Подняв перьевую ручку с письменного стола, Такэто выщипал перо.

Остался лишь тонкий белый стержень.

Подняв этот стержень пера перед лицом, он пристально посмотрел с глубоко обдуманным чувством.

«У-у... Всё ещё остаётся лишь это!..»

Не хочется этого делать, но раз не пришло на ум иного хорошего способа, о побеге тоже не идёт и речи. Сглотнув, Такэто убирает затычки из ушей и крепко схватив конец стержня пера прикладывает кончик к дыре своего правого уха.

Где-то в душе он колебался, но если вечно так делать, то лишь излишне испугаешься, а если сделать, то ведь один миг. Убеждая себя таким образом и плотно закрыв глаза, он врезал стержень пера в ухо.

В это время он ощутил как что-то вроде голоса какого-то человека пронеслось мимо уха.

Гос... дин...

— Э?..

Такэто оглянулся вокруг. Это был маленький голос, пусть и угасающий. Голос ни Харона, ни Бриджитты, высокий, как у детей.

Но в комнате кроме меня никого нет. Пробую прислушаться, но из комнаты ни единого шума. Полагаю, дождь с карниза крыши падает, немного слышно шум дождя снаружи.

Подумалось, что это может быть продуктом воображения, вот только тот же голос вновь пронёсся мимо уха.

Почтенный хозяин...

— Э? Что? Кто-то есть?

Сейчас точно слышал. Хоть голос маленький и угасающий, а слово услышано чётко.

«Почтенный хозяин?»

Э, может, это призрак или вроде того?..

Кстати, стоило хоть и поздно, но вспомнить о реальности того, что в этом особняке много трупов лежит, как по телу побежали мурашки. Вдруг стало страшно, ибо испущенный голос будто был совсем рядом со мной.

Но в этой комнате кроме меня никого нет. Вокруг есть письменный стол, на нём мой пистолет. Может, кто-то таится под этим столом? Со страшным предположением пробую заглянуть под стол тоже, но всё ещё ничего не было. Посмотрел в выдвижной ящик стола, но там только кипа бумаг и запасные чернила.

«Что за дела?!»

Чуток плакать хочется.

Возможно, стал психически нестабильным и почувствовал, что услышал несуществующий голос? Такое возможно. Становление нестабильным это само собой разумеется, ведь много трупов людей видел и недавно перед глазами люди падали.

«Как бы там ни было... С этой ситуацией как-то надо справиться.»

Взяв себя в руки, Такэто ещё раз врезал стержень пера в дыру своего правого уха и крепко закрыл глаза.

Затем, после одномоментного колебания, сразу ударил вглубь.

— И...

Острая боль бежит вглуби уха. Тут же вынув стержень он прикрывает ухо ладонью. Вглуби головы покалывает. Вокруг был слышен неясный, маленький звук, словно Такэто был под водой.

Дабы изолировать, насколько это возможно, звук, он разорвал свою барабанную перепонку. По правде говоря, даже если разорвать барабанную перепонку, это не означает, что звук будет полностью не слышен. В то же время он знал о весьма плачевных последствиях для слуха, ибо когда-то давно, в эру службы в кобане, хулиган бил его и тогда барабанная перепонка разорвалась.

Но чтобы она разорвалась по его желанию, такое в первый раз.

Когда оторвал ладонь от уха и попробовал посмотреть на неё, к ней прилипала червонная кровь. Возможно, не особо зная меры, он перестарался.

Стержень пера перекладывается в левую руку. Пока не годится.

Одного уха не хватит. Не хочу уже этого делать, не хочу делать себе больно.

«Но... Не время колебаться. Надо торопиться.»

Решившись, он и в левое ухо врезал стержень пера, разорвав барабанную перепонку.

— Ах, чёрт! Больно! Проклятье!

Такэто бросил удерживаемый стержень пера на пол.

Теперь, когда обе барабанные перепонки разорваны, слышать он стал плохо.

Когда эти уши были набиты затычками, звук стало возможно изолировать куда сильнее, чем недавно. Уже звук снаружи совсем не слышен.

— Хорошо.

При таком раскладе даже войдя в кабинет, наполненный «криком смерти», и не закрывая уши руками он, быть может, сможет остаться в сознании.

Схватив рукоятку бывшего на письменном столе пистолета души, тряхнув набок он достал цилиндр и проверил цвет магкамнепуль, помещённых в дыры формы корня лотоса. Изгибая запястье он вернул цилиндр на место.

Выйдя из комнаты, быстрым шагом он направился к рабочему кабинету. Приблизив тело к двери кабинета, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Как-никак, лишь ослабив слух он не избавил себя от возможности тут же умереть, стоит ему войти в комнату. В любом случае чувствуется напряжение.

Тут, ощутив знак человека, он подняв лицо и перед ним была Бриджитта. Позади нея ещё Харон. Оба смотрели на меня с волнением.

Такэто ответил слабой улыбкой, но, похоже, непременно отвердевший от напряжения умело не улыбнулся. Взведя курок и подняв к лицу, он распахивает дверь спиной. Затем, открыв так, что только он пройдёт, он сразу проскользнул внутрь рабочего кабинета.