Диалоги на корейском языке обозначены «~», а на английском привычным «—», в кавычки заключаются мысли, курсивом выделяются события и речь героев в прошлом. 

* * *

Без трёх минут девять утра. 

Чжи Ю, закинув на плечо холщовую сумку с книгами и домашними заданиями, остановилась перед входной дверью.

~ Я пошла.

~ Ох, хорошо. Удачи. Учись прилежно. Если задержишься, позвони. Cкажу папе — он приедет за тобой.

Э Чжон, распластавшаяся на диване и смотревшая корейскую драму на Netflix, локтем подтолкнула Алана, который рядом читал журнал «The Wall Street». Алан понял намёк и кивнул.

— Хорошей дороги, Либби-Добби (1). Если задержишься, папа приедет за тобой.

Алан совсем не говорил по-корейски, но удивительным образом по интонации как-то улавливал, что именно Э Чжон и Чжи Ю обсуждали.

— Всё в порядке, папочка, — ответила она по-английски. — Когда я закончу, Хан… друг сказал, что подвезёт меня домой.

Только тогда Э Чжон оторвала взгляд от экрана, заинтересованно посмотрев на дочь.

~ Правда? Кто это? Он из богатой семьи?

~ Э? Д-да…

Чжи Ю, испытывая лёгкие угрызения совести, что-то неопределённо промямлила. Всё же Хантер — ребёнок из богатой семьи.

Э Чжон широко улыбнулась и помахала ей рукой.

~ Ладно. Давай беги, а то опоздаешь.

Алан отложил журнал, улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй.

— Хорошего дня, Либби!

Чжи Ю, чувствуя мучительное чувство вины, вышла из дома и направилась в лобби.

В пятницу вечером она сказала Э Чжон, что в воскресенье утром идёт к однокласснице делать школьный проект и, скорее всего, вернётся поздно. Так ей и дали разрешение.

Она действительно собиралась делать проект по истории США и домашку по английскому во время турнира, так что это была не совсем ложь.

Последнее время с Хантером на турниры ездил не кто-то из родителей, а его тренер — Джейк Лэнгдон. Иногда родители всё же приезжали. Но на эти выходные Лорен, как пластический хирург, уехала на конференцию в Питтсбург, а Джаред улетел в Сингапур по крупному проекту, связанному с недвижимостью, — по крайней мере так сказала Э Чжон.

Если бы Чжи Ю вдруг заявила, что отправляется на турнир, мать засыпала бы её вопросами, с которыми невозможно было бы справиться.

«Как это «пригласили»? Почему только тебя? Я думала, вы с Хантером не ладите — когда вы успели подружиться?»

Нет никого надоедливее и настырнее, чем Э Чжон, когда её что-то заинтересует. В худшем случае эта назойливая женщина могла бы даже напроситься поехать вместе с ними.

Но главное — рассказывать про «джинкс» Хантера нельзя было ни под каким предлогом.

«Ну кто в это поверит? Это же… просто нелепо».

Хантер, искренне верящий в предматчевые суеверия, и она — уже несколько лет пляшущая под его дудку… Чжи Ю не могла объяснить это никому другому, так как сама ничего не понимала. И оттого, что до сих пор не смогла вырваться из оков этого нелепого джинкса, её пробирало чувство ненависти к себе.

Когда Чжи Ю вошла в лобби, Хантер вышел из частного лифта с длинной теннисной сумкой за спиной. На его запястье, как всегда, был тёмно-синий браслет.

Точно такого же цвета браслет был на нём во время первого выигрыша. В шкафу он держал сотни точно таких же, и перед каждым турниром надевал новый.

Переглянувшись, они обменялись едва заметными кивками — словно случайно встретились. А затем с разницей в несколько секунд раздельно вышли из здания, будто не собирались ехать вместе.

Хантер вышел первым. На углу Пятой авеню он приоткрыл багажник чёрного внедорожника и загрузил туда свою теннисную сумку.

Чжи Ю почувствовала себя почти преступницей, совершающей что-то тайное. Она ускорила шаг, низко опустив голову, чтобы кто-то случайно не увидел.

Стоило ей нерешительно остановиться рядом с машиной и нервно сжать ремни тяжёлой холщовой сумки, которые больно врезались в плечо, как Хантер захлопнул багажник и посмотрел на неё. Затем открыл заднюю дверь и кивнул.

— Садись.

— А? Д-да… Спасибо.

Едва Чжи Ю забралась на заднее сиденье, Хантер резко захлопнул дверь, обошёл машину и сел с другой стороны. Она только мысленно покачала головой.

«Вот что значит сила воспитания…»

Хантер Хэмилтон, который когда-то вёл себя как ребёнок, выросший среди волков в лесу, теперь и впрямь стал похож на нормального человека. Хотя она собственными глазами видела его перемены, всё равно это казалось непривычным.

— Доброе утро, Оливия! — повернувшись, широко улыбнулся водитель семьи Хэмилтонов, Диего Рамирес.

— Доброе утро, Диего, — ответила Чжи Ю, тоже слегка улыбнувшись.

— Едем.

По сигналу Хантера Диего вывел машину на пустынную в воскресное утро Пятую авеню. Они сидели рядом на заднем сиденье и какое-то время просто смотрели на проносящийся за окном пейзаж.

Когда каменная стена Центрального парка осталась позади и они въехали в Мидтаун, Чжи Ю хоть и с сомнениями, но всё же спросила:

— Куда мы сейчас едем?

Хантер медленно повернул к ней голову и равнодушно ответил:

— Глен-Коув.

«Господи, думаешь, все поймут, просто услышав название места? Я понятия не имею, где это…» 

— А-а… И где же это?

Его бровь чуть заметно приподнялась.

— Лонг-Айленд.

— Это рядом с вашим летним коттеджем?

В семье Хэмилтонов называли летним коттеджем (2) огромный колониальный особняк на берегу Саутгемптона, построенный на участке в тридцать акров. Традиция пошла ещё с 1920-х, когда их предок купил землю у моря, поставил небольшой домик и стал звать его «коттеджем».

— Нет. Коттедж в Саутгемптоне, а Глен-Коув — севернее, за Манхассетом.

— Понятно… А отсюда сколько ехать?

Хантер пожал плечами.

— Если не будет пробок — около часа.

Чжи Ю кивнула. Было удивительно — говорить с ним спокойно, без сарказма. И всё равно немного неловко.

— Эм… А тренер?

— Встретимся прямо на корте.

— А.

«Значит, нам придётся ехать только вдвоём». 

Чжи Ю положила холщовую сумку себе на колени, порылась в ней и достала книгу. Когда не знаешь, что сказать — остаётся только читать.

— Что ты вообще с собой тащишь?

— Книги, домашку, ноутбук. И ещё немного перекуса?..

Хантер нахмурился и спросил:

— Какая ещё домашка?

— Эм… по английскому. Нужно прочитать пьесу Артура Миллера «Суровое испытание» и написать черновик эссе. А ещё для командного проекта по истории — закончить часть анализа о видах и различиях североамериканских переселенцев XIX века.

Он задумался, тяжело выдохнул, и вдруг начал объяснять, что его ждёт сегодня на турнире.

— Отборочные я уже все прошёл. Сегодня осталось только два матча — полуфинал и финал. В полуфинале соперник лёгкий, я его уже обыгрывал. Но финал другой разговор. Он входит в топ-3 национального рейтинга до 17 лет, он блю-чи́п (3) — самое высокое звено для рекрутинга университетами — и UTR у него выше моего. Разумеется… — Хантер сделал паузу и самодовольно вскинул подбородок, — в этот раз выиграю я.

На «хантеровском» (4) это означало, что когда-то он уже ему проигрывал.

— Эм… окей. Удачи тебе.

Он тут же помрачнел.

— Ты же мой джинкс. Зачем ты желаешь удачи?

Чжи Ю смутилась.

— А, да. Точно. Ну… тогда просто победи и стань чемпионом.

— Само собой, — пробормотав это в тоне «оно и так ясно», он постучал указательным пальцем по её книге. — Поэтому до конца полуфинала постарайся всё закончить.

— …А?

— Во время матчей больше никаких книг, засунутых себе в нос. Я дам тебе время сделать домашку, но на финале — всё откладываешь и смотришь только на меня. Не своди с меня глаз и смотри, как я побеждаю. Поняла?

— …

Когда она ошеломлённо моргнула, не зная, что сказать, он снова надавил:

— Отвечай мне, Чжу Паркер.

— Ладно! Ладно, поняла…

Только тогда уголки его губ едва заметно приподнялись, и он, наконец, удобно откинулся на спинку сиденья.

***

К тому времени, как они добрались до Глен-Коув, в окна начал стучать мелкий дождь. Небо затянулось облаками, а затем вернулся непредсказуемый весенний ливень, который лил последние несколько дней. К счастью, сегодняшний матч проходил в помещении.

Из-за дождя Диего припарковал машину у входа, а не на парковке. Пока Чжи Ю складывала книги и тетради в сумку, Хантер первым вышел из машины и достал из багажника свою теннисную сумку и мини-холодильник. Когда Чжи Ю открыла дверь машины и вышла, её встретил хриплый голос.

— Доброе утро, Хантер!

Это был Джейк Лэнгдон, тренер Хантера по теннису. Чжи Ю раньше брала у него частные уроки на протяжении двух лет, поэтому была с ним знакома. Джейк выглядел удивлённым, увидев Чжи Ю, выходящую из машины.

— И кто же это? Оливия! Давно не виделись!

— Здравствуйте, мистер Лэнгдон, — робко поприветствовала Чжи Ю тренера, которого давно не видела.

Его выбрали для Хантера в результате строгого отбора семьи Хэмилтон. Джейк являлся бывшим чемпионом NCAA (5) и талантливым тренером с блестящей карьерой. Он даже работал с теннисными командами Лиги плюща.

Джейк провёл их в зал ожидания рядом с вестибюлем, а затем с любопытством спросил:

— Оливия, ты пришла поболеть за Хантера?

— А? Ну… да, — неопределённо ответила Чжи Ю. 

Джейк многозначительно улыбнулся и перевёл взгляд с неё на Хантера. Выражение его лица было типичным для взрослых, которые смотрели на подростков. Оно буквально говорило: «Не переживайте обо мне. Я просто сделаю вид, будто ничего не понимаю, пока вы мне сами не расскажете». 

«О, ну нет! Всё ведь не так… Кажется, Мистер Джейк неправильно понял», — подумала Чжи Ю.

Ведь если бы он спросил, Хантер и Чжи Ю обрубили бы подобные мысли прямо на корню.

* * *

[Пояснялки переводчицы:

1. «리비더비» — обращение папы «Либби-Добби» я переводила прям по буквам, почему она «Добби» - не имею понятия, может, отсылка к Гарри Поттеру. 

2. «Summer Cottage» — летний коттедж. В оригинале это передаётся иронично: семья Хэмилтонов называет огромный особняк «коттеджем». 

3. Blue Chip (블루 칩) — термин, обозначающий спортсмена, стоящего на первом месте в приоритетах университетского рекрутинга.

4. «헌터어» — автор буквально использует слово, обозначающее «хантеровский» язык.

5. NCAA — Национальная ассоциация студенческого спорта.]