«На мой взгляд…» Она на мгновение замолчала, не сводя с него глаз. «Ты безнадёжен».

Этот вывод на мгновение завис в воздухе между ними. Слова прозвучали словно приговор без тени утешения, но и злобы в них не было.

«Спасибо», ответил Кельвиан. «Очень воодушевляет».

Хестия слегка усмехнулась. «Ты хотел услышать моё мнение. А не получить утешение».

«Знаю». Спокойно ответил Кельвиан. Потому что, как обычно, она была права. Он просил честной оценки и получил именно её, а значит, теперь не имел ни малейших оснований жаловаться на неприятную правду.

Она снова повернулась к тропе и продолжила идти прежним размеренным шагом, даже не проверив, следует ли он за ней.

Кельвиан несколько мгновений смотрел ей вслед, после чего двинулся вперёд, поравнявшись с Хестией.

Пока утро постепенно сменялось днём, лес вокруг становился всё гуще. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву и рассыпаясь по земле разрозненными пятнами света, рисовали постоянно меняющиеся узоры. Где-то над ними, таясь меж листвы, перекликались птицы. А далеко впереди, вода веками следовавшая одним и тем же руслом, струилась по камням с усмиряющим журчанием.

Мысли Кельвиана бесконечно возвращались к одной и той же проблеме так и не находя решения. Безнадёжен. Это слово раз за разом всплывало в сознании, всё сильнее давя на него каким-то неприятным чувством.

Разве хоть что-нибудь изменилось? Безнадёжным его сочли ещё в тот день, когда отец решил, что метка Богини Луны делает сына бесполезным. Когда культ Детей Матери Бездны избавился от него швырнув в разлом. Когда он стал Избранным, не имея в теле ни единой капли Божественной Энергии.

Казалось, что сама безнадёжность была его призванием.

По обе стороны тропы теснился подлесок. Стоило ветру лишь коснуться папоротников и низких кустов, как они отзывались тихим шелестом.

Время от времени Хестия останавливалась. Доставала карту, сверялась с заметными ориентирами и убеждалась, что они не сбились с намеченного пути. Кельвиан ждал в нескольких шагах позади, оставляя ей пространство для работы.

Затем она складывала карту и продолжала путь.

Тишина между ними уже не казалась враждебной, скорее задумчивой. Будто оба сказали всё необходимое и теперь просто каждый по-своему, переживали последствия этих слов, не пытаясь продолжать разговор.

День клонился к закату. Солнце неторопливо пересекало небосвод, а тени по мере того, как уходили часы становились длиннее постепенно меняя направление. Тело Кельвиана не ощущало усталости, но разум словно наливался тяжестью. Мысли не желали складываться во что-то цельное и полезное.

Наконец свет начал угасать, а тропа расширилась. Деревья расступились, образовав естественную поляну, словно созданную самой природой с определённой целью: ровная земля, хороший обзор и ручей достаточно близкий, чтобы журчание воды пробивалось сквозь подлесок.

Остальные студенты уже прибыли. Около двух десятков человек, разбившихся по поляне на небольшие группы. На земле были расстелены спальные мешки. Сумки прислонены к деревьям. Вокруг звучали негромкие разговоры людей, весь день шедших по незнакомой местности и сталкивавшихся со всем, что приготовил для них лес.

Когда Кельвиан и Хестия вышли на поляну, головы повернулись в их сторону. Взгляды с разной степенью любопытства и настороженности задерживались на них обоих, а затем чаще всего возвращались к Хестии.

Она без колебаний направилась в центр поляны, уже доставая из сумки блокнот. Её голос разнёсся над зоной привала с привычной властностью.

«Главы групп, доложите мне. Остальные приступайте к сбору хвороста и устройству мест для ночлега».

Все на поляне сразу же пришли в движение. Сидевшие студенты слаженно поднялись и разошлись выполнять порученные задачи. А главы групп собрались вокруг Хестии, образовав неровный полукруг, пока она начала заносить сведения в блокнот.

Кель отстранился, оставив её заниматься делами. Его взгляд почти сразу нашёл Лиора – пшенично-русые волосы которого ловили последние отблески света, а сам он стоял у края поляны, уже разложив на земле спальный мешок.

Когда Лиор заметил Келя, на его лице мелькнуло облегчение. «С тобой всё в порядке».

«Конечно». Кельвиан снял сумку с плеча и опустил её рядом с выбранным Лиором местом. «А что со мной могло случиться?»

«Не знаю. Просто…» Он пожал плечами. «Переживал. Вот и всё».

Кель достал свой спальный мешок и расстелил его на земле. Это ощущалось почти по-домашнему странно. Они устраивались на ночь так, словно происходящее было совершенно обычным, словно вокруг не простирался дикий лес, желавший их смерти.

Вокруг, остальные студенты занимались тем же самым Спальные мешки один за другим появлялись на поляне, собираясь в группы в соответствии с теми, как их распределила Хестия. В центре лагеря росла куча хвороста, а те кто нашёл камни уже выкладывал из них круг для костра.

Наконец Хестия закончила совещание с главами групп, и те разошлись обратно к своим людям, делясь с ними полученными указаниями и замечаниями. Она один раз оглядела поляну, проследив взглядом за всеми приготовлениями, а затем направилась к месту сбора припасов.

Студенты принесли всё, что нашли за день похода – дикорастущие овощи, съедобные коренья, несколько грибов, которые кому-то удалось отыскать.

Хестия осмотрела собранное с тем же вниманием, с каким относилась ко всему прочему. Затем выпрямилась, и её голос снова разнёсся над поляной.

«Сегодня я приготовлю ужин».

Тишина обрушилась на поляну, такая, что на мгновение показалось будто они находятся не в лесу, а в заброшенном склепе.

Все разговоры оборвались на полуслове. Студенты уставились на неё, с выражениями лиц на которых сменялись растерянность и откровенное недоверие.

Наследница Великого Клана. Будущая глава Клана Смерти. Девушка, выросшая в окружении слуг, которые брали на себя любые бытовые заботы. В этот момент, сама предлагала приготовить ужин для студентов-простолюдинов.

Однако никто не возразил.

А что они могли сказать? Что ей, как знатной особе, не пристало готовить? Что происхождение делает её неспособной собственноручно приготовить пищу?

Хестия не обратила внимания на их взгляды. Лишь принялась с присущей ей точностью раскладывать продукты, сортируя овощи и откладывая в сторону то, что требовало иной обработки.

Кель некоторое время наблюдал за Хестией, а затем и сам направился к ней.

Она мельком взглянула на него. «Твоя помощь не требуется».

«Я и не собираюсь помогать». Кельвиан слегка откинулся назад, ясно показывая свои намерения. «Просто смотрю».

Уголки её губ едва заметно дрогнули, почти превратившись в улыбку, а затем она вновь занялась продуктами.

К тому времени костёр уже разгорелся. Пока темнота окончательно опускалась между деревьями, пламя потрескивало, разбрасывая по поляне жар и мерцающий свет. Кто-то достал самый обычный котелок, выданный вместе с остальным снаряжением и установил его над огнём на импровизированной подставке из зелёных ветвей.

Хестия работала с такой отточенной сноровкой, какую нельзя было приобрести за один вечер. Её движения были точными и уверенными.

Кельвиан не мог отвести взгляда. Его завораживала не столько сама готовка, сколько противоречие: человек, чья жизнь должна была пройти вдали от любых бытовых забот, с очевидной уверенностью занимался чем-то столь обыденным.

«Откуда ты умеешь готовить?» Вопрос прозвучал осторожно. «Знатных обычно этому не учат».

Её руки на миг замерли. Нож остановился над разрезаемым овощем, а лезвие поймало свет костра и блеснуло, словно жидкое золото. Затем движение возобновилось, и только закончив нарезку, она ответила.

«Можешь считать это семейной традицией».

Кельвиан ждал, но продолжения не последовало. Хестия лишь методично переложила нарезанные овощи в котелок и потянулась за следующим продуктом.

Похоже она не собиралась развивать эту тему, поэтому и он не стал не стал допытываться.

Готовка продолжалась. В котелок добавили воды и приправы из небольших мешочков, которые Хестия, должно быть, захватила именно с этой целью. Постепенно запах менялся – когда жар превращал разрозненные продукты в настоящую пищу, аромат сырых овощей уступал место чему-то более насыщенному.

Наконец Хестия наполнила из котелка две миски и протянула их ему.

«Держи».

Кельвиан взял миски, обхватив тёплые стенки ладонями. «Спасибо».

Она один раз кивнула и вновь занялась раздачей еды. Студенты уже начали выстраиваться в неровную очередь, привлечённые запахом и предвкушением горячей пищи после целого дня пути.

Кель поднялся, стараясь не расплескать содержимое, и осторожно перебрался через поляну туда, где его ждал Лиор.

Тот уже полностью обустроил место для ночлега – спальный мешок был раскрыт, сумка служила импровизированной подушкой, а всё необходимое лежало рядом в тщательно продуманном порядке. Когда Кельвиан подошёл, Лиор поднял голову, и облегчение явственно читалось в том, как опустились его плечи.

«Я уже думал, ты про меня забыл», сказал Лиор.

«Никогда». Кель опустился рядом передавая ему миску.

Несколько минут они ели в спокойном молчании.

Вокруг другие студенты занимались тем же. Небольшие группы собирались вместе, делились едой и разговорами. Ещё недавно пустая поляна, теперь превратилась в нечто похожее на общину. Временное пристанище для людей, ещё несколько месяцев назад бывших друг другу совершенно чужими.

«Итак». Голос Лиора вырвал Кельвиана из размышлений. «Что ты натворил?»

Кельвиан посмотрел на него. «В каком смысле?»

«Как так вышло, что ты пошёл вместе с леди Хестией?» В небесно-голубых глазах Лиора смешались упрёк и тревога. «Что ты на этот раз сделал?»

«Ничего». Ответ последовал мгновенно.

«Ничего». Лиор повторил это слово так, словно пробовал на вкус что-то неприятное. «И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?»

«Именно».

«Тогда поклянись». Лиор поставил миску на землю и полностью сосредоточился на Келе. «Поклянись Богиней Луны, что ты ничего не сделал».

Требование оказалось неожиданно тяжёлым. Ведь Богиня Луны была покровительницей Кельвиана. Источником его метки и благословения. Ложная клятва её именем была таким кощунством, на которое даже он бы не решился.

Он уже было начал. «Клянусь Богиней Луны, что…»

Как вдруг осёкся.

Разум услужливо подсунул ему образ того, как он напал на Хестию, когда она узнала, что Кельвиан знатных кровей.

Он пытался её убить.

Так что утверждать, будто он ничего не сделал, было не совсем уместно.

Пауза затянулась слишком надолго. На лице Лиора подозрение сменилось торжеством.

«Я так и знал», сказал Лиор. «Ты всё-таки что-то сделал».

«Это не…» Кельвиан подыскивал слова. «Всё сложно. Но теперь мы в хороших отношениях. Обещаю».

«В хороших отношениях». В голосе Лиора отчётливо звучало недоверие. «С наследницей Великого Клана?»

«Да».

«И как именно тебе удалось добиться этих твоих "хороших отношений"?»

Кельвиан задумался. «Мы проводили время вместе. Узнали друг друга получше. Однажды, даже делили постель».

Лиор замер, совершенно неподвижно. Не просто замолчал. Окаменел. Его глаза широко распахнулись, рот чуть приоткрылся, а все мышцы словно разом оцепенели.

Кельвиан почувствовал растерянность. Неужели он сказал что-то не то?

Затем заметил, куда смотрел Лиор.

Медленно обернулся.

Хестия стояла прямо за его спиной. Всего в трёх шагах – достаточно близко, чтобы наверняка услышать каждое его слово. В одной руке она держала миску, над которой всё ещё поднимался пар, а её алые глаза смотрели на Кельвиана с выражением, которое он не мог толком прочесть.

Её лицо застыло, выражая глубокое сожаление о некоторых принятых в жизни решениях.

Затем она отвернулась. И без единого слова направилась обратно к костру. А всем, что в этот момент мог слышать Кельвиан, было лишь шуршание её чёрных одежд, вихрящихся вдоль ног, пока она удалялась размеренным и осознанно сдержанным шагом.

Кельвиан смотрел ей вслед с мыслью, что застряла где-то между осознанием и отрицанием, отказываясь принимать только что случившееся.

Он медленно повернулся к Лиору. «Я всё испортил, да?»

Лиор лишь смотрел на него, но по выражению его лица было ясно: слова «всё испортил» даже близко не передавали масштаб произошедшего.

«Очень…» Наконец произнёс Лиор. «Ты очень сильно всё испортил».