Над ним кто-то возвышался. Чья-то фигура, подсвеченная бледным светом, пробивавшимся сквозь сомкнутые веки и превращавшим окружающий мир в череду красных оттенков и теней. Мысли двигались медленно, и каждая с трудом пробиралась сквозь туман, которого не должно было быть. Богиня Луны лишила его необходимости спать. Даровала бесконечные часы бодрствования. Так почему же его сознанию теперь приходилось буквально продираться силой?

Силуэт пошевелился. Постепенно начали проглядываться черты лица, которые Кель по-прежнему не мог толком разглядеть.

‹Селина..?›

Зрение прояснилось.

Над ним нависало обветренное лицо мужчины, на котором застыло выражение, в равной мере сочетающее раздражение и досадное смирение.

«Доброе утро, болван». Прозвучал голос безо всяких эмоций. «Вставай, пока на тебя кто-нибудь не наступил».

Кель моргнул.

‹Не Селина›.

Его взгляд скользнул над головой трактирщика и упёрся в знакомые деревянные балки. Потолок «Золотого Оленя». А значит…

Он поднялся.

Его взгляд обошёл таверну.

‹Вот тебе и достойное прощание, да?›

Повсюду валялись кружки, некоторые всё ещё стояли, но большинство было опрокинуто. Столы сдвинуты к стенам, стулья перевёрнуты, а люди – знакомые завсегдатаи – распластались в позах, способных причинить боль от одного только взгляда на них.

Один мужчина свернулся под столом, положив голову на чужой сапог вместо подушки, женщина обмякла у очага с приоткрытым ртом и закрывавшими лицо волосами, другой посетитель просто лежал посреди пола на спине, раскинув руки, словно решил, что земля вполне сгодится ему вместо постели.

Сколько же они выпили?

Похоже достаточно, чтобы даже его благословлённое тело в конце концов сдалось.

Кельвиан медленно поднялся, проверяя равновесие. Ноги слушались, хотя и казались менее надёжными, чем обычно. Трактирщик уже отвернулся и, тяжело шагая за стойку, с покорностью человека, который уже видел такое прежде и знал, что ещё не раз увидит вновь, обвёл взглядом своё разгромленное заведение.

«Как ты вообще ещё стоишь?» Голос Келя прозвучал осипшим и хриплым. Будто всю ночь он только и делал, что кричал.

Кричал ли он? Он не помнил.

Трактирщик обернулся, приподняв одну бровь. «Потому что я перестал пить за три часа до того, как вы, идиоты, наконец остановились». Он поднял кружку, осмотрел её и поставил обратно. «Кому-то ведь нужно было следить, чтобы никто из вас не задохнулся в собственной блевотине».

Справедливо.

Кель начал пробираться через зал, переступая через бессознательные тела и лужи пролитого алкоголя. Сапоги слегка прилипали к полу там, где высохшее спиртное оставило после себя липкий слой. В воздухе стоял запах выдохшегося пива и немытых тел.

«Прости за беспорядок», сказал он, добравшись до стойки.

Трактирщик отмахнулся. «Беспорядок можно убрать. Вот после Праздника Основания тебе стоило бы это место увидеть». Он ненадолго замолчал, затем добавил: «Хотя в сегодняшнем хаосе и ты сыграл не последнюю роль».

Между ними повисла тишина. Не неловкая. Просто тишина меж двух людей, которые проводили рядом достаточно времени, чтобы слова временами становились не нужны.

«Скоро уходишь», наконец сказал трактирщик. Это не было вопросом.

«Через неделю».

«Путь неблизкий».

«Четыре месяца туда и обратно».

Трактирщик медленно кивнул, задумавшись. Он потянулся под стойку, достал тряпку и принялся протирать столешницу, которую без серьёзных усилий всё равно вряд ли удалось бы очистить до конца.

«Ты был хорошей компанией», сказал он, не поднимая взгляда. «Не так уж часто сюда заходят ученики, которые просто сидят и разговаривают как обычные люди. Большинство слишком заняты попытками впечатлить окружающих или что-то кому-то доказать».

Эти слова неожиданно тяжело легли на его плечи.

«Спасибо», тихо сказал Кель. «За всё».

Руки трактирщика замерли. Он поднял взгляд и встретился с Келем глазами и в его выражении было что-то похожее на понимание. «Береги себя там. На землях Клана Жизни как и в любом другом месте, хватает опасностей».

«Буду».

«А когда вернёшься…» Уголок рта трактирщика едва заметно приподнялся. «Твоё обычное место будет тебя ждать».

Какое-то тепло разлилось в груди Келя. Незнакомое, непривычное чувство. Обещание возвращения. Ожидание того, что кто-то рассчитывает увидеть его вновь. Место, которое останется его местом даже в отсутствие хозяина.

Уголки губ Келя едва заметно дрогнули.

«Тогда увидимся».

Он повернулся к двери и начал пробираться через разгромленную таверну. А за его спиной трактирщик снова принялся за уборку, размеренными кругам водя тряпкой по столешнице.

Стоило Келю выйти наружу, как на него, словно холодная вода, обрушился утренний воздух. После душного тепла таверны он казался чистым и освежающим.

Дорога обратно в Академию прошла в привычном ритме. Стелла постепенно просыпалась. Торговцы расставляли свои прилавки. А работники двигались с мрачной собранностью людей, что не по собственной воле решили начать трудиться в эти ранние часы.

Кельвиан позволил этому движению нести себя дальше, ровно также, как мысли его бесцельно текли куда-то вдаль.

Следующая неделя прошла без особых событий.

Занятия были посвящены информации о землях Клана Жизни: лекции о строении Вердантхолда, о древних деревьях, составлявших основу города, о политических отношениях между пятью знатными домами. Инструктор Сарен приносила подробные карты, отмечая опасные маршруты и известные места появления монстров. Инструктор Колдер показывал приёмы подходящие для выживания в дикой местности, которые большинство учеников и без того знали, но всё же, решили освежить в памяти.

Каждую ночь Кельвиан по-прежнему приходил на тренировочную площадку, и каждую ночь Хестия всё также ждала его там, обнажив свой алый клинок ещё до того, как он пересекал порог. Их поединки превратились почти в ритуал: она атаковала его без предупреждения, без жалости, а он научился не ждать ни того, ни другого.

Он проигрывал так же неизменно, как и прежде.

Ничего не изменилось. Ничего не улучшилось.

Лиор без умолку говорил о встрече с родителями, и с каждым днём его возбуждение становилось всё заметнее. Остальные ученики тоже готовились по-своему: собирали припасы, проверяли снаряжение и обсуждали возможную стратегию на случай тех или иных испытаний, что будут ждать их на экзамене.

Но мысли Келя были заняты другим.

Ещё один визит в храм. Последний шанс увидеть сестру перед отъездом.

Он придумал правдоподобный предлог: прощальный подарок, что-нибудь, что ознаменует их разлуку на время экзамена. Ничего странного для двух людей, которые неделями разговаривали о самых разных вещах, в этом не было. И ничего подозрительного в том, что человек, называющий себя Наследником Луны, подарит вещь с изображением полумесяца.

Выходной день выдался ясным, воздух был довольно приятным и тёплым. Кель переоделся в обычную одежду, спрятал завёрнутое в ткань ожерелье в карман и покинул территорию Академии, прежде чем кто-нибудь успел спросить, куда он направляется.

За месяцы еженедельных посещений дорога к храму стала знакомой. Ноги сами несли его по знакомому маршруту. Мимо рыночного квартала, где торговцы расхваливали свой товар. Через жилые улицы, где дома теснились друг к другу. За угол, где стоял храм Богини Луны, казавшийся почти забытым, маленьким и неприметным по сравнению с величественными храмами, посвящёнными другим богам.

Рука Келя легла на дверь. Он толкнул её.

Внутри царили привычные тишина и полутьма. В подсвечниках горели свечи, свет которых отбрасывал на каменные стены движущиеся тени. А в самом центре возвышалась статуя с символом Богини Луны.

Перед ней, преклонив колени и сложив руки в молитве, была Лира.

Его сестра.

Иссиня-чёрные волосы свободно спадали ей на плечи. На ней было простое платье, без украшений и излишеств, ничего такого, что кричало бы о её знатном происхождении. В её позе застыла осторожная неподвижность искренне верующей, а не той, кто лишь исполняет положенный ритуал.

Кель остановился в дверях, наблюдая за ней. Его грудь сжалась от чувств, которые он не знал как описать.

Завершив молитву Лира повернула голову. Он встретился с ней взглядом, с холодными, голубовато-серыми и матовыми глазами, до боли похожими на глаза их матери. На её лице тут же вспыхнуло узнавание, а затем и улыбка, преобразившая всё её лицо.

«Ты пришёл», сказала она, быстро поднимаясь и нервными движениями разглаживая платье. «Я надеялась, что ты придёшь».

«Я всегда прихожу». Кель прошёл вперёд и устроился на своём обычном месте на скамье неподалёку от алтаря. «Почему сегодня должно быть иначе?»

«Не знаю. Я просто…» Она села рядом, настолько близко, что их плечи почти соприкоснулись. «Я рада, что ты здесь».

Они вернулись к привычной манере разговора, хотя сегодня в Лире чувствовалось что-то рассеянное: её фразы обрывались, пальцы беспокойно перебирали складки платья. Она то и дело поглядывала на статую, словно та могла дать ответ на ещё не заданный вопрос. Кель это заметил, но не стал давить, позволяя тишине сделать то, чего не могли слова.

Разговор тек легко. Так легко, как бывает только после долгих недель и месяцев постоянного общения.

Затем выражение её лица изменилось, в нём проступила неуверенность.

«На следующей неделе у меня день рождения», тихо сказала она.

Сердце Келя сжалось. Разумеется, он знал. Даже отсчитывал дни, делая вид, будто ему всё равно. «Правда?»

«Да». Она принялась перебирать складки платья, пока пальцами не нашла торчавшую нитку. «Я хотела спросить…» Она глубоко вдохнула. «Ты придёшь? Отпраздновать со мной?»

В её голосе одновременно звучали надежда и тревога.

«Это всего лишь небольшая встреча», поспешно продолжила она. «Моя мать и слуги. Ничего особенного. Просто…» Она снова замолчала. «Для меня это много значит. Если ты придёшь».

Ни одного друга, с внезапной болью понял Кель. У его сестры не было друзей. Только их мать и слуги, которым платили за то, чтобы они были к ней добры.

Осознание этого с неприятной тяжестью осело где-то в его сознании.

«Я не смогу», сказал он. Слова прозвучали немного грубее, чем он рассчитывал. «Прости».

Взгляд Лиры изменился. Надежда, только зажигавшаяся в её глазах, померкла, уступив место смирению. Будто она ожидала именно этого ответа, но всё равно позволила себе надеяться.

«О». Голос стал тише, осторожнее. «Ничего. Я понимаю».

«Нет, дело…» Кель заставил себя продолжить. Объяснить, а не оставить её с мыслью, будто он просто отверг приглашение. «Последний экзамен Академии начинается через несколько дней. Мы отправляемся на земли Клана Жизни. Дорога туда и обратно займёт четыре месяца. В день твоего рождения меня не будет в Стелле».

Хоть разочарование никуда и не исчезло, на её лице появилось понимание. Она медленно кивнула, опустив взгляд.

Кель смотрел, как она пытается взять себя в руки. Как заставляет себя улыбнуться, хотя по её глазам всё и так было понятно.

Он не выдержал.

«Я кое-что тебе принёс», быстро сказал он. Он достал из кармана свёрток и протянул ей. «Это… прощальный подарок. На время моего отсутствия».

Глаза Лиры расширились. Она осторожно взяла свёрток, словно тот мог разрушиться от неосторожного движения. Пальцы нашли край ткани, и она медленно развернула её.

В свете свечей блеснуло ожерелье: серебряная цепочка с подвеской в виде полумесяца. Простая, но искусно выполненная.

«Я…» Голос Лиры дрогнул. «Оно прекрасно».

«Я выбрал его потому, что…» Кель на мгновение замолчал, подбирая слова. «Потому что, когда у меня ничего не осталось, ни дома, ни семьи, ни даже причины продолжать дышать, она была рядом. Не говорила громких слов. Ничего не требовала. Просто… была. Как лунный свет, который находит тебя даже в самой глубокой тьме». Он указал на подвеску. «Она не избавила меня от боли. Не пообещала, что всё станет лучше. Но дала мне то, за что можно было ухватиться, до тех пор пока я вновь не смог встать на ноги. Лишь этого я желаю и тебе».

Пальцы Лиры сомкнулись вокруг ожерелья. Несколько долгих мгновений она смотрела на него, пока в уголках глаз не выступили слёзы.

«Спасибо», прошептала она. «Это…» Она подняла на него взгляд, и благодарность в её глазах заставила Келя почувствовать тяжесть в груди. «Для меня это очень много значит».

Она осторожно застегнула ожерелье на шее. Полумесяц лёг у ключицы, точно там, где ткань платья соприкасалась с кожей. Лира легко коснулась подвески, будто проверяя её вес, и снова улыбнулась. На этот раз искренне.

Но затем выражение её лица вновь изменилось. Стало серьёзнее. А неуверенность в нём уходила гораздо глубже, чем вопросы о дне рождения или прощальном подарке.

«Можно я кое о чём спрошу?» Её голос стал тише. Слегка нерешительным.

«Конечно».

«Как ты думаешь…» Она вдохнула. «Как ты думаешь, в день рождения Богиня Луны выберет меня?»

Этот вопрос лёг на душу с чудовищной тяжестью.

Этот день рождения был не просто поводом для праздника. Он знаменовал её пятнадцатилетие. Возраст, когда приходило Божественное Призвание. Когда один из семи богов либо отмечал человека своим знаком, либо проходил мимо него, словно того вовсе не существовало.

И Кельвиана не будет рядом, когда это произойдёт. Он не увидит, как сестра получит благословение, или как столкнётся с сокрушительным разочарованием, если боги отвернутся от неё. Не сможет поддержать её, утешить или сделать хоть что-нибудь.

От этой мысли внутри становилось пусто.

«Никто не может предсказать волю богов», осторожно и честно ответил он.

Лира медленно кивнула, хотя было ясно, что она надеялась услышать другое.

Кель продолжил, не сумев остановиться. «Но в моих глазах…» Он прямо встретил её взгляд. «Ты более чем достойна стать Избранной. Любому богу повезло бы заполучить такую Избранную».

Она всё же не смогла сдержать слёз. Но быстро вытерла их, словно смутившись собственной слабости.

«Спасибо», снова сказала она. «За эти слова. За…» Она слегка обвела рукой вокруг, охватывая подарок, их разговор и всё остальное. «За то, что ты мой друг».

Друг. Это слово пронзило его. Потому что он не был ей другом. Он был её братом. Настоящим братом, сидевшим рядом с ней с чужим лицом и делавшим вид, будто не знает её так, как родной брат должен знать сестру.

А она ничего не подозревала.

После этого они какое-то время сидели молча. Храм окружал их привычным терпением.

Наконец Лира поднялась. Поправила платье. Ещё раз коснулась ожерелья, словно убеждаясь, что оно действительно существует.

«Мне пора», сказала она. «Пока мама не начала волноваться».

Кель тоже поднялся. Вместе они направились к выходу, и их шаги тихо отдавались эхом по камню.

У двери Лира обернулась. «Береги себя, хорошо? Во время экзамена».

«Хорошо».

«А когда вернёшься…» Она улыбнулась – едва заметно, но искренне. «Приходи. Расскажешь мне о землях Клана Жизни. О древних деревьях, деревнях и обо всём, что увидишь».

«Обещаю».

Она проскользнула через дверь выйдя на улицу. Кель успел поймать её улыбку – маленькую, беззащитную, такую, какой она, вероятно, даже не замечала за собой, а затем её тёмные волосы исчезли в послеполуденной толпе Стеллы.

Кельвиан так и остался стоять в дверях, глядя ей вслед. Единственному человеку, которого он всё ещё считал своей семьёй.

«С днём рождения, сестрёнка».