Чжи Ю тоже брала уроки тенниса у тренера: раз в неделю по тридцать минут после занятий Хантера. Это стало возможным благодаря настойчивым просьбам Э Чжон, обращённым к Лорен.

Чжи Ю не особо интересовалась спортом, да и способностей у неё не было. Но Э Чжон считала, что теннис — это светский вид спорта, поэтому заставляла дочь играть в него из принципа: «Научись сейчас – пригодится когда-нибудь потом».

Хантер, закончив свою тренировку, всегда оставался на корте и наблюдал за Чжи Ю. Он то хихикал над её неуклюжими ударами слева, то стонал, когда она пропускала лёгкие мячи, то ворчал: «Боже, как ты могла не попасть по нему, а?».

А если Чжи Ю делала неправильный замах ракеткой, и её мяч, взмыв высоко в воздух, попадал в сетку под потолком, Хантер показывал на неё пальцем и смеялся.

Чжи Ю вечно умоляла его уйти куда-нибудь, но он, под предлогом отработки техники передвижения по корту, оставался до конца её тренировки и давал непрошенные советы.

Вспомнив об этом, Чжи Ю ещё больше разозлилась.

— Я не могу прийти. Я иду на день рождения к Хлое, — холодно ответила она.

— Нет, ты должна прийти на мой турнир. Только попробуй не прийти, Чжу Паркер! — угрожающе оскалившись, прорычал Хантер.

Чжи Ю устало вздохнула. Обычно, когда он вёл себя подобным образом, она сдавалась и уступала ему, чтобы не спорить, но на этот раз обстоятельства складывались не в его пользу.

Хлоя была единственной лучшей подругой Чжи Ю. Её отец, юрист, и мать, профессор на юридическом факультете, были корейцами. К тому же Хлоя, как и Чжи Ю, любила читать и хорошо говорила по-корейски.

Они отлично ладили и, когда хотели поделиться секретами, шептались по-корейски, чтобы другие дети их не понимали. Чжи Ю не представляла своей школьной жизни без Хлои.

День рождения бывает раз в году, а турниры у Хантера — два раза в месяц. Выбор был очевиден.

«Пропустить день рождения лучшей подруги ради турнира Хантера? Ха! Это просто безумие».

— Я приду в следующий раз. На этой неделе не могу, — решительно заявила Чжи Ю, покачав головой.

— Почему? Почему ты не можешь?

Она сделала глубокий вдох и поджала губы. Разговоры с Хантером, который считал, что весь мир вращался вокруг него, часто выводили её из себя до такой степени, что перехватывало дыхание.

— Я уже подтвердила своё RSVP* в вечеринке и купила подарок. Хлое будет очень обидно, если я не приду на её день рождения. Мы же лучшие подруги.

[Прим. Пер. В контексте приглашений на мероприятия, RSVP — это запрос подтверждения от приглашённого человека или людей. RSVP — это французская фраза Répondez s’il vous plaît, означающей буквально «Будьте добры ответить» или «Пожалуйста, ответьте».]

«Ты не единственный, у кого есть друзья, Хантер Хэмилтон», — хотела добавить она, но промолчала.

— А как же мой турнир?! — воскликнул Хантер, скривив лицо и вскочив с дивана.

Чжи Ю не понимала его столь бурной реакции. Он вёл себя так, будто она своим отказом сорвала ему весь турнир. Поэтому Чжи Ю лишь удивлённо моргнула.

— …И что мне делать с твоим турниром? — спросила она и тут же отвела взгляд, чтобы не смотреть в его переполненные гневом глаза.

Ей стало тревожно и неуютно, потому что она не понимала причину такого поведения.

Поколебавшись, Чжи Ю спросила:

— Есть какая-то особая причина, по которой я должна прийти?

— Чёрт возьми, Чжу Паркер, — глядя на неё исподлобья, прошипел Хантер сквозь зубы.

Эта тощая, бледная девчонка, которую, казалось, можно смять, как тонкий лист бумаги, была на удивление упрямой.

Перед другими детьми она даже рта раскрыть не могла, зато с ним спорила на каждом шагу.

«Ха, вот дерьмо. Не хочу говорить ей правду», — подумал он.

Но выбора не было. Хантер перевёл взгляд на потолок и посмотрел на серую массу из паутины в углу домика с одной-единственной засохшей мухой.

Собравшись с духом, он неохотно признался:

— Ладно, есть причина, по которой ты должна прийти.

— И какая же?

Это было величайшее унижение в его жизни — преклониться перед Чжи Ю Паркер и попросить у неё то, чего он ни у кого и никогда не просил. Но Хантер хотел победить и ради этого мог пойти абсолютно на всё.

Хантер знал, что он особенный. Все вокруг постоянно напоминали ему о том, какое это везение — родиться Хэмилтоном.

У него было всё, чего он только мог пожелать, и ему не приходилось прилагать для этого никаких усилий. А потому Хантеру быстро надоедали вещи, которые давались ему настолько легко, что он даже не успевал отчаянно их захотеть.

Но с теннисом всё было иначе. Чувство победы, когда ты выкладываешься на корте и завоёвываешь чемпионский трофей, оказалось опьяняющим и захватывающим. Впервые в жизни у него появилось настоящее желание — что-то, чего он страстно захотел сам.

Хантер облизнул пересохшие губы.

— Мне нужно кое-что проверить.

— Что?

— Действительно ли ты мой сглаз или нет.

— …Чего?

Чжи Ю удивлённо посмотрела на него. Её светло-карие глаза так широко распахнулись, словно собирались выскочить из глазниц.

Когда Хантер ничего не ответил, она переспросила:

— Что ты имеешь в виду? Какой ещё сглаз?

Он потёр лицо рукой и издал громкий нечленораздельный звук недовольства, а затем сказал:

— Я думаю, что именно из-за тебя я не выиграл прошлый турнир.

— Что?

— Чжу Паркер! Ты вообще знаешь ещё слова, кроме «что»? Больше сказать нечего?

— …Что?

Они какое-то время молча смотрели друг на друга.

Чжи Ю презрительно фыркнула, как будто посчитала его слова смешными. Хантер, увидев такую реакцию, хотел вспылить, но всё же сумел сдержать взрыв гнева. Как бы ни было обидно и неприятно признавать — это он нуждался в «Чжу Паркер». Не она в нём.

Хантер поджал губы, изо всех сил стиснул челюсти и сделал глубокий вдох. Он никогда не думал, что сдерживаться так сложно, потому что это был его первый опыт.

Немного успокоившись, он снова заговорил:

— Слушай внимательно. У всех великих теннисистов есть свои сглазы. Рафаэль Надаль перед матчем расставляет бутылки с водой в определённом порядке. Серена Уильямс носит одни и те же носки на протяжении всего турнира, если выигрывает в первом матче. Роджер Федерер всегда приезжает на стадион в одно и то же время и делает одну и ту же разминку. А один теннисист считал, что ему не везёт, когда его отец приходит на матч, поэтому во время игры отец специально уезжал куда-нибудь подальше.

«Теперь поняла, Чжу Паркер, тупица?» — хотел добавить он, но последнее предложение прозвучало только у него в голове.

Чжи Ю с недоумением склонила голову набок. Рассказ про сглазы был интересным, но она всё равно не понимала, к чему он клонит.

— И что? Какое это имеет отношение ко мне?

— На последнем турнире я делал всё то же самое, что и на двух предыдущих, когда я выиграл. Та же одежда, та же обувь. И мои навыки сейчас гораздо лучше, чем тогда. У меня стало намного больше эйсов с подачи. Но я даже до финала не дошёл и вылетел.

Хантер пристально посмотрел на Чжи Ю и слегка наклонил голову. Она невольно вздрогнула под его взглядом.

— Если и есть какое-то отличие, то это ты. Ты не приходила смотреть мой матч. Поэтому я подумал, что ты мой сглаз.

— Ерунда какая-то. Что за глупости ты выдумываешь?

Когда Чжи Ю возмущённо запротестовала, Хантер гордо заявил:

— Вот и проверим — правда это или нет! Если ты придёшь, а я всё равно проиграю, значит, ты не мой сглаз. А если я выиграю, когда ты будешь на матче, значит, ты мой сглаз. А если ты будешь и дальше отказываться мне помогать… Я скажу своей маме, чтобы она пригласила твою маму.

— Это… Это нечестно!

— А мне какая разница? — скрестив руки на груди, злобно ухмыльнулся Хантер.

Чжи Ю сердито посмотрела на него исподлобья. Хантер Хэмилтон был мастером выдумывать нелепые аргументы, не имеющие никакой логики, а затем, как бульдозер, таранить ими разум соперника. Если Лорен попросит Э Чжон прийти на матч, мать наверняка заставит Чжи Ю пропустить день рождения Хлои и пойти на турнир.

«И как мне выкрутиться?»

Пока Чжи Ю, погружённая в раздумья, ломала голову, её посетила гениальная мысль. Она вспомнила детскую книжку, которую читала давным-давно.

«Поцелованная рука!»

Это была книжка с картинками для матерей, чьи дети страдали от страха разлуки. Э Чжон никогда не читала её дочери, но Чжи Ю она так нравилась, что книжка была зачитана до дыр.

В ней рассказывалось про малыша енота, который боялся расстаться с мамой и идти в школу. Мама енота поцеловала его в ладошку и сказала, что, когда он будет скучать по ней, ему нужно прижать ладошку к щеке, чтобы почувствовать её любовь, даже если мама далеко.

На последней странице книжки были наклейки в форме сердечек со словом «поцелуй». Всякий раз, когда Чжи Ю волновалась перед игровой встречей с Хантером, она брала с собой такую наклейку и приклеивала её на ладонь, чтобы успокоиться.

И тут её озарило.

Собравшись с мыслями, Чжи Ю подняла голову.

— Хантер?

— Чего? — равнодушно отозвался Хантер, который уже вырос таким высоким, что почти доставал макушкой до потолка домика.

— Эм… Ну, я читала в одной книге, написанной известным психологом, что для того, чтобы почувствовать чьё-то присутствие, необязательно находиться рядом с этим человеком физически.

Хантер непонимающе заморгал, услышав набор непонятных слов, а затем нахмурился.

— Что за чушь?