— Я буду работать ровно год. Но, разумеется, если захочу — смогу уйти и раньше. Свобода выбора обязательна.

— Договорились.

— Если я без происшествий отработаю этот год, то, когда позже буду подавать заявку в Императорское ведомство, ты напишешь мне рекомендательное письмо. От имени Храма.

— Понял.

— Все расходы, возникающие в процессе работы — лечение, экипировка, текущие затраты — полностью на тебе, Тофу.

Я прищурилась.

— Видел, да? Пулю словила.

Он помолчал, затем кивнул.

— Если деятельность магической девы затянется, рано или поздно это станет полноценной профессией.

Я вздохнула.

Когда состарюсь и начну болеть тут и там, без денег на лекаря, лёжа в холодной комнате, я не хочу думать: «Зато в молодости спасала мир — и что с того?»

Я не из тех, кто довольствуется красивыми воспоминаниями.

— Так что плати.

— И выплачивай достойное вознаграждение за мой труд и самоотдачу.

— Вопрос, — задумчиво сказал Тофу. — Работать за деньги — это не бьёт по самолюбию собаки?

— Ответ: с чего бы? В мире полно хозяев, которые и собакой-то быть не достойны.

— Оформи всё письменно.

— Понял.

Кивнув, Тофу принёс со стола бумагу с печатью Храма.

Стол оказался для него слишком высоким — ручку пришлось подать мне.

Мы по пунктам вычитали договор, каждый подписал свой экземпляр и сделали по копии.

Тофу, не имея подписи, просто поставил отпечаток лапы.

— Тогда я пойду. Мне через несколько часов на службу.

Ателье, конечно, было разгромлено, работать там уже нельзя, но на работу всё равно придётся явиться — делая вид, что ничего не знаешь, чтобы не лишиться содержания.

Я поднялась, взглянув на ещё тёмное окно.

Нужно срочно вернуться домой и хотя бы полчаса поспать.

Я уже собиралась уходить, когда за спиной раздалось:

— Серафина!

— Что?

Обернувшись, я увидела: в огромной комнате один-единственный щенок сидел, поджав лапы. Тофу смотрел на меня и вилял хвостом.

…Чёрт. Милота.

Я не выдержала, вернулась и почесала его за ушами.

— Почему ты оставила надпись на обороте писем? «Пусть этот день станет днём справедливости».

— А, это.

— Никто не знает, что ты существуешь — так было бы безопаснее.

— Знаю.

Я медленно выдохнула.

— Зла в этом мире слишком много. Я одна не смогу наказать всех.

Если уж заниматься этим делом, то по-настоящему. Но тогда я не смогу спать, буду сутками бегать за негодяями — и всё равно не справлюсь.

— К тому же я собираюсь работать всего год и уйти… поэтому…

— Поэтому?

— Я буду действовать максимально тихо и осторожно.

Я дам понять: если оступишься — волшебница может прийти.

Она наблюдает.

Даже если закон и привилегии простят — святая волшебница нет.

— Тогда, прежде чем творить зло, люди хотя бы раз задумаются. А вдруг она сейчас смотрит?

— Угу.

— Ой… уже так поздно. Я правда ухожу!

Не забудь: за сегодняшнюю работу — двойная оплата.

— Деньги.

Я сказала это строго и ушла.

После ухода новой магической девы в пустой комнате остался лишь Йохан Мендельсон Хендель Бетховен Бах Сюперт Моцарт Дебюсси Паганини Штраус Третий*.

— Ну что, как тебе? — спросил он.

— Что?

— Новая волшебница.

Мужчина молча подошёл к окну.

Спустя мгновение он увидел, как Серафина покидает здание.

Не особенно аккуратно собранные волосы, плотная чёрная куртка, широкие плечи и крепкое телосложение — сложно было поверить, что перед ним волшебница.

Он нахмурился.

— Знаешь, — сказал он, глядя на её худую шею, — раньше все святые волшебницы были окружены семьёй.

Любящие родители, заботливые старшие братья или сёстры… друзья, на которых можно опереться.

— А эта… совсем одна.

Некуда возвращаться. Некому доверять.

Выбор, который человек делает в одиночку, всегда тяжелее.

— Новая эпоха. И новая волшебница.

— Хочешь помочь?

— Зачем?

— Каждый сам должен разбираться со своей жизнью.

Мужчина пожал плечами.

Серафина и мужчина встретились взглядами.

Она смотрела снизу вверх, он — сверху вниз. Усталость сковывала тело, но взгляд оставался ясным.

Он слегка улыбнулся, словно приветствуя равного.

— Всё-таки интересно… Может, присмотримся поближе?

— Руки замёрзли… Всё-таки «святая» — слово обязывающее.

Как ни жарко, ни юбку, ни шорты не наденешь. Голос не повысишь. Всегда улыбайся, будь вежливой и первой выходи вперёд, чтобы принять удар.

Я мысленно прикидывала.

Если за год заработать достаточно — можно закрыть кредит за учёбу, оплатить счета за электричество и осенью подать документы в Императорское ведомство.

Можно сильно сократить путь.

Если уж доработаю до конца года — попрошу ещё и выходное пособие…

— Мама!

— Пеппи!

Маленькая девочка, кивая на ходу, подбежала ко мне. Женщина поспешно подхватила её на руки.

— Почему ты здесь одна в такую рань? Это опасно!

— Мам, я вышла тебя встретить! Ты же с работы возвращаешься!

— Господи…

Женщина улыбнулась, хоть и укоризненно покачала головой.

— Всё равно, одной ночью ходить нельзя.

— А спать?

— Сейчас же спать!

Девочка, уткнувшись в маму, радостно засмеялась.

— Долго ждала? Не замёрзла?

— Всё хорошо!

— Я тебе сладкую картошку купила.

— Ура!

Я молча смотрела на них, и из груди вырвался неровный выдох.

У меня ведь тоже когда-то была мама…

— Сена! Куда ты?

— К подруге!

— А вечером ты хотела луковый суп!

— Я быстро вернусь!

— Подожди! Шарф надень!

— Мам…

— Иди уже.

Причину, по которой родители звали меня не Серафиной, а Сеной, я так и не узнала.

Когда я вернулась домой после прогулки с друзьями, наш дом уже полыхал.

Мама, варившая луковый суп, и папа, вбежавший внутрь, пытаясь её спасти.

Поджигателя так и не нашли.

Если бы не тот пожар… была бы у меня сейчас семья?

Я поднялась выше.

Открывающийся вид перехватил дыхание.

Река, делящая столицу пополам, прозрачная и тёмная. Фонари вдоль набережной. Особняки знати, художественный музей, военный мемориал, библиотека…

В окнах исторических зданий сияли магические защитные печати, и бездымное стекло отражало холодно-голубое небо.

Красиво.

Наша улица даже днём была мрачной.

А здесь… здесь даже ночью люди выходили наружу в пижамах.

В нашем районе за такое сразу нарвёшься на грабителя.

— Когда-нибудь я заработаю достаточно денег и перееду сюда.

В этот момент, сойдя с моста, кто-то вышел мне навстречу.

Я встретилась взглядом с крупными светло-зелёными глазами.

*Имя взято с корейского оригинала и сделано таким чересчур важным для комичности по замыслу автора. Если что, это список композиторов :)