Подходя к дому, Чжи Ю, совсем не по-детски, тяжело вздохнула. Она понятия не имела, зачем Хантер позвал её в домик на дереве, но предчувствовала что-то неприятное и хлопотное.

Хантер всегда был настойчив в своих желаниях и упорно донимал её до тех пор, пока она не сдавалась.

«Лучше бы он позвал меня в пентхаус», — подумала Чжи Ю.

С прошлого года, после рождения сестры Хантера, Дейзи, Чжи Ю перестала избегать его дома. Она всегда мечтала о младшей сестре, а Дейзи, пахнущая молоком и забавно дрыгающая ручками и ножками, была просто очаровательна.

Приходя к нему в гости, Чжи Ю под любым предлогом сбегала в комнату Дейзи. Она играла с малышкой, которая только начинала учиться ходить, а перед уходом заглядывала в игровую, чтобы выбрать книгу и забрать с собой.

Хантер обычно не обращал внимания на то, когда она входила и выходила, если только не просил почитать ему вслух.

— Неужели он опять хочет, чтобы я ему читала? — пробормотала себе под нос Чжи Ю и нехотя положила свой рюкзак на скамейку в прихожей.

Хантер уже умел читать сам, но всё равно часто протягивал ей книгу и приказывал прочитать её вслух. Похоже, она стала для него ходячей аудиокнигой.

Однажды Чжи Ю пожаловалась на это Э Чжон, но та только отмахнулась и отругала её:

~ Эй, в этом мире ничего не бывает просто так. Ты читаешь все книги в его доме, так что считай это платой и читай ему, когда он просит. Что тут такого сложного?

Ещё больше Чжи Ю раздражало то, что, как только она, уступив уговорам и угрозам, начинала читать, Хантер тут же терял интерес и принимался висеть вниз головой на турнике или заниматься чем-то другим.

Чжи Ю чувствовала себя так, словно читает в пустоту. Она бросала на него осторожные взгляды и замолкала, а он, в этот момент жонглировавший теннисными мячиками, ронял их с глухим стуком и мрачно хмурился.

— Продолжай, пока я не скажу тебе остановиться, — обычно говорил он.

Во время прошлого визита Чжи Ю охрипла, пока читала ему три главы фэнтези-романа по мотивам греческих мифов.

«Может, он хочет, чтобы я прочитала следующую главу, поэтому позвал?»

Чжи Ю никак не могла понять, почему Хантер не делает этого сам, если умеет. Ей даже приходила в голову мысль, что он плохо соображает, но во время занятий с репетитором по математике она убедилась, что это не так.

Решив больше не пытаться его понять, Чжи Ю с обречённым видом потянула Сун Е за рукав.

— Госпожа Квон, я пойду в домик на дереве.

— Сейчас? — удивлённо спросила Сун Е, глядя на неё из-под морщинистых век.

— Да. Хантер позвал меня на минутку. Наверное, хочет, чтобы я ему почитала.

— Хантер? Ах, ну, хорошо. Возвращайся скорее. Я пока приготовлю что-нибудь перекусить.

Сун Е уже знала, что в их доме на все просьбы Хантера нужно давать только зелёный свет.

— Хорошо, я скоро вернусь!

Чжи Ю прошла по коридору, открыла тяжёлую железную дверь, ведущую во внутренний двор, и вышла на улицу.

Солнце освещало бронзовую скамейку с изящными изгибами, стоявшую около каменного фонтана. И фонтан, и скамейка были здесь с 1920-х годов, когда только построили этот дом.

В углу двора стоял домик на дереве высотой со взрослого человека. В их многоэтажке было мало детей, в основном там жили пожилые люди. А поскольку двор находился внутри здания, посторонние сюда не заходили. Поэтому это место стало чем-то вроде личной игровой площадки для Хантера и Чжи Ю.

Под домиком, в пространстве между длинными опорами, была обустроена прямоугольная песочница, где они раньше играли. Там всё ещё лежали наполовину засыпанные песком жёлтая лопатка и треснутое синее пластмассовое ведерко, оставшиеся с тех времён, когда Хантер играл ими в детстве.

Изогнутая, как хобот слона, горка вела от домика на землю, а с перекладины, установленной на крыше, свисала круглая автомобильная шина и покачивалась на ветру.

Хантер всегда ходил быстро, а Чжи Ю нарочно шла медленно, поэтому он должен был добраться до домика раньше неё. И действительно, она услышала знакомый ритмичный, но глухой стук, словно кто-то бил по деревянной доске.

Чжи Ю знала, что Хантер всегда носил с собой — либо в кармане, либо в сумке — теннисные мячики и сейчас бросал их в стену, чтобы скоротать время. Но стук звучал как-то нерегулярно и нервно.

Чжи Ю остановилась у лестницы и, сделав глубокий вдох, на мгновение задумалась.

Ей было интересно, зачем Хантер её позвал, но в то же время она боялась узнать причину. Однако сегодня любопытство взяло верх над осторожностью.

Когда Чжи Ю поставила ногу на лестницу, перекладина скрипнула. Звук отскакивающего мяча от стены домика тут же прекратился.

Медленно поднявшись по лестнице, Чжи Ю слегка наклонила голову и вошла внутрь. Ещё в прошлом году ей не приходилось наклоняться, но, видимо, она подросла.

На улице было ослепительно светло, а в домике царил полумрак. Чжи Ю несколько раз моргнула, чтобы привыкнуть к темноте.

Игрушечная кухня, игрушечная гостиная и маленький диванчик. Всё осталось прежним, но Хантер, развалившийся на диване в неловкой позе, выглядел здесь чужим. Он обычно играл на крыше домика, а внутрь почти не заходил. Говорил, что-то вроде: «Здесь тесно и душно, так что это вовсе не весело».

— Чжу Паркер. Почему ты так долго? — даже не поздоровавшись, спросил Хантер недовольным тоном.

Чжи Ю слегка поморщилась.

«Чжу Паркер».

Хантер теперь умел правильно произносить её имя, но, видимо, специально называл именно так, потому что она его раздражала. Каждый раз, когда это происходило, Чжи Ю вспоминала, как однажды он сказал ей шёпотом: «Я ненавижу тебя, Чжу Паркер».

Она много раз просила называть её английским именем – Оливия, – или хотя бы правильно произносить корейское имя, но он делал вид, что не слышит.

Чжи Ю тоже не стала здороваться и сразу перешла к делу:

— Зачем ты меня позвал?

В этот единственный вопрос Чжи Ю вложила все свои обиды и раздражение, на которые вообще была способна. Ей хотелось сказать ему, чтобы он не смел заговаривать с ней при других детях и делать вид, будто они общаются, но сдержалась. И причина заключалась не в отсутствии смелости. Чжи Ю знала Хантера с самого раннего детства, так что уже не боялась ему возразить.

Просто в книгах, которые она читала, так обычно говорили только типичные «mean girl*», которые издевались над главной героиней. И девочка, слышавшая эти слова, всегда получала глубокую моральную травму.

[Прим. Пер. mean girl (англ.) – стервозная, злобная девчонка.]

Чжи Ю не хотела становиться похожей на каких-то там «mean girl».

«Хотя этому эгоцентричному Хантеру Хэмилтону наверняка всё равно», — подумала она.

«Эгоцентричный» — это слово она недавно вычитала в книге, и ей сразу же на ум пришёл Хантер, в качестве первой ассоциации.

Казалось, что Хантеру Хэмилтону, у которого всё и всегда получалось, никто не мог причинить боль, кроме него самого.

Чжи Ю отодвинула небольшой стул, стоявший рядом с игрушечной гостиной, и села как можно дальше от него.

Хантер развалился на диване, закинув руку на спинку. Хотя, вообще-то, это было любимое место Чжи Ю.

Даже зная об этом, он всё равно занял его целиком, и её это раздражало.

— В субботу турнир, — вдруг выпалил Хантер.

— …

Чжи Ю молча моргнула, глядя на него пустым взглядом.

С прошлого года Хантер начал участвовать в региональных турнирах для детей до двенадцати лет, которые проводились два раза в месяц.

Лорен дважды приглашала Э Чжон и Чжи Ю посмотреть на его игру. Так что в этом факте — что Хантер собирается снова участвовать — не было ничего нового.

— Турнир, говорю! — повторил он с досадой.

Только тогда Чжи Ю медленно открыла рот:

— И что?

— Приходи.

— Куда?

Он процедил слова сквозь стиснутые зубы:

— На турнир.

Его ярко-голубые глаза, светящиеся даже в темноте, словно лазерные лучи, прожигали её насквозь. Чжи Ю, потеряв дар речи, ошеломлённо открыла рот и нахмурилась.

— Ты ради этого позвал меня в домик на дереве?

Хантер впервые взял в руки теннисную ракетку в четыре года благодаря своему отцу, Джерарду Хэмилтону.

Теннис — семейная традиция Хэмилтонов, и Джерард в школьные годы даже стал капитаном теннисной команды в Алтоне.

Хантер дважды в неделю после уроков посещал теннисную академию на острове Рэндаллс, а в восемь лет ему предложили присоединиться к группе «элитных» игроков.

Он так этим гордился!

Чжи Ю тогда не понимала, почему Хантер так взволнован, что даже прыгает о радости. Однако семья Хэмилтон, узнав о таланте своего наследника, быстро начала действовать и обеспечила ему всестороннюю поддержку.

Самый нижний из трёх этажей, занимаемых семьёй Хэмилтон, назывался «подвал». Там располагались комнаты для прислуги, винный погреб, кладовая и склад для крупногабаритных вещей.

Прошлым летом началась масштабная реконструкция и расширение подвала, в результате которых там появился теннисный корт, оснащённый самой современной техникой, включая машину для подачи мячей. Рядом с кортом оборудовали тренажёрный зал, которому мог позавидовать любой профессиональный спортсмен. Всё это было готово к декабрю того же года, и с тех пор Хантер занимался там с личным тренером.