Лорен Хэмилтон, американку корейского происхождения, до замужества звали Лорен На Ён Хан. Её отец, доктор Хан Чжон Гу, был известным нейрохирургом, который даже служил личным врачом президента.

Он считал, что без знания своих корней невозможно стать полноценным человеком, поэтому разговаривал с дочерью только на корейском. Если Лорен обращалась к нему на английском, он просто игнорировал её.

Вместо того, чтобы ездить по летним лагерям вместе со своими друзьями, она проводила лето в Корее. Благодаря этому Лорен свободно владела корейским языком, не уступая многим корейцам, иммигрировавшим в детстве, хотя она родилась и выросла в Америке.

Однако это не означало, что ей было комфортнее говорить на корейском. Её родным языком все же оставался английский, поэтому Лорен не могла заставлять Хантера говорить по-корейски с той же строгостью, что и когда-то её отец.

В результате Хантер испытывал трудности в общении со своим дедушкой по материнской линии. Упрямый отец каждый раз ругал Лорен за то, что она не учила Хантера корейскому языку.

В итоге, в качестве последнего средства, Лорен наняла репетитора по корейскому, который приходил раз в неделю, чтобы обучать её сына хангылю*. Но Хантер не проявлял особого интереса к занятиям.

[Прим. Пер. Хангыль – корейский алфавит и письменность.]

По счастливой случайности, её близкая подруга маркиза Миран де Лафайет, семья которой вот уже несколько поколений была близка с семьёй Хан, тоже являлась кореянкой. На каждой совместной встрече она хвасталась, что её сын Рекс хорошо владеет корейским. Поэтому Лорен и Миран решили объединить Рекса и Хантера для совместных уроков корейского языка.

Однако двое мальчиков, которые являлись двумя самыми несносными нарушителями спокойствия Верхнего Ист-Сайда, постоянно ссорились во время встреч. А если уж они и находили общий язык, то только тогда, когда объединяли усилия, чтобы разрушить что-нибудь в округе. Из-за этого уже второй репетитор по корейскому языку, которого Лорен с таким трудом нашла, уволился.

Но сегодня, увидев, как Чжи Ю увлекла Хантера книгой, у Лорен возникла отличная идея.

Изначально, когда Э Чжон сказала, что её дочь уже читает книги без картинок, Лорен подумала, что это просто преувеличенное хвастовство. Но вид Хантера, сосредоточенно смотрящего на строчки, которые читала Чжи Ю, сегодня поистине шокировал её.

«Неужели мой сын способен так спокойно сидеть на одном месте?»

Лорен с надеждой подумала, что, если на уроках корейского появится такая спокойная и умная девочка, возможно, атмосфера станет лучше. А тот факт, что Чжи Ю свободно говорила по-корейски, стал вишенкой на торте. Ведь дети обычно учились языку у своих сверстников, в общении друг с другом.

Хантер был мальчиком, который не переносил поражений, поэтому, если рядом с ним появится ребёнок, который говорит по-корейски и читает лучше него, это могло бы подстегнуть его амбиции и зажечь в нём соревновательный дух, чтобы заставить учиться без принуждения.

К счастью, хотя Хантер и Рекс дрались друг с другом, девочек они не трогали. Вернее, они ими совершенно не интересовались.

Лорен лучезарно улыбнулась Э Чжон.

~ Э Чжон, к слову… Хантер учит корейский вместе с мальчиком по имени Рекс. Оливия не хотела бы присоединиться к ним? Двухчасовые занятия проходят у нас дома каждое субботнее утро.

Глаза Э Чжон расширились от удивления, и она, не успев даже вздохнуть, ответила:

~ Конечно, она хочет! Когда можно начать?

***

Встреча для совместных игр, которая предполагалась как разовая, плавно перетекла в постоянное времяпрепровождение. Причина заключалась в том, что Хантер и Чжи Ю являлись ровесниками и жили в одном доме. Поэтому её можно было легко позвать поиграть, когда появлялось свободное время.

Независимо от того, насколько неожиданно поступало предложение привести Чжи Ю к Хантеру, Э Чжон ни разу не отказалась. Она даже отменяла все ранее запланированные дела.

По утрам, если мамы встречались в вестибюле, они вместе шли до школы, а в случае необходимости даже нанимали одну няню.

Каждую среду Чжи Ю занималась математикой с репетитором в доме Хантера, а по субботам, пока он не выучил хангыль, они вместе ходили на уроки корейского языка.

Хантера ужасно раздражала Чжи Ю.

Так было со дня их самой первой встречи. Когда он бросил мяч в Чжи Ю, которая вышла из лифта, то сделал это лишь для того, чтобы попросить её поиграть с ним. Хантер совершенно не планировал попадать ей прямо в лоб и доводить до потери сознания.

Он даже себе не представлял, что на всём белом свете существовал такой балбес, который не мог поймать лёгкий мяч, летящий к нему по прямой. В тот вечер он высказал своё мнение Лорен, но мать устроила ему выговор.

В воспоминаниях Хантера до сих пор прокручивалась сцена, где Чжи Ю падала назад, словно в замедленной съёмке. Ему даже часто снилось это в кошмарах.

Когда маленький мяч, брошенный им, попадал в лоб Чжи Ю, наряженной в дурацкое платье с кучей кружев, она внезапно раздувалась как гигантский шар.

Чжи Ю поднималась всё выше и выше, и, когда её лицо уже невозможно было разглядеть с земли, она падала на Манхэттен. Как в фильме-катастрофе, Манхэттен разлетался на куски, как крошки от печенья. И резиденция Хэмилтонов тоже исчезала без следа.

Он пытался подбежать и схватить Чжи Ю, чтобы она не упала, но его тело будто парализовывало, и Хантеру не удавалось сдвинуться с места. Он даже не мог закричать. Это был ужасный кошмар, от одной мысли о котором у него стучали зубы и бежали мурашки по коже.

Из-за того чрезвычайного происшествия Хантер впервые в жизни столкнулся с запретами и ограничениями. За свой непреднамеренный поступок он был жестоко наказан и лишён свободы.

«Неделя без посещений детской площадки и игровой комнаты!» — вынесла приговор мать.

«Да лучше бы я голодал целую неделю, чем это!»

И виновницей стала медлительная старушенция Чжи Ю Паркер, притворяющаяся добродушным ребёнком.

Хантер не мог понять свою мать, которая постоянно приглашала к ним домой эту мелкую девчонку, действующую ему на нервы. Единственное, в чём Чжи Ю была полезна, — так это в чтении книг вслух, пока он играл. Странно, но, когда она читала, он почему-то лучше воспринимал содержание книг.

Но это не имело никакого значения — будет Чжи Ю ему читать или нет. Лучше бы она так и оставалась бесполезной.

К сожалению, вскоре Хантер обнаружил, что Чжи Ю ему крайне необходима. Это стало для него настоящим шоком.

Несколько месяцев назад, когда Чжи Ю впервые пришла посмотреть на турнир, Хантер разгромил одиннадцатилетнего соперника и стал чемпионом. Это была первая победа в его жизни. Благодаря этому результату его UTR* наконец-то достиг 4 баллов.

[Прим. Пер. UTR - Универсальный теннисный рейтинг. Оценивает всех игроков по одной 16-балльной шкале без учёта возраста, пола, национальности или места проведения матча. Отправными данными являются процент последних 30 выигранных матчей за 52 предыдущие недели и рейтинг соперника.]

«Но это всё благодаря тому, что я хорошо играл».

Его победа не имела никакого отношения к тому, что Чжи Ю пришла посмотреть на него.

Однако недавно Лорен снова пригласила этого хилого книжного червя и её суетливую мамашу на другой турнир. Это был совершенно бессмысленный матч.

В первом раунде соперник Хантера оказался на голову ниже его. Запуганный мальчик проиграл первый сет со счётом Love* против 6 очков Хэмилтона, а затем расплакался и отказался от дальнейшей игры, сославшись на боль в животе. Таким образом, Хантер вышел во второй раунд и легко выиграл первый сет со счетом 6:2, а второй — 6:1. Полуфинал прошёл примерно так же.

[Прим. Пер. На всякий случай, напомню, что «Love» в большом теннисе означает 0.]

Но в финале Хантер столкнулся с довольно сильным соперником. Сон Питерсон, двенадцатилетний мальчик с UTR 5,8. Он был на голову выше Хантера. На самом деле, они уже играли друг против друга несколько раз, и Хантер всегда проигрывал.

Перед началом матча они стояли у сетки, чтобы бросить монетку и определить, кто будет подавать первым. И тут взгляд Хантера упал на Чжи Ю, сидящую на трибуне.

«Проделав весь этот путь сюда, чтобы посмотреть на мою игру, ты просто разложила книжку на коленках и уткнулась в неё?! Серьёзно? Да ты просто отвратительная зрительница».

Сон выиграл первый сет со счетом 6:3. Хантер выиграл второй сет со счетом 7:5. Третий сет прошёл в напряжённой борьбе. В итоге счёт сравнялся — 6:6, и победитель должен был определиться в тай-брейке*. Побеждал тот, кто первым набирал 7 очков.

[Прим. Пер. Для победы в тай-брейке необходимо набрать семь очков с разницей минимум в два. Если счёт становится 6-6, то соперники продолжают игру до тех пор, пока разница в очках не дойдет до «+2» в ту или иную сторону: 8-6, 9-7 и так далее. Победитель в тай-брейке забирает сет.]

— Вперёд, Хантер! — шумно болели Лорен и Э Чжон, перекрикивая друг друга.

После нескольких десятков розыгрышей Хантер заработал решающее очко, и трибуны взорвались аплодисментами. Только тогда Чжи Ю подняла голову. Она огляделась вокруг, несколько раз равнодушно хлопнула в ладоши и снова уткнулась в книгу.

Это почему-то задело Хантера, вызвав неприятное ощущение в груди.

«Ты хочешь сказать, что какая-то книжка интереснее, чем моя игра?»

Он не мог смириться с этим. Поэтому Хантер, стиснув зубы, изо всех сил носился по корту. Он начал отыгрываться, а пропускал мячи только из-за кратковременной потери концентрации. И только когда исход матча стал непредсказуем, Чжи Ю наконец-то оторвалась от книги и стала наблюдать за игрой.

В тот день Хантер продемонстрировал навыки, выходящие далеко за пределы его обычных возможностей. Он победил Питерсона и стал чемпионом турнира.

После матча все четверо отправились ужинать в корейский ресторан в Форт-Ли. Именно тогда Лорен сказала Чжи Ю то, чего не следовало говорить вслух.

Это было началом зловещего предзнаменования.

— Спасибо, что пришла, Чжи Ю. Знаешь, мне кажется, Хантер выигрывает турниры каждый раз, когда ты приходишь. Наверное, ты его талисман на удачу, Чжи Ю.

Хантер скривился так, как будто ему в рот запихнули стрекочущую цикаду, и пробормотал:

— Эта чушь не может быть правдой.

На следующий турнир Чжи Ю не пришла. Он выбыл в четвертьфинале. Это была странная игра, на которой Хантер никак не мог сосредоточиться. А на следующем турнире он дошёл до полуфинала, но потерпел сокрушительное поражение от игрока с более низким UTR. В тот день у него появилось плохое предчувствие с самой первой подачи.

Анализируя причины своих неудач, он вдруг вспомнил слова Лорен, сказанные Чжи Ю за ужином. Его словно ударили кувалдой по затылку. Этот хилый книжный червь не мог быть его талисманом.

«А вдруг это правда, и она мой сглаз*?»

[Прим.Пер. Здесь используется слово "Джинкс" (англ. Jinx) – человек или вещь, приносящие неудачу, либо сглаз как таковой.]

Если всё так и было, то оставался только один путь.

— Нужно пригласить её на турнир и проверить, действительно ли она мой сглаз. Другого выхода нет.