Арка четвёртая: песчаный кит

— Шантэ! Иди, ведь здесь я с Гароном остановим.

Не хочу! Папа, я не хочу идти! Не хочу оставлять ни папу, ни всех в деревне!

— Нельзя. Шантэ, останешься здесь и тебя схватят, как мать раньше. Ур, позаботься о Шантэ!

Не хочу! Ур, опусти! Папа! Гарон!

— ...чу! Папа! Гарон!

Беспросветная комната. Поднимая взор к потолку, Шантэ несколько раз моргнула. Благодаря слабому лунному свету, проникавшему из окна, смутно распознаётся положение в комнате. Ба, это была привычная взору её комната.

— Это ведь... Был сон...

Неприятный был сон. Сцена её давних болезненных воспоминаний как она есть. Ей хотелось никогда об этом не вспоминать, но воспоминание часто её посещало, словно кошмар.

Шантэ обнимает себя. Тело понемногу тряслось. Пижама прилипла от ночного пота на спине.

Подтянув бывший у талии плед, Шантэ скрючилась в нём. Хоть и должно было быть тепло, тело трястись не перестало.

Страшно... Было невыносимо страшно.

Крики людей. Волна тепла от горящего леса. Запах крови.

Призываемые в реальности, они и сейчас словно ощущались перед глазами как иллюзия.

«Страшно!.. Страшно... Точно»

Полностью облачённая в плед Шантэ встаёт и суёт ноги в обувь под кроватью. Хорошо бы в такое время быть подле Ура. Рядом с Уром можно успокоиться. Шантэ тут же открывает дверь и бежит вниз по ступенькам. Пролетев затем через столовую, она открывает дверь в холле. Окрестности спокойно освещал тусклый лунный свет. Обойдя амбар, она давит весом на его двойную дверь, приоткрывает её и проникает через небольшой открывавшийся проём.

Через окно в потолке проходил лунный свет, благодаря чему в амбаре было не совсем темно. В этом тусклом освещении сверкнуло два больших глаза. Ур. Хорошо, что ты здесь.

— Ур...

Когда Шантэ увидела Ура, её лицо стало понемногу расплываться в улыбке успокоения. С этим я буду в порядке. Чувство успокоения, что она больше не одна, постепенно нагревают замёрзшую от страха душу. И тут зазвучал голос, не принадлежавший Уру.

— Э, э-эм...

Шантэ затряслась от неожиданности. Однако она тут же осознала принадлежность голоса и издала вздох облегчения. На брюхе Ура ничком спал мужчина. Такэто.

— Такэто... — раздалось бормотание.

Особо намерения будить не было, но Такэто, из-за названного имени что ли, застонал «э-эм...» и поднялся.

— А, п-прости... Разбудила?

— Шантэ?

Рассеянный голос. Сонный, возможно. Ещё подумалось, что вот так надо дать ему поспать. Но стоило ей услышать голос Такэто, как вдруг нахлынули сдерживавшиеся чувства.

— Та... кэто...

На конце слова её голос наполнился слезами. Взбежав на тело Ура, Шантэ обняла грудь Такэто. Хоть его тело и было куда твёрже меха Ура, оно было по-схожему тёплым, стало как-то очень спокойно.

— Фуэ?! Э?! Шантэ?

С другой стороны, поскольку Такэто показал сильное волнение, она испытывала сожаление.

— Извини, Такэто, но... Очень страшный сон. Только сейчас мне хорошо, так что... Как успокоюсь, вернусь, так что позволь это «только сейчас». Прошу

Шантэ отчаянно просит. Было ясно, что она создаёт неудобства, но ей хотелось этого, ведь лишь сейчас ей было хорошо. Некоторое время затвердевший Такэто не говорил ни слова, но всё же ответил.

— Понял!.. Оставайся сколько хочешь. Это ведь вообще-то твой дом, Шантэ.

Говоря это, он нежно погладил голову Шантэ. Его неожиданно большая рука была приятной, Шантэ незаметно забыла про страх и спокойно упала в пучину сна.

«После этого возможности подремать не было...»

Уже рассвело. Протирая недосыпанные глаза, Такэто выходит из амбара и потягивается.

Он рассеянно обдумывает произошедшее вчерашней ночью. Вчера в полночь неожиданно в амбаре появилась Шантэ и обняла его. Шантэ, похоже, сразу заснула, но для меня и речи больше не шло о сне, когда она забралась на мою грудь, чтобы меня обнять.

Её грудь и тело были весьма лёгки и мягки, что было приятно, но, видимо, двинься он хоть немного, он бы разбудил бы её, так что он нисколько не мог двигаться.

Э? Шанс? Какой ещё шанс? Что поделать? Время такое. В голове бардак.

Поволновавшись, он пришёл к выводу, что лучше всего, пожалуй, её не будить. Он оставался неподвижен до утра.

Как сказать? Оч-чень устал. Измотанный ещё можно сказать. Несмотря на это, нельзя сказать, что было особо неприятно. Я был удивительно рад, что она попросила меня.

Говоря о Шантэ, открыв глаза, она с беззаботным видом энергично сказала «приготовлю завтрак, что ли» и возвращалась в сторону главного здания. Раз так, то, ах, возможно, ей было хорошо. Такие мысли.

Когда Такэто отправился на работу, оказалось, что голубь, переданный им Дамиану, антикварщику из Филисии, вернулся в хижину для почтового голубя, которая была в королевском дворце. Я оставил Дамиану голубя, попросив отправить его мне, если он найдет какую-нибудь информацию.

В письме Дамиана было написано:

«С недавнего времени в оазисе окрестностей пустыни Гола и городе у большой дороги есть парни, собирающие бандитов с нехорошим прошлым. Видимо, в пустыне Гола идёт крупномасштабная охота на магзверей.»

Тут же он сообщает об этом письме шефу Варваре в конторе надзирателей браконьерства магзверей в королевском дворце. Выпуская тонкий дым кисэру, она хмурит красные брови и издаёт стон: «хм-м»

— Пустыня Гола?.. Да там местами близка государственная граница с империей...

— Империей, госпожа?..

У ещё не очень понимающего географию этого Такэто был изумлённый вид. Держа кисэру в роту, шеф искривляет угол рта.

— Позже взгляни заранее на карту и подтверди. Империя Базинам. Когда-то это была малая страна, называвшаяся княжеством. Около двадцати лет назад произошла революция и называющий себя императором взял страну под контроль. После этого, беря приступом близлежащие страны, эта надоедливая страна быстро расширяется. Страна, которая изначально была нашим соседом, была завоевана, и в итоге мы стали соседями.

— Хе-е...

У Такэто было лишь грубое впечатление о том, какая это поразительная страна, но он в спешке выпрямил спину, когда главная нажала на кисэру и направила на него.

— Кстати, Такэто.

— Да.

— Как Шантэ выглядит последнее время?

— Шантэ?

Неожиданный вопрос, Такэто не знает, что ответить. Неожиданно вспомнилось, как Шантэ выглядела этим утром. Он не был уверен, стоит ли ему это говорить, но он никогда не видел Шантэ такой расстроенной. Видимо, это было лишь исключением. В остальном она всегда яркая, счастливая и жизнерадостная.

— На вид особо не поменялась относительно того, когда она в этой конторе, госпожа.

— Ясно...

Вновь держа во рту кисэру, начальница, будто бы в нерешительности, почему-то посмотрев в окно, вернула взор к Такэто.

— Возможно, стоит и тебе сказать заранее. Я подобрала Шантэ пять лет назад в лесу.

— Э? Подобрала?

Начальница кивает на показывающий удивление голос Такэто.

— Да. Я как раз была тогда в охране границы. Она рухнула вместе с Уром в лесу рядом с границей. На теле Ура было неисчислимое количество ожогов и ран от стрел, он был на грани смерти. У Шантэ, бывшей рядом с Уром, тоже в разных местах были раны и она потеряла сознание.

— Э...

Он вспоминает сказанные ранее слова Шантэ. Она говорила, «мы вдвоём с Уром бежали из родной деревни». Говорила, что много плакала, вспоминая папу с мамой.

— Проблема в месте, где эти двое упали. Это было лес, близкий к границе с империей. Помимо того, у взятой под защиту Шантэ тогда в интонации был имперский акцент, хоть сейчас он и весьма ослаб.

— Иначе говоря... Шантэ с Уром сбежали откуда-то из территории империи... Так думаешь?

Начальница кивает на слова Такэто.

— Уж было бы естественно так думать, наверно. Хотя я не знаю, сколько она помнит. Наверно, нет сомнений, что она ввязалась в какой-то инцидент и сбежала.

Империя Базинам. Похоже, там родная деревня Шантэ? И там и сейчас, наверно, проживает её семья? Есть много интересующих вещей, но Такэто также понимает, что когда дело касается соседней страны, отношения с которой напряжены, невозможно так легко удостовериться и вернуться.