Арка пятая: мандрагора

Почему?

Да почему?

Почему я... должен умереть?

Что я сделал?

Мне ещё кое-что нужно сделать.

В конечном итоге, хоть и хочу сделать, но...

— Эй! Иди!

Толкаемый солдатом в спину муж падает оземь. Он пытается подпереться руками, но обе руки связаны за спиной. К лицу прилипла грязь и в рот тоже попала.

Но если мешкать, то его могут снова жестоко избить.

Муж встал, вложив последнюю силу в обе ноги, которые стали такими тонкими, что того и гляди сломаются.

Затем, укутанный в уподобившуюся ветоши одежду и с подобным захосшему дереву телом, он начал идти, пошатывась, словно сомнамбула.

Перед глазами виселица.

Шаг за шагом муж взошёл по ступенькам.

Свешенная со сложенной деревянной рамы верёвка приближается перед глазами.

Муж вытаращивал глаза под дулом настоящей смерти.

— О-о-ох!

Закричав от страха, он затвердел.

Его, усевшего и не двигавшегося, разозлённый солдат насильно заставил встать и потащил. Затем его вытащили наверх пьедестала и довели под верёвку.

На своём конце верёвка обращалась кругом. Ещё и солдат торопил:

— Шею в верёвку!

Потерявший возможность двигаться, словно он не мог стоять, муж получил уйму пинков со стороны солдата. Так много, что пронеслась мысль, не сломается ли позвоночник.

Широко раскрыв впалые глаза и плюясь кровью, муж обратился к солдату:

— Почему?.. Да почему?! Почему я таким глазам... Что я сделал?!

Вокруг виселицы люди ждали с заполненными нетерпеливым ожиданием глазами. Заполненными диким восторгом глазами они начинали требовать: «ну же, прикочи его».

Схватив воротник мужа, солдат по-хамски улыбнулся, плюя ему в лицо.

— Ещё не знаешь?! Преступление именно «то, что знаешь». Ты попытался расследовать запретное. Твоё преступление заслуживает смерти. Нет?

Само собой разумеется, про запретность ему было известно, поэтому он пытался не допустить, чтобы кто-то узнал содержание исследуемого, однако разнюхали. Предали. Обманули.

— Итак. Понял ведь? Эй, встать!

Муж встал под верёвку. Верёвка цепляется ему за шею. Холод был до содрогания.

Сам обливаемый взором публики, солдат громко объявил вину мужа и приговор к дальнейшей смертной казни.

В следующий миг был сильный толчок в спину.

— А...

Он пал вперёд и его ноги отделились от пьедестала.

Ноги запущены в небо. На шее свешивается весь вес тела мужа.

На глазах всплыли слёзы, он уже и говорить не мог.

«Я лишь... Хотел знать... Только хотел знать!»

Взгрызающаяся верёвка приносила мучения. Он упорно царапал ногтями и метался, но лишь кожа точится, из-за чего верёвка вгрызается ещё сильнее.

Он услышал смех. Посреди гласа народного восторга муж сердито смотрел на небо.

Это был последний увиденный пейзаж.