Прошло больше половины последнего триместра на третьем году обучения. Наступил май.

Густая листва Центрального парка шелестела под лёгким весенним ветерком. Ленивые лучи солнца скользили по поверхности старинных известняковых зданий на Пятой авеню со стороны парка.

Сегодня Чжи Ю впервые в этом году надела под школьное платье своей летней формы рубашку с короткими рукавами. Э Чжон сказала, что не сможет забрать её из школы, так как будет занята волонтёрской работой в организационном комитете на школьной благотворительной ярмарке, поэтому вызвала госпожу Сон Сун Е.

Сун Е, которой было уже далеко за шестьдесят, часто подрабатывала няней Чжи Ю с самого её рождения. Хотя женщина прожила в Америке почти тридцать лет, она всё ещё плохо говорила по-английски. Но именно няня сыграла огромную роль в том, что Чжи Ю так хорошо знала корейский.

Чжи Ю, которая обычно была очень стеснительной, чувствовала себя комфортно рядом с тёплой и располагающей к себе Сун Е. С няней она могла болтать без умолку, как обычная девочка её возраста. Когда Чжи Ю шла в сторону Пятой авеню, держа за руку Сун Е, перед ней из ниоткуда возникло лицо Хантера.

— У-а-а! — она вздрогнула от испуга и остановилась.

— Как только вернёшься домой, сразу иди в домик на дереве, — прошептал Хантер ей на ухо, пока она стояла возле него, сжавшись в комочек.

Глаза всех детей вокруг устремились в их сторону.

Даже не дождавшись её ответа, Хантер растворился в толпе школьников так же внезапно, как и появился.

«Идти в домик на дереве?»

Во внутреннем дворе их многоквартирного дома был домик на дереве с горкой. Казалось, Хантер имел в виду именно его.

Обычно, когда они играли в игровой комнате, и Хантеру надоедало, Роза отводила их во двор, вэтот домик. Хантер был подобен огненному шару, изрыгающему пламя во все стороны.

За то время, пока Чжи Ю пару раз скатывалась с горки и забиралась на качели, чтобы поболтать ногами, он, не в силах сдержать взрывную энергию, сконцентрированную внутри, многократно взбирался на крышу домика, расставлял руки в стороны, словно собираясь взлететь, и прыгал вниз.

Чжи Ю чувствовала себя измотанной от одного лишь наблюдения за Хантером, поэтому она быстро сдавалась и пряталась внутри домика, чтобы тихонько почитать там книги.

Хантер тоже больше предпочитал носиться на свободе, переворачивая детскую площадку вверх дном, чем играть с надоедливым книжным червём. Поэтому, даже находясь в общем пространстве, они играли порознь.

Это был первый раз, когда Хантер сам предложил ей встретиться. Хотя и без того они виделись слишком часто.

«Почему он сказал мне идти именно в домик на дереве?»

Пока Чжи Ю стояла в растерянном состоянии, перед ней вдруг возникло ещё чьё-то лицо.

— Оливия! Ты дружишь с Хантером Хэмилтоном? — спросила Сиенна.

Её большие небесно-голубые глаза светились от любопытства. Она была самой популярной девочкой среди всей параллели третьего класса.

От удивления Чжи Ю не сразу нашлась, что ответить, но всё же неуверенно сказала:

— Нет…

Сиенна никогда раньше не говорила с ней. Не то чтобы она питала какую-то неприязнь именно к Чжи Ю. Просто ей не было никакого дела до книжного червя, который тихонько сидел в углу и читал. Сиенна играла только с девочками из своей группы, которую тщательно сформировала её мама.

Мать Сиенны, Ребекка Рид, пользовалась популярностью среди третьеклассников и их родителей. В прошлом семестре, в рамках проекта, нужно было выбрать и подготовить доклад о женщине, которая являлась известной личностью или внесла вклад в историю. И Сиенна с гордостью представила презентацию о Ребекке.

Её мать, выпускница школы Астор, работала редактором популярного модного журнала, а затем стала дизайнером женской одежды. У неё было несколько сотен тысяч подписчиков в социальных сетях, и она без стеснения демонстрировала свою роскошную и гламурную жизнь.

Сиенна тоже часто мелькала в её социальных сетях. Благодаря этому мать и дочь стали своего рода знаменитостями в школе.

Ребекка часто устраивала роскошные вечеринки для Сиенны в их таунхаусе, и все девочки третьего класса мечтали получить приглашение на её пижамную вечеринку с ночёвкой.

Сиенна посмотрела на Чжи Ю и склонила голову набок.

— Мне казалось, я иногда видела вас вместе. Разве вы не друзья?

«Хантер — мой друг?»

Чжи Ю так опешила, что не смогла сразу ответить.

Если уж на то пошло, Хантер, скорее уж, был привратником, хранящим ключ от сокровищницы,— библиотеки в игровой комнате. Если она хотела продолжать ходить туда, ей стоило угождать ему.

Но она не могла произнести этих слов вслух.

Хотя они, несомненно, проводили вместе много времени, почти как члены семьи, но в школе общались друг с другом как корова с курицей и делали вид, что не знают друг друга. На то не было особой причины. Так повелось ещё с детского сада, и теперь внезапно начать здороваться казалось ещё более странной идеей. Чжи Ю уже не боялась его, как раньше, но и не испытывала к нему симпатии. Поэтому ей было трудно ответить на вопрос Сиенны.

Пока Чжи Ю долго думала, как лучше ответить, Сиенна, потеряв терпение, нахмурилась.

«Как назвать человека, с которым часто видишься, как друзья, но при этом всё же не дружишь?»

— Ладно, забудь, — сказала она, взмахнув своими золотисто-медовыми волосами, и повернулась, чтобы уйти.

Чжи Ю услышала, как, уже на полпути, Сиенна пробормотала:

— Эта застенчивая девчонка так раздражает.

Чжи Ю закусила губу и опустила голову. Она знала, как её называют другие дети.

«Застенчивая девочка».

Кто-то даже использовал выражение «болезненно застенчивая», когда описывал её характер.

Она с детства боялась незнакомых людей. И до сих пор Чжи Ю больше всего на свете ненавидела оказываться в центре внимания.

Э Чжон считала её стеснительность большой проблемой. Мать пугала Чжи Ю, говоря, что с таким характером в Америке, где больше всего ценятся экстраверты, ею всю жизнь будут помыкать. А вину за такой тип личности дочери она возлагал на отца, Алана Паркера.

Он отличался тихим и замкнутым характером. Алан работал в офисе инвестиционного банка и находился под каблуком у своей жены, Э Чжон, которая была на двенадцать лет моложе его.

Когда Э Чжон подняла шум, требуя найти курсы по ораторскому искусству для дочери, Алан успокоил её, сказав, что в детстве он был таким же, как Чжи Ю, и что с возрастом всё стало гораздо лучше.

Сама Чжи Ю искренне надеялась, что прогноз отца сбудется. Она хотела быть жизнерадостным, общительным и уверенным в себе человеком. Но ничего не могла поделать со своим врождённым характером. Когда кто-то внезапно задавал ей вопрос, разум Чжи Ю отключался, а слова застревали в горле. В животе начинал жужжать рой пчел, втыкая в неё свои острые жала.

По дороге домой её плечи поникли от уныния.

«Это был несложный вопрос, почему же я не смогла ответить? Стоило просто сказать, что мы не друзья».

Она чувствовала себя глупой и беспомощной. И злилась на Хантера.

 «Почему он внезапно делает необычные вещи, которые никогда раньше не делал?»

Чем бы ни был занят Хантер, он всегда привлекал внимание. Как только Хантер появлялся, всеобщее внимание естественным образом переключалось на него. И, как следствие, на того, кто находился рядом с ним.

Хотя он сам, вероятно, плевать на это хотел, но Чжи Ю чувствовала себя неуютно.

Не секрет, что в лучших частных школах Манхэттена было полно детей со знаменитыми фамилиями, поэтому Хэмилтон не так уж сильно выделялся. Хантер стал лишь одним из многих детей, чьи предки занимали видное место в учебниках истории — Лафайет, Вандербильт, Рокфеллер, Кеннеди...

Да, его превосходное телосложение и спортивные достижения тоже давали весомое преимущество, выделявшее его среди сверстников. Но кроме Хантера было много высоких и спортивных детей.

Главное отличие заключалось в том, что Хантер вёл себя дерзко и уверенно, словно в этом мире ничего не представляло для него угрозу. Куда бы он ни пошёл, Хантер держал голову высоко поднятой, глядя на всех сверху вниз. Он никогда не смущался и действовал смело и решительно во всём, за что бы ни взялся.

Если бы Хантеру задали неожиданный и странный вопрос, он бы не растерялся, как Чжи Ю. Ведь если на что-то было трудно ответить, Хантер это игнорировал, а если спрашивали о какой-то глупости – отвечал сарказмом.

И, несмотря на его эгоизм, все дети слепо следовали за ним.

Чжи Ю никогда не видела Хантера одного в школе. Он всегда был окружён друзьями. Когда ему становилось скучно, он просто вставал и уходил. Тогда все его друзья толпой бежали за ним.

Чжи Ю завидовала Хантеру. Не популярности, нет, а его безразличию к чужому мнению и непоколебимой уверенности в себе. На его самооценку не могли повлиять слова других людей. Она отчаянно хотела обладать такими же качествами.

Поэтому неудивительно, что дети были озадачены, когда «популярный мальчик» школы Алтон внезапно подошёл к «застенчивой девочке» из школы Астор и что-то прошептал ей на ухо.