В ту ночь.

Сильмаран вспомнил прошлое.

Время, когда Лес Серебряной Волны поглощала огромная тень.

Посреди леса одно-единственное Дерево Драйсал, выросшее за многие годы до колоссальных размеров, раскинуло свои ветви, словно крышу.

Расти выше и больше других — повод для гордости. Выжить дольше других — тоже повод для гордости.

Однако, когда эти ветви и листья заслоняли солнечный свет и губили окружающие Деревья Люмен, гордиться становилось нечем.

«Оно было наполнено сожалением».

Хотя и не так сильно, как деревья Пьета, Древесина Драйсал тоже была чувствительна к сродству с природой. Особенно если кто-то обладал чрезвычайно высоким сродством, как Герцог Сильмаран, он мог слышать эмоции Древесины Драйсал так же отчетливо, как слова.

В первый день, когда Сильмаран пришел в Лес Серебряной Волны, он положил руку на гигантское Дерево Драйсал, отбрасывающее тень на лес, и ощутил его эмоции.

«Я сожалею о своем существовании».

Вот что говорило Дерево Драйсал.

Что его существование губит молодые деревья.

Это дерево, разросшееся слишком сильно, жадно вытянуло ветви к солнцу, монополизировав весь свет, достигавший его владений. В результате ни одно растение не могло выжить в его тени.

Даже Дерево Люмен, обогащающее почву, не могло устоять рядом с ним.

Разрастались ли только ветви и листья?

Нет.

Дерево Драйсал также протянуло корни в поисках плодородной почвы, богатой магической силой.

Уже опустошив непосредственное окружение, оно пожирало плодородные земли, раскидывая корни всё дальше.

«С такими темпами лес исчезнет».

Дерево Драйсал не могло контролировать собственный рост. Если бы так продолжалось, оно росло бы до тех пор, пока вся плодородная земля не иссохла бы окончательно.

Дерево Драйсал не хотело этого.

«Пожалуйста, убей меня».

Герцог Сильмаран услышал этот голос.

«Убей меня и спаси этот лес».

Этот лес, густо населенный Деревьями Люмен, был плодородной землей, наполненной магической силой. Не было лучшего леса для роста Деревьев Драйсал.

Но именно из-за этого разросшееся дерево поняло, что его существование вредит лесу.

Оно не могло позволить даже собственным отпрыскам расти из-за своих огромных размеров.

«Убей меня и спаси лес. Создай цикл жизни, где потомки моих потомков смогут продолжить род».

Так Герцог Сильмаран принял решение.

Срубить это дерево.

Он срубил гигантское Дерево Драйсал и сделал из него магические свитки.

Поначалу люди даже боялись подходить близко, говоря, что рубить священное дерево — кощунство. Они страшились божественной кары, если приблизятся.

Но Сильмаран последовательно выполнял свою работу.

Он создавал магические свитки, продавал их для накопления капитала и сажал семена Дерева Драйсал по всей округе.

Чтобы создать лес, который будет жить вечно.

Так он основал бумажную фабрику.

Теперь все забыли о том гигантском дереве, которое когда-то считалось священным. Люди, избегавшие приближаться к этому месту, теперь используют его как жилье, спят и работают здесь.

«Я поступил правильно, не так ли?»

Спросил себя Сильмаран, глядя на молодые саженцы Дерева Драйсал.

Тогда, если бы он не срубил то дерево.

Если бы он не основал фабрику, методично отбирая и вырубая деревья, а затем сажая их снова.

Эти маленькие деревца никогда бы не получили шанса появиться на свет.

«Верно. Я не мог лишить эти деревья шанса прийти в этот мир. Вы ведь тоже должны увидеть мир, правда?»

Сильмаран медленно подошел к саженцу.

Это было дерево, которое Ноа Эшборн выращивал днем.

Вид того, как оно растет в реальном времени, был настолько шокирующим, что он приказал Ноа продолжать заботиться только об этом дереве весь день.

Прошло полдня, наступила ночь, и листва стала гуще. Казалось, оно стало выше.

— Насколько же нужно любить природу, чтобы она росла так быстро?

Восхищаясь тем, что дерево растет быстрее, чем когда он сам его культивировал, Сильмаран положил руку на саженец.

Надеясь почувствовать, как счастливо выросло дерево.

Однако—

— [Блядь, как же чертовски тяжело...]

От невиданной ранее нецензурной брани, исходящей от Дерева Драйсал, Сильмаран вздрогнул и отдернул руку.

«Что, черт возьми, я сейчас услышал?»

Подумав, что ослышался, Сильмаран снова положил руку. Но результат был тем же.

— [Гори все синим пламенем, черт побери... хватит вливать в меня столько магии...]

Глаза Герцога Сильмарана задрожали.

«Ч-что он с ним сделал?»

Он не мог понять.

Дерево явно росло прекрасно, но внутри оно испытывало колоссальные страдания.

В любом случае, поскольку он заставил дерево расти быстро, с точки зрения владельца бумажной фабрики, это был выдающийся талант.

Однако с точки зрения эльфа, любящего природу, всё было иначе.

Его долг как высшего эльфа заключался в том, чтобы показать молодым деревьям радость мира и поддерживать лес, выборочно срубая только старые деревья, подобно прореживанию.

В этом смысле он не мог судить, правильно ли заставлять молодое дерево расти, причиняя ему столько страданий.

«Ноа Эшборн... стоит ли мне вообще нанимать этого человека?»

Герцог Сильмаран переживал заранее, хотя сам человек об этом еще даже не думал.

***

Ночи здесь, в Лесу Серебряной Волны, были поистине прекрасны.

В первую ночь я был слишком занят, чтобы делать что-либо, кроме как спать в общежитии, но вторая ночь была другой.

В конце концов, разве не главное событие любой школьной поездки — это «то, что происходит ночью»?

В фильмах и дорамах события школьных поездок всегда случаются ночью. Будь то драки с другими школами или тайная выпивка, за которой вас ловят.

Что бы ни происходило, это всегда ночью.

— Хотя тут красиво.

Листья Дерева Люмен светились и покачивались на ветру. Лесной пейзаж за окном был прекрасен, словно звездный свет сошел на землю.

Я вышел наружу, вдыхая ночной воздух, будто на прогулку.

Я медленно прошел обратным путем по той же дороге, которой мы пришли сюда.

Миновал похожую на туннель лесную тропу и дошел до самого причала из переплетенных корней.

Стрекотали сверчки, летали светлячки, гармонируя со светящейся листвой Деревьев Люмен.

И наконец, я добрался до пристани.

Светящиеся деревья и светлячки у реки отражались на поверхности воды, создавая сцену, не похожую ни на что другое в мире.

— Вау...

Я завороженно наблюдал за этим зрелищем, сам того не осознавая.

Звезды в небе.

Деревья на земле.

Светлячки, парящие в воздухе, и огни, отражающиеся в воде.

Я был рад, что выбрался на ночную прогулку.

И я был не единственным, кого очаровал этот пейзаж.

— Посмотри на это.

— Ого. Так красиво...

— Ты, ты тоже...

— А?

— Н-ничего.

У меня и моих друзей были физические тела шестнадцатилетних подростков.

Самый возраст «бури и натиска». И эти студенты жили бок о бок в общежитии больше года.

И этот прекрасный ночной пейзаж захватывающей школьной поездки.

Как можно подавить это трепетное чувство в груди?

Я видел двух студентов, воркующих на краю причала вон там.

Девушка хихикала, глядя на колеблющиеся огни, отраженные в воде, а парень стоял рядом, не зная, что делать.

Он мешкал, не решаясь взять её за руку или заговорить.

— Хорошее время для них.

И не только эти двое.

По пути сюда я видел парочки, прячущиеся на опушке леса и держащиеся за руки, гуляющих под руку на противоположной стороне причала и так далее.

Немало студентов создавали свои «события».

Мои чувства при виде этого были...

«Какая жалость».

Я чувствовал, что это печально.

Мой настоящий возраст был слишком велик, чтобы завидовать их невинным чувствам.

Тридцать лет в прошлой жизни, шестнадцать в этом мире. Испытывать романтические чувства к молодым людям казалось чем-то преступным.

Жалость вызывало само их присутствие.

«Магической силы здесь в избытке, идеальное место для тренировок».

Здесь было не так хорошо, как в открытом лектории магической академии, но это было второе по плотности магии место, которое я видел.

Как и следовало ожидать от места, где Деревья Люмен собирали магическую силу в земле, распределение магии в воздухе тоже было исключительным, что делало его отличным местом для тренировки накопления маны.

«Сейчас каникулы, так что эффективность упадет, когда я вернусь домой».

Мана, которой я сейчас обладал, составляла 900 макина. Если бы я собрал еще немного, то смог бы достичь 1000 макина и постучаться в двери 4-го Круга.

Было бы здорово проводить здесь тренировки по накоплению маны каждый день, но, к сожалению, вокруг было слишком много людей.

«Эх. Ничего не поделаешь».

Я уже собирался повернуть назад, когда ко мне подошла студентка и заговорила:

— Эм... Ноа.

— Мм?

Кто это? Лицо знакомое, но имени не знаю. Кажется, не из моего класса, вероятно, студентка с другого потока, с которой у нас были общие курсы.

— Ты знаешь меня, верно? С занятий по баффам и дебаффам...

Это была довольно симпатичная студентка, и я определенно узнал лицо, но имени не помнил.

— Эм... как тебя звали?..

Когда я спросил так, будто не уверен, лицо девушки тут же погрустнело.

— Сара. Сара из 3-го класса. Я сидела перед тобой и спрашивала про формулы и всё такое.

— А, точно. Верно, Сара.

Тогда лицо Сары стало еще печальнее.

— Вообще-то, Рейчел.

— ... (ПП. Мдаааа, етить того рот...)

Теперь я действительно вспомнил. Рейчел.

Мой проклятый мозг мог прекрасно запоминать формулы, но был ужасен с лицами и именами людей. Вот почему я ненавидел уроки истории.

Особенно лица вроде Рейчел, с которой я просто пересекался.

— Мы вместе практиковали магию баффов, и ты много помогал мне с заданиями...

Поправка.

Даже лица, которые я видел довольно часто, если они не входили в сферу моих интересов, я не мог запомнить хорошо.

— А, прости. Рейчел. Я правда знал, просто перепутал имена.

— П-понятно.

— Но в чем дело?

Тут Рейчел спрятала грустное выражение лица и осторожно спросила меня:

— Эм, какие у вас отношения с Ириной?

— Какие отношения?

— Она тебе нравится... или вы встречаетесь...

— Нет. Ирина и я просто друзья. Как Руди и Норка.

— П-правда?!

Ее грустное лицо мгновенно просияло.

Рейчел снова спросила:

— Тогда есть ли кто-то, кто тебе нравится?

— Нет.

Когда я покачал головой, лицо Рейчел покраснело, и она сказала:

— Тогда я, я...

Тут уже было трудно не понять.

«Она сейчас предлагает мне встречаться?»

Я немного растерялся.

Прежде всего, эта Рейчел была человеком, на которого я обычно не обращал внимания, так что я её плохо знал.

Более того, я всё еще смотрел на них как на младших сестренок. На самом деле мне было сорок лет в душе, так как я мог крутить романы с детьми? Мои чувства к ней мало чем отличались от чувств к Амелии, которая была на год младше.

«Но я не могу просто сказать, что она мне не нравится, потому что слишком молода».

В смысле, как я могу сказать это, когда внешне мне шестнадцать, а душе внутри — за сорок?

Я покачал головой и придумал правдоподобную отмазку.

— Нет. Я не очень люблю "ПвК".

— А? ПвК?

— Парочки в кампусе (Campus Couple). Если мы будем встречаться в одной академии, потом будет неловко, если расстанемся, разве нет? Я не думаю об этом, пока я студент.

— П-понятно.

Услышав мой ответ, Рейчел убежала обратно в общежитие, словно спасаясь бегством, на лице у неё была смесь разочарования и облегчения.

«Фух. Это сложно».

Эта ситуация была для меня в несколько раз сложнее, чем исследование магических формул.

Я направился к общежитию, пропуская мимо ушей голоса парочек вокруг.

— Вау. Посмотри на это. Действительно красиво. Я хочу взять Дерево Люмен.

— Ты, ты тоже...

— Хм?

— Я хочу взя... а, холодно!

— А? Река замерзла!

— Лето, а река замерзла, как странно...

***

На следующий день, по пути на экскурсию, Ирина вдруг сказала:

— Может, мне бросить учебу?

— Что?

Что за чушь про отчисление ни с того ни с сего?

Может, она разочарована, что мы приехали в школьную поездку только для того, чтобы нас заставили работать под видом экскурсии.

Я попытался остановить её.

— Даже если так, бросать — это не перебор?

— Почему?

— Даже если тебе не нравится академия, здесь есть вещи, которым можно научиться комплексно. И есть титул выпускника магической академии.

— И это всё?

— Ну, даже без диплома магической академии ты бы преуспела, но...

— Но?..

— Думаю, я бы скучал по тебе, если бы ты ушла.

При моих уговорах выражение лица Ирины слегка изменилось, словно она наконец передумала. Уголки её губ, которые были опущены, приподнялись примерно на 0,1 мм.

— Ты бы скучал по мне?

— Разве не стало бы пусто?

При моих словах Руди и Норка тоже присоединились, чтобы остановить Ирину.

— Верно, Ирина. Ты должна быть здесь.

— Мы должны выпуститься вместе!

Ободренная их поддержкой, Ирина кивнула, словно набравшись сил.

Верно. Тебе нельзя уходить.

Без тебя кто будет холодильником во время фестиваля?