Пролог

— Чёрт, ещё и дождь этот, чтоб его.

Тяжёлые доспехи, ставшие ещё невыносимее под дождём, заставили Ханса тяжело вздохнуть.

И угораздило же их устроить внезапную ночную атаку именно сегодня.

Всю свою тридцатилетнюю жизнь он только и делал, что подчищал за хозяином, но никогда не думал, что ему придётся заниматься этим ещё и на поле боя.

— Граф Каллиста, сюда!

Услышав голос солдата, зовущего хозяина — а точнее, его, скрывающего лицо под шлемом и играющего эту роль, — Ханс с каменным лицом повернул назад.

Тьма в горном лесу оказалась куда опаснее, чем он предполагал. От одной мысли, что в этом непроглядном мраке, где не видно и шага вперёд, придётся различать союзников и врагов, у Ханса по спине побежал холодок.

Единственным утешением было то, что сейчас он скрывался под личиной аристократа. Выходить вперёд — удел простых солдат, а не дворян. Ему же нужно было лишь играть роль хозяина, отсиживаясь в безопасном тылу, подобно другим благородным господам.

Но это не значило, что он не злился.

Стоило Хансу подумать о хозяине, который отправил его на верную смерть, а сам, должно быть, сейчас ублажает свою плоть с какой-нибудь женщиной, как к горлу снова подступило ругательство.

«Да когда же вы, чёрт возьми, опомнитесь, господин?»

Прямо сейчас страна находилась на пике противостояния двух герцогских домов, считавшихся реальной силой в империи. А началось всё с того, что в одном из ущелий Комптонских гор было обнаружено логово дракона.

Драконы давно вымерли, но их жилища, логова, люди время от времени находили. Последняя такая находка была лет пятьдесят назад, и вот, одно из них обнаружили снова.

По закону, право на драконье логово принадлежало тому, кто первым его нашёл, и владельцу земли, на которой оно находилось. Проблема была в том, что на этот раз местоположение логова оказалось весьма неоднозначным.

Издревле Комптонские горы служили границей между землями двух герцогских домов империи — Таунзенд и Маккарти. Хоть чёткой линии и не было проведено, хребет разделял их владения, и долгие годы оба дома сохраняли мир.

Но этому миру пришёл конец, как только было найдено, возможно, последнее в мире логово. Обе стороны принялись утверждать, что земля, на которой оно расположено, принадлежит именно им.

Что такое логово дракона?

Это жилище существ, что некогда были сильнейшими и умнейшими на земле. Место, где обитали те, кто за тысячи лет жизни накопил необъятные знания и достиг вершин в искусстве магии.

Долгие объяснения излишни.

Находки из логова в большинстве своём были настолько невероятны, что их трудно было даже вообразить. И ни одна из сторон не была настолько глупа, чтобы упустить такой шанс. Что хуже: два столпа, поддерживающих империю Розенбаум, — герцогские дома Таунзенд и Маккарти, — по своему влиянию были практически равны.

Это означало, что тот, кто завладеет логовом, нарушит равновесие и получит превосходство.

Остальные аристократы прекрасно понимали, что после этой битвы реальная власть в империи останется в руках кого-то одного, а потому не могли оставаться в стороне. Они начали примыкать к той или иной стороне, и война становилась всё ожесточённее, а её масштабы — всё больше.

Хозяин Ханса, граф Каллиста, тоже был вынужден выбрать одну из сторон, чтобы выжить.

Но поскольку его господин не умел ничего, кроме как упиваться вином и волочиться за женщинами, Хансу и сегодня приходилось исполнять роль его двойника.

С самого детства не было ничего, чего бы он не делал вместо хозяина. Если тот попадал в переделку, разгребать последствия всегда приходилось ему; всё, что хозяину было не по нраву, становилось обязанностью Ханса.

Нельзя сказать, что в этом не было плюсов. Будучи простым слугой, он научился не только грамоте, но и немного владеть оружием, а также усвоил аристократический этикет и манеры.

Но всё это было нужно лишь тогда, когда он замещал хозяина, а для слуги низкого происхождения эти навыки были практически бесполезны.

Сколько раз он думал об этом, подменяя хозяина.

«Как бы я хотел быть дворянином…»

В детстве Ханс десятки раз на дню испытывал разочарование от осознания того, что большинство его желаний недостижимы, если ты не аристократ.

Лишь перешагнув двадцатилетний рубеж, где-то к двадцати пяти годам, Ханс смог от всего отказаться.

Он больше не разочаровывался, не плакал втайне от обиды. Он просто молча выполнял порученную работу, намереваясь так провести остаток своих дней.

Но именно сегодня затаённая обида на небеса, дремавшая много лет, понемногу начала оживать. Вероятно, причиной тому был страх перед полем боя, где на кону стояла его жизнь, и ужас, рождённый тьмой.

Он бесчисленное множество раз подменял хозяина, но в роли дублёра на поле боя был впервые, и юношеские эмоции нахлынули вновь, разжигая огонь в его груди.

— А-а-а-а!

Именно в этот момент раздался внезапный крик. Вопль, зародившийся в авангарде, эхом пронёсся по горам и ударил Хансу по барабанным перепонкам.

Он инстинктивно выхватил меч, висевший на поясе. За эти доли секунды криков стало больше, и сердце Ханса сжалось ещё сильнее. Противник каким-то образом узнал об их планах и уже ждал в засаде.

В голове стало пусто.

Хоть он и держал меч, у него не было ни малейшего понятия, что и как делать. Впервые в жизни столкнувшись с мыслью о возможной смерти, он лишь дрожал всем телом.

— Граф Каллиста, бегите!

Окрик солдата привёл Ханса в чувство. Оглянувшись, он увидел спины аристократов, вовсю спасавшихся бегством. Поняв, что ситуация не в их пользу, все мчались со всех ног.

Хоть это и показалось ему трусостью, Ханс тоже без колебаний бросился бежать. Пусть его жизнь и была ничтожна, умирать вот так было слишком обидно. Ведь на его месте должен был быть хозяин, а не он.

Ханс побежал, что было сил.

— Ха-а… ха-а…

Из-за веса доспехов бежать было в десятки раз тяжелее обычного. Но ради жизни, желая выжить, Ханс, стиснув зубы, мчался вперёд.

Однако с течением времени расстояние до криков лишь сокращалось. От страха он не смел обернуться и, крепко зажмурив глаза, бежал и бежал.

Внезапно шею обожгло холодом.

Хрусть!

Мысль о том, что в затылке что-то кольнуло, промелькнула одновременно с тем, как его тело рухнуло вперёд. Жгучая боль распространилась от шеи, и в тот момент, когда его лицо коснулось влажной от дождя земли, картины из далёкого детства пронеслись перед глазами, как в калейдоскопе.

«Вот так я и умру?..»

Было обидно умирать вместо хозяина, но чувство тщетности было куда сильнее. Рождённый таким же человеком, он прожил поистине жалкую жизнь лишь из-за разницы в статусе.

Он не мог делать то, что хотел, не мог свободно говорить и даже ни разу в жизни не ел вдоволь то, чего желал.

А теперь ещё и такая смерть.

Если бы только можно было родиться заново, он бы не прожил свою жизнь так никчёмно.

— В следующей жизни я непременно…

Тихий, полный обиды шёпот сорвался с губ умирающего Ханса.