И Джэ впервые за долгое время взяла в руки резец и уселась за стол. Её взгляд на кусок дерева был сосредоточенным, а движения руки — плавными, словно поток воды. Однако Родерик, наблюдавший за ней, спросил несколько угрюмо:

— И Джэ, ты собираешься довести сына до слёз прямо в его день рождения?

— …Что это ещё значит?

— Оно же слишком страшно выглядит.

И Джэ на мгновение отложила резец и посмотрела на почти завершённую статуэтку Ямы. Действительно, выглядела она жутковато.

Но такой и должна быть эта статуя. Ведь повелитель ада никак не мог встречать блуждающие души с мягкой улыбкой.

— Слишком сурово вышло? Но это ведь Лео первым сказал, что хочет такую.

Она, оправдываясь, посмотрела на подоконник спальни. Там стояла первая статуэтка Ямы, которую она вырезала несколько лет назад специально для Родерика. Недавно Лео, исследуя комнату отца, нашёл её, принёс к себе и с любопытством спросил:

«Мама, ты правда сама это сделала?»

«Да, верно. Но кто тебе сказал?»

«Слуги».

И Джэ легко поняла, что сыну захотелось иметь эту статуэтку. Конечно, можно было просто отдать ему старую, пусть играет, но её состояние вызывало сомнения.

Когда-то она гордо противостояла злым духам, но теперь фигурка обветшала. Она выглядела так, словно сама стонет: «Отпусти меня уже…».

В итоге И Джэ решила вырезать новую статуэтку специально для сына. Тем более через неделю у Лео был день рождения — момент подходящий.

Рассуждая, что уже поздно искать другой подарок, она вновь взяла резец. Она собиралась вложить в дерево немного духовной силы, как вдруг…

— Хааа…

— …

Тяжёлый вздох сбил её с концентрации. И Джэ посмотрела на Родерика. Он, кажется, даже не заметил, как вздохнул. Она не хотела его упрекать за непреднамеренное вмешательство, поэтому молча сосредоточилась. Но тут он снова выдохнул:

— Хааа…

В конце концов И Джэ нахмурилась и пожурила его:

— Родерик, такими вздохами можно накликать беду. Сейчас очень важный момент, между прочим.

— А… извини. Больше не буду мешать. Делай, что делала.

Он кивнул, словно обещая молчать. Но И Джэ, бросив взгляд то на дерево, то на мужа, всё же отложила резец и поднялась. Дело было не только в том, что сбился ритм. Родерик сегодня казался ей непривычно странным. Постоянные тяжёлые вздохи — это поведение человека с заботами.

— Родерик, у тебя что-то случилось?

— У меня? Нет. А что?

— Просто выглядишь как-то… не в настроении.

И Джэ с тревогой умолкла, но Родерик усмехнулся:

— Ну надо же, моё зёрнышко так выросло, что уже даже настроение мужа замечает.

— …

— Но ты ошибаешься.

— …

— Всё в порядке. Иди занимайся делом.

Однако И Джэ не могла избавиться от чувства, что с ним что-то не так. И вместо того, чтобы уйти, она села рядом, прижалась к нему. Её пальцы слегка поцарапывали его руку, отчего он сморщил лицо от щекотки, но уголки губ всё же приподнял. Видно было, что её присутствие ему приятно.

И Джэ задумалась, как можно поднять ему настроение, и вдруг в шутку спросила:

— Родерик, хочешь, я тоже сделаю для тебя подарок?

— Подарок? Какой?

— Пока вырезаю для Лео, могу и тебе новую статуэтку сделать. Это быстро.

Она указала на первую фигурку Ямы. Родерик усмехнулся, но тут же решительно покачал головой:

— Спасибо за заботу, но вынужден отказаться.

— Почему? Пора уже заменить. Она так обветшала, что и духов отпугнуть не сможет.

— И Джэ. Для меня сама эта штука страшнее любых духов.

— …

— Я серьёзно.

— Ну зачем так категорично-то…

И Джэ смущённо пробормотала, а Родерик рассмеялся. Это был такой громкий смех, что невозможно было представить его озабоченным человеком.

И всё же И Джэ потом ещё не раз бросала на него задумчивые взгляды. Её чутьё подсказывало: с мужем что-то произошло.

* * *

В королевском кабинете сегодня было особенно тихо. Тишину прорезал тяжёлый вздох.

— Хааа…

Сегодня это уже девятнадцатый раз. Когда король снова и снова вздыхал, слуги переглядывались, не решаясь ничего сказать. Родерик, глядя вдаль с печалью в глазах, тихо произнёс:

— Камердинер.

— Да, ваше величество.

— Жизнь, правда, непредсказуема…

— …

— Никогда не думал, что стану таким ничтожным мужем… Который даже в день рождения жены не может её толком поздравить.

Слуги, услышав эти слова, невольно горько усмехнулись.

Несколько месяцев назад, когда у него самого был день рождения, он выглядел так же мрачно, словно нёс на плечах все беды мира. На недавнем празднике в честь дня рождения принца он улыбался, но за кулисами тайком мучился. Всё из-за того, что ему было жаль жену.

Каждый раз, когда наступал её официальный день рождения, королева отказывалась принимать поздравления и покидала дворец. В народе говорили, что она путешествует по разным местам, но её путь всегда вёл к одному и тому же берегу — к реке, где бросилась Хэйли. Там она ставила чашу с водой, зажигала свечу и проводила поминальный обряд.

Так повторялось из года в год, и Родерика это всё сильнее угнетало. Ведь это официальный день рождения королевы! Разве его жена не заслуживает хотя бы раз в году всеобщих поздравлений? В душе он мечтал о том, чтобы в этот день прогремели салюты в честь её появления на свет.

Но рядом с женой, погружённой в траур, он не мог позволить себе быть таким бестактным. В этом и заключалось его несчастье. Когда-то он даже пытался ненавязчиво узнать её настоящий день рождения… но услышал, что она считает днём рождения день, когда её бросили родители. И сам почувствовал себя неловко, будто вторгся куда не следует.

А ведь она сама превращала его день рождения и день рождения сына в праздник: заранее готовила подарки, украшала зал, радовалась, как ребёнок. Из-за этого сердце Родерика сжималось ещё сильнее. С одной стороны — траур, с другой — веселье. Контраст был слишком велик. Каждый раз в её день рождения он чувствовал себя словно на иголках.

Наконец, решившись, он обратился к старшему слуге, который знал обо всём:

— Камердинер.

— Да, ваше величество.

— Нам просто нужно произвольно перенести день рождения королевы на другой день. Это беспрецедентно, но давайте попробуем изменить дату.

Тут главный камердинер в замешательстве переспросил:

— Простите, ваше величество, но ведь её величество королева уже не раз отказывалась от такой идеи.

Почему же до сих пор это не удавалось? Ведь Родерик вовсе не хотел нарушать особый обряд памяти, который И Джэ проводила в честь Хэйли. Пусть обряд остаётся как есть, а торжество можно перенести на другой день — с таким предложением он выступал уже не один раз.

Но каждый раз И Джэ реагировала холодно. «Раз это не настоящий день моего рождения, то какой в этом смысл?» — отвечала она, и под конец даже начинала хмуриться. Родерик уважал её волю, поэтому и сдерживался до сих пор. Но в последнее время в нём крепло другое чувство:

«Чем я провинился?»

Каждый её день рождения приносил только обиды и чувство вины. Он хотел сделать для неё больше, а вместо этого будто сталкивался со стеной, и в душе копилось одно лишь тяжёлое недовольство.

— Я знаю, что королева не в восторге от этой идеи.

— ....

— Но, по-моему, терпел я уже достаточно.

— ...Да. Тогда пусть будет по воле вашего величества.

Убедившись, что решение короля непоколебимо, камердинер после долгой паузы согласился. Может быть, всё окажется не так страшно, как он опасался. До сих пор королева лишь отмахивалась, но, почувствовав искренность короля, наверняка оценит его заботу. Она ведь умеет дорожить даже малым знаком внимания.

Камердинер тут же стал уточнять детали:

— В таком случае, на какую дату повелите перенести день рождения её величества? Мы сумеем придумать официальное убедительное объяснение.

— Хм. Чем скорее, тем лучше. Нет смысла откладывать.

Родерик решил не спрашивать согласия у И Джэ, а сначала свершить задуманное. И притом так, чтобы уже нельзя было отменить: от предпраздничного вечера до церемоний открытия и закрытия.

Для этого потребуются самые серьёзные приготовления. И, конечно, нельзя забывать о достойном подарке.

«Что бы подарить в этот раз?»

Родерик перебрал в памяти всё, что дарил ей прежде: красивые наряды и драгоценности, загородную усадьбу, травяные плантации, наборы для отваров, рукодельные принадлежности и даже резцы для резьбы. Он всегда старался учитывать её вкусы, но самому ему по-настоящему нравились лишь немногие из этих подарков.

«А, ещё был фонтан».

Но и этот подарок он считал неудачным. Сначала маленький Лео учился плавать именно там, но теперь фонтан ему наскучил, и он даже близко к нему не подходил. Теперь под присмотром рыцарей мальчик постепенно осваивал мелководье озера.

И Джэ вслед за сыном тоже почти перестала бывать у фонтана, проводя время на берегу озера, а иногда даже заходя в воду вместе с мальчиком, словно стараясь держаться наравне с ним.

Но ведь в мире есть и другие способы наслаждаться водой, помимо плавания, не так ли?

«Хм...»

Когда в голове Родерика уже назревала вполне дельная мысль, часовой доложил о визите милого гостя:

— Ваше величество, прибыл его высочество принц.

— Правда? Пусть войдёт.

И Лео, едва распахнулись двери, радостно крикнул и бросился вперёд:

— Папа!

Родерик приветливо улыбнулся сыну, но тут же прикрыл лицо рукой, сдерживая смех. У мальчика в объятиях оказался мрачный резной образ Ямараджи, и он прижимал его к себе так бережно, словно это был плюшевый медвежонок.