Академия в смятении.

Когда целью была лишь одна семья Брейнор, все просто пожимали плечами. Каждый был слишком занят проклятиями в адрес их рода, чтобы примерять ситуацию на себя.

Но когда к списку добавилось еще шесть семей, все изменилось.

Это были довольно влиятельные семьи. Семья старшей Венди была одной из них, а род виконта Эштона, к которому принадлежал член нашего общества, также считался известной аристократической семьей из центра.

Когда такое происходит, связей не избежать — будь то брачные узы, родственные или деловые отношения.

Тот факт, что Альберт Эштон был членом Золотого ранга нашего общества — это ведь тоже своего рода связь, не так ли?

«Ноа Эшборн, у которого в одном классе учится друг из семьи графа Брейнора, который познакомил этого студента из слуг с куратором факультета, и у которого в обществе состоит член семьи виконта Эштона».

Если бы кто-то представил меня таким образом, разве это не выглядело бы крайне подозрительно?

Поскольку при желании можно было приплести кого угодно, всем оставалось лишь следить за своими словами.

Академия, всего несколько дней назад кипевшая жизнью, теперь была мрачной.

Настолько, что приближение фестиваля после окончания экзаменов казалось чем-то нереальным.

— Президент! В прошлом году, благодаря вашей превосходной пропаганде и агитации, мы выиграли Премию за выдающуюся деятельность общества…

— Это была не агитация, а маркетинг.

— …благодаря вашему превосходному маркетингу мы выиграли премию. Какую стратегию вы планируете использовать в этом году?

Пропаганда и агитация, надо же. Я вам не Геббельс, это уже перебор.

Это был всего лишь своего рода вирусный маркетинг.

— В этом году у нас больше членов общества, так что у нас могут быть хорошие шансы даже в лобовом столкновекновении.

— В лобовом столкновении?!

— Как и ожидалось. Вы наконец-то показываете свою истинную мощь.

— Вот это наш президент. Уверенность в том, что второкурсник может победить президентов обществ с четвертого курса!

Это походило на чрезмерную похвалу, но было не так уж далеко от истины.

Места для рекламных стендов обществ во время фестивалей определяются в ходе поединков между их президентами.

В прошлом году Общество магического фехтования едва одолело Общество истории магии.

Их подготовка себя оправдала: они предвидели «Огненный шар» и пришли со свитками Рассеивания.

Разница между тем временем и сейчас заключалась в том, что мои магические способности значительно выросли.

Тогда я едва перешел на Второй Круг, а сейчас я уже на Третьем, с маной, превышающей четыреста единиц.

«К тому же, у меня в крайнем случае есть спиритономика».

Если я позаимствую молнию у Короля Духов Райдзина, я смогу на короткое время метать молнии с мощностью, превышающей уровень середины Четвертого Круга.

Это был уровень магической силы, превосходящий мощь старшей Хебры, нынешнего президента студенческого совета.

«Хотя рельсотрон, вероятно, использовать не получится».

Для его применения мне нужен был как минимум Четвертый Круг, даже с учетом магии усиления тела.

Даже если я снижу мощность, использование ударной волны в помещении приведет к неконтролируемым последствиям.

«Подумать только, мне приходится сдерживать мощь против старшекурсников».

Настолько это была опасная техника. И чистая сила молнии, которую я заимствую у Райдзина, тоже была слишком велика.

В любом случае, на этом фестивале я планировал использовать наше возросшее число членов для продвижения, а также выиграть поединок президентов, чтобы занять хорошее место.

Но тут…

Тук-тук—

Раздался стук в дверь комнаты общества.

Не только я и мои друзья, но и все члены Золотого ранга, имевшие доступ в комнату, уже были здесь.

Больше приходить было некому.

— Кто бы это мог быть?

— Может, Альберт?

— Его уже отпустили?

Среди членов Золотого ранга отсутствовал только Альберт, вызванный в спецучреждение. Его забрали прошлой ночью, так что время освобождения еще не пришло.

Человек, который в итоге открыл дверь и показался, был неожиданной фигурой.

Это была Сармиан.

— Здравствуйте, Ноа Эшборн.

— Ах, здравствуйте.

Я чуть было рефлекторно не ответил официально: «Здравствуйте, госпожа».

Но так или иначе, визит агента спецназа в такое время? У меня было нехорошее предчувствие.

— Что привело вас сюда…

— Вас ищет директор.

— А? Меня хочет видеть директор?

Сармиан молча кивнула.

Что бы это могло значить?

***

Особняк графа Филанжа.

На самом деле — место, где располагалась штаб-квартира Имперского Спецназа.

В эти дни внутри царила невероятная суета.

Слишком много информации для расследования и слишком много людей для допросов.

Доставлять подследственных в особняк графа Филанжа тоже было задачей не из легких.

Особняк был замаскированной резиденцией.

Чтобы не выдать штаб-квартиру, подозреваемых, скованных магией, приходилось тайно проводить через заднюю дверь.

Но и у этого были свои пределы.

Некоторых, замаскировав под процессию известных купцов, провозили через главные ворота вместе с каретой.

Число доставленных таким образом для расследования, включая подозреваемых и свидетелей, составило тридцать семь человек.

Они были слишком заняты, чтобы разбираться с каждым по отдельности.

— Эй, там. Кого мы только что привезли?

— Третий сын семьи Эштон, Элов Эштон.

— Ясно. Кто после него?

— Барон Сатурн Ли.

— Ах, этот господин. Еще есть кто-нибудь?

— Нет, это последний.

— Понятно.

Это тоже подходило к концу.

Начальник разведки Спецназа Феликс Бергер перелистывал бумаги, изучая характеристики задержанных. Подземная тюрьма была переполнена, что создавало хаос. Он спустился сюда, чтобы лично допросить нескольких человек, но сам не любил такую беспорядочную атмосферу.

— Слишком шумно.

Из разных частей тюрьмы доносились крики. Спецназ не стеснялся применять пытки или сыворотки правды.

Пытки, возможно, были даже лучше. Лучше, чем превращать людей в идиотов с помощью сывороток.

Покинув эту мрачную подземную тюрьму и поднявшись наверх, Феликс вернулся в свой кабинет и закурил.

Он щелкнул пальцами, сотворив заклинание воспламенения, и поднес огонек к сигарете.

— Ха-а-а…

Выдыхая дым, он продолжал изучать общие черты преступников.

Этот инцидент в основном коснулся богатых аристократических семей. Преступники и их пособники были в основном вторыми сыновьями или братьями — теми, кто не мог унаследовать титул.

«Цель — титулы?»

Объектами покушений с использованием темной магии были главы семей или их старшие сыновья.

Имперский закон разрешал наследование дворянских титулов, но, с другой стороны, исключал из дворянства потомков тех, кто титула не унаследовал.

Даже если ты сын знаменитого герцога, но не унаследовал титул, твои потомки со следующего поколения уже не будут считаться дворянами.

Поэтому обычно боковые ветви аристократии поддерживали свой статус, начиная бизнес на выделенные средства или меняя титулы через браки с обедневшими родами.

«Это способ предотвратить избыток знати, но… есть и такие побочные эффекты».

Влиятельные семьи, строившие свою репутацию на протяжении нескольких поколений, внушали гордость одним лишь ношением фамилии, даже без официального признания. Например, семья маркиза Белруна.

Даже боковые ветви, занимавшиеся перевозками в рефрижераторных каретах, не теряли гордости за принадлежность к роду Белрунов.

Но семьи, быстро разбогатевшие в последнее время, были другими.

Когда все богатство и власть сосредоточены в одном титуле, возникает множество внутренних конфликтов.

Обычно на такие семейные распри закрывали глаза, но на этот раз все было иначе.

«Все семь семей пытались использовать темную магию».

Использование темной магии было абсолютно непростительно. Более того, тот факт, что это произошло одновременно во многих местах, означал, что за этим кто-то стоял.

«Граф Ли изначально был на стороне принцессы, но постепенно переходил на сторону первого принца. Граф Брейнор заявлял о нейтралитете, но его брат Паэль открыто поддерживал принцессу».

Общие черты, которые демонстрировали преступники, были очевидны.

Слишком очевидны, и в этом была проблема.

— Ха-а-а… если сложить все вместе, выглядит так, будто сторонники принцессы пытались заменить глав нескольких богатых семей на подходящих им людей.

Феликс думал, долго выдыхая сигаретный дым.

Так это выглядело на поверхности.

Ситуация, в которой любой был бы вынужден подозревать сторону принцессы. Но, если только они не дураки, стали бы они действовать так открыто?

«И так демонстративно, в одно и то же время».

Хотя об этом еще не объявляли, граф Моро был на грани жизни и смерти после удара темной магией. Спецназ контролировал информацию, но они не могли скрывать это вечно.

Представьте, если бы Спецназ обнаружил это поздно, и подобные инциденты увенчались успехом во всех семи семьях.

Смогли бы они и тогда скрыть использование темной магии?

«Нет. Проведение таких крупных операций одновременно неизбежно было бы раскрыто».

Вербовать только легко подозреваемых лиц и поручать им легко раскрываемые задачи.

Это было похоже на то, как если бы им указали на виновных и бросили их на съедение.

Феликс выдохнул весь оставшийся дым и потушил сигарету в пепельнице.

— Эх. Похоже на ловушку, но мы не можем не расследовать. И мы не можем напрямую вызвать принцессу.

Перелистывая документы в поисках зацепок, Феликс заметил кое-что интересное.

«Хобби — коллекционирование предметов роскоши?»

Потому что в списках имущества нескольких лиц, включая саму принцессу, часто встречались предметы, о которых он никогда не слышал.

***

Вызванный в кабинет директора, я услышал абсурдную историю.

— Меня?

— Верно.

Мне сказали, что меня, как и Милио, вызовут в специальное охраняемое учреждение.

Я никогда не слышал, чтобы кто-то пострадал или умер после вызова туда, но, видя состояние Милио и Шилова по возвращении, это определенно было не самое приятное место.

Поскольку на самом деле это было что-то вроде тюрьмы, новость была определенно нехорошей.

— Хоть я и в одном классе с Милио… и правда, что я познакомил Шилова с профессором Мукали… и даже правда, что Альберт — член нашего общества… но это не я. Я правда ничего не знаю. И хотя Биам действительно съел темную магию, это было не по моему приказу.

Теперь, когда я это произнес, я и вправду выглядел довольно подозрительно. Почему было столько совпадений?

Но это был не я. Этот инцидент был мне совершенно неизвестен.

Однако директор покачал головой и сказал:

— Дело не в этом. Пойдемте со мной. Камил ждет в спецучреждении.

— Эм, директор. Вы же знаете, я не такой. Во время состязаний по обмену я внес большой вклад в победу над демонами, а также…

Странно, но пока меня вели, я стал очень разговорчивым. Я не сделал ничего плохого и был уверен в себе, но все равно беспокоился.

Из моих воспоминаний о прошлой жизни у меня был стойкий образ, что если тебя запрут в таких тайных изоляторах, то могут заставить признаться в том, чего ты не делал.

Поэтому я обнаружил себя умоляющим директора.

Однако директор Грандар вздохнул и сказал:

— Студент Ноа. Меня тоже вызывают.

— Простите?

— Меня тоже будут допрашивать.

Постойте, разве это логично — допрашивать директора магической академии в самой академии?

Но это было логично.

Потому что люди из Спецназа прибыли лично и обосновались в спецучреждении.

По прибытии нас с директором Грандаром провел внутрь профессор Камил.

Было довольно много солдат, отдававших честь Камилу.

Казалось, они использовали все здание как временный штаб.

Пройдя вглубь, нас встретил офицер с обычным лицом, куривший сигарету.

— Здравствуйте, директор Грандар. Я Феликс Бергер, начальник разведки Спецназа. Прошу прощения, что пришлось доставить вас сюда таким образом.

— Ничего страшного. Если расследование необходимо, мы должны подчиниться. Но, Феликс, курение в зданиях запрещено.

— Ох, прошу прощения.

Начальник разведки, представившийся как Феликс, быстро потушил сигарету и замахал руками, разгоняя дым.

Директор Грандар, не в силах больше на это смотреть, без всякого заклинания сотворил магию ветра, чтобы выдуть дым в окно.

Ветер разметал несколько документов на столе позади, и они упали на пол.

Это был своего рода протест со стороны директора.

Но Феликс продолжил говорить, не меняя выражения лица.

— Тогда перейду сразу к делу. В трех семьях, пойманных на попытке использовать запрещенную имперским законом темную магию, был обнаружен общий предмет роскоши.

— Предметы роскоши? Какое это имеет отношение к делу?

— Вы помните такую вещь, как «Беспроводной душ»? Это было ваше творение, директор Грандар. А выручка от продажи этого предмета на аукционе через Торговую гильдию «Брайтстоун» перешла студенту Ноа Эшборну.

Почему это вообще здесь всплыло?