Это была одна из тех ночей, когда кажется, что вот-вот случится что-то необычное. Яркая луна, холодная и загадочная, заставляла сердце биться чаще.

А на кровати, освещённой лунным светом, были переплетены два молодых, полных жизни тела.

Широкие плечи и рельефная спина короля двигались с каждым мгновением, а И Джэ с трудом цеплялась за его плечи своими хрупкими руками.

— Ваше величество... Ваше величество...

— Ха... Что? Тяжело?

— Нет...

— Тогда почему зовёшь?

— Просто… хочу звать вас.

Он двигался медленно и мягко, как пылающий жар внутри, и вдруг почувствовал, как этот жар охватывает всё вокруг. Когда она так зовёт его с влажными глазами, с тоской, ему становилось невозможно сохранять спокойствие.

— И Джэ, ты… любишь меня?

— ...

— Хах… Ответь мне. Да?

— ...Да. Люблю.

Как только он услышал её тихий, но честный ответ, глаза его затуманились. Голова словно кипела, а по венам текло что-то горячее, горячее самой крови.

Когда его большое, сильное тело начало двигаться ещё яростнее, её хрупкая фигура затрепетала, как на волнах.

Сдавленные стоны, срывавшиеся с её губ, были похожи то на птичье щебетание, то на всхлипы зверька. От этих звуков разум Родерика словно ускользал, его ясность тянуло куда-то в глубину.

Но внезапно он вытянул руку. Из последних сил он подложил ладонь между её макушкой и изголовьем кровати, тяжело дыша.

И Джэ, не осознав, что едва не ударилась головой, с удивлением посмотрела на него. Её ясные глаза блестели, будто слёзы вот-вот скатятся по щекам.

— Почему…?

— Ха...

Он ненадолго отложил последний рывок, покачал головой и, обняв её бережно, продолжил, теперь уже более вдумчиво, мягко.

Он прикасался к каждому участку её тела, сливаясь с ней там, где это было возможно.

И тогда накатила буря. Будто свирепый ураган, волна страсти пронеслась над их телами и душами.

И всё же, даже после того как это бурное чувство улеглось, они не могли сразу отпустить друг друга.

Будто обманывая себя, что всё ещё не закончили, они ещё долго целовались, продлевая послевкусие близости.

Неизвестно, сколько времени они провели так. Наконец Родерик, очень мягко, спросил:

— И Джэ, ты в порядке?

— Угу...

Он посмотрел на неё с любовью, затем медленно поднялся. Когда она сморщила лоб от усталости, по виску скатилась слеза.

Родерик нежно провёл пальцем по её лицу, всё ещё мокрому от слёз.

— Ты и правда много плакала. Глаза опухнут.

— Это… как-то само получается. Это от того, что хорошо. Так что не думайте, что это что-то странное.

Она неожиданно откровенно это сказала.

Родерик плюхнулся на спину и закрыл глаза предплечьем. Потом тихо усмехнулся:

— Да я и сам это понимаю.

— ...

— На самом деле, когда ты плачешь в постели, мне ещё сложнее сдерживаться.

— И что это за странная психология?

— Просто… видеть, как ты теряешь контроль. Плачешь, но тебе это нравится.

Сколько бы они ни обнимались, как бы ни пытались соединиться, им не стать одним телом. У каждого была своя природа, своё происхождение.

И всё же в любви, в такой связи, всегда находилось что-то, что заполняло эту неизбежную пустоту.

Выражения лица. Взгляд. Слова, которые так и не становятся полноценными фразами, рассыпаясь в воздухе.

Смотря на это и слушая, невозможно было не понять, что чувствует другой человек. Чего он хочет.

И Джэ немного смутилась и потупила взгляд, а Родерик, найдя это очаровательным, тихонько рассмеялся. Легонько коснувшись её щеки пальцем, он сказал:

— Только не воспринимай всё так серьёзно. Это просто значит, что твой муж тебя безумно любит.

Он откинул её мокрые персиковые волосы и рассыпал по лицу лёгкие поцелуи. Затем ещё какое-то время наслаждался нежностью после близости.

И Джэ тоже закрыла глаза, позволяя себе немного раствориться в этом послевкусии. Её так охватила тишина и покой, что она едва не уснула.

Поражённая тем, как быстро задремала, она вздрогнула и резко распахнула глаза.

Родерик, который гладил её волосы, чтобы убаюкать, выглядел удивлённо. Когда она поднялась с кровати и начала надевать ночную рубашку, он нахмурился ещё сильнее.

— Ты куда? Не собираешься спать?

— Ложитесь первым. Я пока не хочу.

Он усмехнулся, не поверив:

— Может, ещё один раз и уснёшь?

— Сегодня не получится. У меня есть дела.

— Какие?

Не ответив, И Джэ медленно подошла к столу. Там лежали десятки бумажных талисманов, которые она писала последние недели.

Родерик на секунду замолчал. Он понимал, насколько это важно. Эти талисманы были их оружием, их защитой.

Но несмотря на то, что она уже изготовила сотни, И Джэ всё не останавливалась. В какой-то момент это стало походить на одержимость.

А в голове у неё вертелось другое. Она знала, какой у короля план: он сам поведёт первый орден против Илиаса.

С королём всё будет в порядке. Обычные призраки даже не смогут приблизиться к нему.

Поэтому она беспокоилась за рыцарей поблизости.

Но совсем недавно в голову И Джэ закралась ещё одна пугающая мысль.

Что если духи смогут лишить рыцарей разума? Что, если они обратят свои мечи против самого короля?

Минимум, что она могла сделать, — это раздать свои талисманы тем, кто всегда будет рядом с его величеством.

Перестраховка никогда не бывает лишней.

Она села за стол и молча продолжила писать. Родерик же просто смотрел на её спокойный профиль… пока сам не уснул.

Прошёл, наверное, час. И Джэ с удовлетворением смотрела на десяток новых завершённых талисманов.

Дух ларца, давно не показывавшийся, вдруг появился и крепко прильнул к её ноге. Он карабкался по ней, словно по дереву, и весело прыгал вверх-вниз.

На дворе стоял тихий и мирный рассвет.

Она ощутила неладное в тот момент, когда, уставившись в одну точку и переутомив глаза, невольно их потёрла.

Дух, беззаботно веселившийся неподалёку, с испугом юркнул в дом, а голова И Джэ резко повернулась к окну.

Король, уже успевший встать с постели, как-то незаметно проснулся и в это время надевал рубашку. Порой, судя по одному лишь ощущению, казалось, что его чутьё острее, чем у неё.

Они вдвоём подошли к окну. И Джэ прищурилась и вгляделась в ночное небо, покрытое плотной тьмой.

«Сколько же времени прошло... а стрелы снова летят».

Король, молча наблюдавший за ней, резко обернулся и зашагал прочь, пошёл звать командира рыцарей. Но И Джэ внезапно схватила его за рукав. Что-то в происходящем её сильно смущало.

— Ваше величество.

— Да?

— Их мало. И… они слабые.

— Что?

— Злоба у них почти не чувствуется. Вы ведь тоже это ощущаете?

Вокруг здания бродило всего трое духов. Даже злыми духами их было трудно назвать. Скорее, это были мелкие призраки с едва уловимой обидой на мир.

И они не решались подойти ближе из-за укреплённого до предела барьера и из-за присутствия самого короля.

— Что за чертовщина...

Нахмурившись, И Джэ открыла окно и высунулась наружу.

Но ситуация осталась прежней. Когда растерянный король приобнял её за талию, призраки, напротив, отступили на несколько шагов.

И Джэ, обернувшись, посмотрела ему в лицо.

— Ваше величество, можно попросить вас немного отойти?

Родерик кивнул, легко подхватил её и убрал с подоконника. И Джэ замахала ногами в воздухе.

— Нет, не это! Только вы!

— …

Король опять остался без слов. Помедлив, он опустил её позади себя.

— Прости, но это уже слишком.

— Они боятся подойти, пока вы здесь!

— …

— Ваше величество, вы всё ещё не верите в мои силы? Я с такими жалкими призраками справлюсь без труда.

Вырвавшись, И Джэ обошла его и снова прильнула к окну. Высунулась наружу.

— Вы кто такие? Вас тоже Илиас послал?

Её глаза засветились, и она пристально уставилась на духов. Даже если это были лишь мелкие призраки, выглядели они всё равно жутко — жалкие, искажённые, внушающие отвращение.

Когда те медленно начали приближаться, И Джэ ощутила, как волосы на голове встают дыбом. Это была аура злобы.

Один из духов шевельнул губами.

— Приди в Белфастон [1].

— …Что?

— Белфастон.

Стараясь сохранять спокойствие, И Джэ с трудом задала вопрос:

— Они там, да? Те люди?

Но, похоже, от этих духов давно уже ничего не осталось. Они повторяли одно и то же, как заклинание или песню: Белфастон, Белфастон…

Сжав губы, И Джэ вытянула руку и одним потоком энергии развеяла призрачные тела. Она не хотела оставлять на месте никаких следов.

Отступив от окна, она взглянула на короля.

— Ваше величество, я, кажется, знаю, где они.

Глаза Родерика тоже стали холодными.

— Где именно?

И Джэ наконец поняла, почему рыцари не могли выйти на их след.

Это было слишком знакомое ей название.

Нищий квартал на окраине столицы. Там, куда никогда не дотягивалась власть.

— Улица Белфастон.

Но стоило ей произнести эти слова, как на неё вдруг накатила странная тревога. Будто кто-то обрушил на неё холодную воду.

Это точно не была атака.

То, что они прислали... было зловещим приглашением.

* * *

Примечание:

1. Белфастон — улица, на которой располагается кладбище. И Джэ обещала духу пьяницы отправить на кладбище Белфастон цветы, чтобы помянуть его.