядя на неё, тоже фыркнул. Похоже, она точно не сердится.

Слово — не воробей.

Люди должны быть осторожны в выражениях не только потому, что они могут ранить. Однажды сказанное может вернуться бумерангом.

Для Родерика имя Бодор стало ахиллесовой пятой — он был обречён проигрывать своей жене при каждом упоминании. Цена его вспышки ревности и необдуманных слов.

Он поднял И Джэ и посадил к себе на колени.

— Ты точно не злишься?

— Нет же. С чего бы мне?

Она мягко гладила его крепкое плечо.

— Вы же сами сказали, что не всерьёз. Я это поняла ещё тогда.

— Мм.

Но Родерик продолжал изучать её лицо. Он помнил её слова: «Можно уйти из дворца, если придётся». Как и упоминание сорока дней, что бы это ни значило.

Жена иногда лгала, но её истинные эмоции всегда читались в глазах.

Как и сейчас, когда она утверждала, что никогда не прыгала в реку, но тоска в её взгляде, устремлённом на озеро, выдавала правду.

О чём ты думаешь в такие моменты?

— Куда сползаешь? Говорила же, не злишься.

Когда И Джэ попыталась сползти с его колен, Родерик крепко обнял её за талию.

— Хочу немного полежать.

— Разве нельзя отдохнуть на муже? Ты же говорила, что тебе этот «диван» нравится.

— Думаю, этому дивану уже тяжело.

Он усмехнулся, но когда она сказала, что просто полежит, всё же переложил её на кровать.

Она устроилась, положила голову на подушку и снова открыла дневник. Но Родерик тут же выдернул подушку и подсунул ей свою руку.

И Джэ засмеялась, король снова начал ей мешать.

— Ай, опять вы за своё!

— Что «за своё»? Мы ведь с утра не закончили.

— …

— Надо же закончить, правда? — он поцеловал её в висок и тихо прошептал на ухо. Его голос был шаловливым и тёплым.

И Джэ, уютно устроившись в его объятиях, всё же пробормотала:

— Ваше величество. Простите, что придираюсь к словам, но… Почему это мы «не закончили»?

Я точно помню, что один раз точно закончили.

Почему мы, люди, так по-разному помним одно и то же событие?

Он только улыбнулся, не отвечая, и стал щекотать её. Когда она не отпускала дневник, он просто выхватил его и бросил на тумбочку.

— Хватит читать. Так скоро и биографию напишешь.

— Эй! — И Джэ потянулась к тумбочке. А потом и вовсе начала дёргаться.

Родерик прищурился и усмехнулся, не потому что дневник был ей так дорог, а потому что она никак не могла до него дотянуться.

В итоге он не стал отпускать жену, а просто вернул дневник в её руки.

— Эй, зёрнышко. Когда ты сидишь на обеденном стуле, у тебя ноги до пола достают? Я что-то не проверял.

— Ваше величество, дело не в этом, просто я лежала слишком низко.

— Ладно, ладно.

— Нет, серьёзно!

— Сказал же, понял.

Отсутствие искренности в его ответе слегка обидело И Джэ. Родерик убрал прядь её волос за ухо и спросил:

— Почему ты перечитываешь только этот?

— Что?

— Дневник. У тебя же их много. А ты всё время зациклена на одном.

Он думал, что детские записи лучше предсмертных. Если уж выбирать, что перечитывать, пусть будет что-то светлое.

Но И Джэ удивлённо распахнула глаза и обернулась.

Остальные дневники лежали в её личном кабинете. То, что король знает об этом, показалось ей слегка странным.

— Откуда вы это знаете, ваше величество? Вы что, проверяли мои вещи?

Родерик на мгновение замолчал.

Он и впрямь когда-то следил за женой. Даже письма от герцога тайком читал.

Да, тогда были свои причины… но сейчас он осознал, что сам, своими руками выдал забытое прошлое.

Тем не менее И Джэ после недолгих раздумий только кивнула без особого раздражения. Видимо, решила, что он просмотрел их, когда рыцари срывали амулеты.

— Вы ведь помните, я говорила, что у меня провалы в памяти?

— А? Да.

— Это касается именно недавних воспоминаний. Примерно за последние три года.

Значит, способности Хэйли начали проявляться примерно тогда, когда Родерик взошёл на трон.

И действительно, именно в дневниках за тот период стали часто появляться фразы вроде «мне снова приснился страшный сон».

— Поэтому я и начала всё перечитывать. Сначала просто не хотела что-то перепутать… а потом это всё стало казаться слишком странным…

На этих словах И Джэ поморщилась.

А вдруг следовало прочитать и остальные?

Она продолжала качать головой в задумчивости.

— Ваше величество.

— Мм? Что?

— Хэйли наверняка что-то ещё скрывала. Правда ведь?

До сих пор оставшийся без ответа вопрос.

Что ты увидела в будущем, Хэйли? Что заставило тебя, не желающую умирать, добровольно принять смерть?

Было ли оно настолько ужасным, что ты даже не захотела дожить до него?..

— Вы, кажется, и правда особенный человек.

— Это ты сейчас меня хвалишь?

— Да. Когда я с вами разговариваю, у меня вдруг всплывают в голове те детали, которые я раньше упускала.

Родерик тихо смотрел на неё.

— К чему ты клонишь?

— Нужно перечитать все остальные дневники.

В голосе И Джэ уже звучала решимость.

А Родерик вздохнул глубоко и тяжело, как человек, которому сейчас прибавили головной боли.

— Любимая… Похоже, я зря рот открыл. Там же больше десяти штук, когда ты их все прочитать-то успеешь?

— Кто ищет, тот всегда найдёт.

Она мило улыбнулась и встала с кровати. Решила: надо прямо сейчас идти в кабинет.

Но едва она метнулась к двери, как Родерик в испуге схватил её за запястье.

— Эй!

Он притянул её обратно на кровать. И Джэ с недоумением посмотрела на него, а он прикрыл лоб ладонью.

— Хоть оденься нормально перед выходом.

Она опустила взгляд на себя и испуганно ахнула.

С каких это пор я в таком виде?!

Я была так занята серьёзным разговором, а вы, оказывается, не теряли времени даром за моей спиной?

— Это вы во всём виноваты, — бросила она, сверля его взглядом.

— Не отрицаю.

— …

— Если вылетишь в коридор в таком виде, кто-нибудь увидит.

Он цокнул языком и отодвинул её руки, пытавшиеся привести в порядок одежду.

— Убери, я сам.

Он поправил платье, которое соскользнуло с плеч И Джэ, и снова завязал ленту, которую сам же и развязал. Немного отступив, придирчиво осмотрел результат и кивнул.

— Всё. Теперь можно.

— Кажется, я поспешила… Я… схожу в кабинет и вернусь.

— Да, иди.

Она положила руки ему на плечи, чмокнула в щёку и вышла.

На этот раз шагала аккуратно, очень внимательно.

— …

Родерик долго смотрел на закрывшуюся за ней дверь.

Жена оставила ему на прощание лёгкий поцелуй, словно драгоценный подарок.

Он провёл рукой по щеке и пробормотал:

— Хоть бы в губы поцеловала перед уходом. Упрямая лисичка.

В конце концов муж оставил жену одну утром, а жена оставила мужа вечером.

Оставшись один на супружеской постели, он невольно усмехнулся.