Перед домом Кэниса несколько мужей, поднимая голос, о чём-то спорили.

Перед дверью отец Кэниса. С ним говорил низкий муж в светло-коричневой робе с лысым теменем. Рядом ждёт мускулистый муж, с кожаной брони которого свивает меч. Телохранитель?

Ещё позади него трое. Поскольку они полностью облачены в робы того же цвета, что и у лысого, пол и возраст ясны не были.

— Так или иначе! Сын слаб телом, говорит, ни с кем сейчас видеться не хочет-с! Прошу уйти!

Слышно, как отец Кэниса поднимает голос.

Лысый ещё что-то упорно говорил, но, ругаемый мужем в кожаной броне, с неохотным видом оставил позади дом Кэниса и ушёл в сторону входа в деревню. Боюсь, они сели на бывшую на входе повозку.

Отец Кэниса стоял с гордым и неприступным видом, будто заслоняя дверь, пока они не исчезли из виду. Когда отец, услышав звук копыт и подтвердив их уход из деревни, наконец собравшись вернуться внутрь дома открыл парадную дверь, Такэто приблизился к нему и заговорил.

— Что случилось, сударь? Эти парни тоже Кэниса встретить?

— Ах... Похоже на то, сударь!

С угрюмым ликом отец Кэниса гладит подбородок.

— Похоже на людей церкви богини. Лесной кот их предмет веры или типа того. Говорит-с, «совсем недолго встретиться желаю, так что как-нибудь дай поговорить с Кэнисом», но, увы, Кэнис со вчерашнего вечера прикован к кровати, ему нехорошо.

— Э... Кэнис?..

Вчерашний вечер, это после встречи с Такэто и сотоварищи. Возможно, это причина, и, поскольку заболел, появившееся беспокойство проявилось на лике.

— Н-нет. Забудь. У того дитя тело слабое, часто температура.

Когда отец Кэниса так сказал, из жилых помещений с паникующим видом вышла мать Кэниса. Ея круги под глазами куда толще, чем было видно вчера, ощущается изможденность. Возможно, всю ночь смотрела за сыном и не спала.

— Дорогой, жар Кэниса страшно... Чудовищный, раньше такого не было.

— Ч-чего?.. Немедленно позвать сельского старосту...

— Я пойду звать, сударь. Сейчас у сельского старосты окажется содействие, я как раз отсюда уходил.

Уведомивший об этом Такэто бежит к дому сельского старосты.

Со спины прилетел голос отца.

— Прошу вас!

По прибытие к дому сельского старосты сельский староста как раз собирался поднять лампу с огнём у парадного входа дома.

Хоть староста и казался удивлённым прибежавшему Такэто, услышав от него про Кэниса, со словами «так не пойдёт» быстро вернулся внутрь дома. Когда он вернулся через несколько минут, в руках у него была сумка из изношенной кожи.

Когда Такэто вернулся со старостою к дому Кэниса, родители тут же повели его в комнату Кэниса.

Кэнис лежал на маленькой кровати у окна. Его очень молодое лицо красное, на лбу всплывает много капель пота. Глаза закрыты, поэтому было не ясно, спит или нет, но грубое дыхание оставляло впечатление тяжести.

Староста деревни рядом с кроватью Кэниса тут же открыл сумку и достал деревянную трубу, у которой одна сторона в форме горна. Открыв затем рубашку Кэниса, прикладывает непосредственно эту часть-горн к груди, противоположную сторону кладёт своему уху. Видимо, что-то типа стетоскопа.

Затем, хоть и измерялся жар, хоть и проходила пальпация, а в целом окончив осмотр, вернув рубашку Кэниса на место и нежно накрыв его одеялом, ничего не говоря комнату Кэниса он позади оставил.

Когда мать убедилась в закрытии двери комнаты Кэниса, староста деревни, повернувшись к родителям, заговорил с видом, будто говорить ему сложно.

— Этот случай отличается от обычного жара. Боюсь, в этой области порой видимая местная болезнь лёгких.

Даже со стороны было ясно, как двое в удивлении выпили дыхание.

— Так Кэнис!.. Кэнис поправится?!..

Отец повысил голос, будто набросился на старосту села. Но староста, не меняя беспокойного выражения лица, лишь хранил молчание. Это говорило о низком показателе выздоравливания от этого заболевания.

— Быть не может...

Мать, неспособная этого вынести, обеими руками закрывает лик и начинает рыдать. Отец, сев на корточки рядом, нежно обнял ея плечи. Но и он, сильно прикусивший губы, сдерживал скорбь, это было ясно.

Тяжёлый дух заполнил комнату.

Некоторое время никто не мог заговорить. Но молчание это староста села разорвал словом «кстати».

На его голос тут же отреагировал отец.

— В смысле?.. Есть способ излечить-с?!

— Нет... Э... Но гладко пройдёт не обязательно.

Отец, быстро встав, надавил на старосту села.

— Что угодно подойдёт-с. Даже если поможет вряд ли! Прошу, сообщите что угодно!

Похоже, староста деревни ещё колебался, но под давлением пыла отца нерешительно заговорил.

— Немного ранее, когда пришёл в город Титталт, встретился с давним соратником врачом. Тогда ненароком от того мужа услышал, что где-то врач сделал лекарство, которое зело эффективно против сильного жара. Говорил, когда попробовал использовать его, заполучив его, отправившись к знакомому посреднику, чудесный эффект был. Не ясно, держит ли при себе и сейчас тот муж то лекарство, а особенно, даже если получится получить, будет ли эффективно против этого заболевания... Ничего не ясно. Хоть и не ясно, а кроме этого...

— Прошу вас! Нашему Кэнису тоже это лекарство!

Отец, держа обеими руками плечи старосты села, тряс его. Под тряскою крепко сложенного дровосека-отца тело староста деревни тряслось, как корабль в море.

Видать, ещё больше тряски было бы опасно, так что Такэто, взяв под локоть руки отца, сдержал его.

— Прошу, успокойся. Понимаю ваши чувства, но...

Так сказал Такэто. Отец вдруг пришёл в себя.

— П-прости...

Убрав руки от старосты деревни, теперь он глубоко склонил голову.

— Прошу вас. Ежели безнадёжно, пусть так. Но ничего не сделать не может необходимо! Если дело в деньгах, всё, что имеем, подготовим-с. Если не хватит, возьмём в долг или ещё что!

Рядом выстроилась и мать, с промокшим от слёз ликом аналогично склонившая главу.

— Но... Чтобы добраться в город, даже скачи лошадь без отдыха, только на путь уйдёт половина дня. Ещё половина дня на возвращение. День получается. Болезнь эта отличается быстрым ходом. Симптомы уже усугубляются. Ещё день, будет при себе или нет...

Рассказал он туманно.

В город Титталт Такэто с Шантэ тоже заскочили перед прибытием сюда.

Непременно оттуда до сюда заняло где-то половину дня.

Но это потому что между городом и этою деревнею простирается большое озеро, заставляющее идти в обход. Вспомиается карта, много раз увиденная по пути сюда. По прямой линии не должно было быть такой дистанции.

— Э... вот! Не отправиться ли мне?

На короткую фразу Такэто все на него посмотрели, издав «э?..».

Когда на него обратили внимание, он невольно вздрогнул, но раз высказался, отступать некуда.

— С Уром... С фенриром, на котором мы прибыли, возможно переплыть озеро. К тому же при беге на полной скорости должно быть возможно прибыть и вернуться куда быстрее, чем с повозкою.

— Тогда я!..

На говорящую это Шантэ Такэто ответил с небольшою улыбкою.

— Шантэ, подожди у мистера старосты деревни. Уже смеркается. Ночью будет холодно, ехать верхом на Уре при полной скорости будет весьма требовательно к физической силе. Поэтому иду я!

Раз решили, лучше поторопиться. Такэто тут же отправился в направлении города Титталта.