Игровая комната тоже пережила за последние несколько лет довольно бурные перемены.

Обезьяний турник и канаты убрали, а освободившееся место заняли здоровенные тренажёры. На полу теперь лежали не игрушки, а коврики и поролоновые ролики, разбросанные как попало. В углу стояла башня с гантелями, аккуратно разложенными по весу.

Библиотека всё ещё ломилась от книг, но любимое кресло-мешок Чжи Ю, её личный насест, исчезло. Его место занял большой конференц-стол.

— Нам надо поговорить.

Как только урок закончился, а репетитор вышел из комнаты, Хантер внезапно заговорил.

— …

Чжи Ю не ответила. Она аккуратно собрала разбросанные по столу тетради и сборники по математике, сложила их стопкой — как щит — прижала к груди, а потом встала.

С тех пор как прошёл их первый урок котильона, между ними наступила холодная война. Ни разговоров, ни даже взглядов — будто они были двумя незнакомцами, случайно оказавшимися в одном помещении.

Хотя, если подумать, близкими людьми они никогда и не становились. Так что и «холодной войной» называть это было бы слишком смешно.

Чжи Ю догадывалась, о чём он хотел поговорить. Она уже какое-то время чувствовала: скоро Хантер подойдёт. Слишком уж долго длилось затишье. Но слушать его? Да даже разговаривать с ним ей не хотелось.

Как оказалось, Хантер её ненавидел. Но и сама Чжи Ю была полна решимости ненавидеть его в ответ. А значит, и помогать ему она не собиралась.

Сделав вид, что не слышит, Чжи Ю опустила голову, задвинула стул и направилась к выходу. Её длинные прямые волосы холодной плетью мягко упали на спину.

— Чжу Паркер, я же сказал, что мне нужно с тобой поговорить, — снова позвал её Хантер. Его голос звучал чуть более напряжённо, чем обычно, но тон оставался всё таким же командным.

Чжи Ю, почти дойдя до середины комнаты, тяжело выдохнула и остановилась. Затем, даже не оборачиваясь, она спросила:

— Ну, и чего тебе? Говори быстрее, у меня нет времени.

Ей самой понравилось, как холодно прозвучал её голос.

Раздался звук отодвигаемого стула, а за ним тяжёлые шаги Хантера. Он подошёл и встал прямо перед ней, преградив путь. Она упрямо уставилась в пол.

— Ты правда не знаешь, о чём я хочу поговорить? А?

Даже обращаясь с просьбой, Хантер не умел говорить по-человечески. Чжи Ю нарочито отвернула голову в сторону и громко вздохнула:

— Если тебе нечего сказать — я пошла. У меня дома куча домашки.

Она попыталась его обойти, но он шагнул вперёд, снова преграждая дорогу.

— Куда намылилась? Я ещё не договорил.

— …

— В пятницу — турнир. Мой первый турнир уровня L1 (1).

Чжи Ю подождала продолжения, но, похоже, это и было всё объяснение.

Юниорские теннисные турниры делились по уровням: от самого низкого — девятого — до самого высокого — первого.

Недавно Хантер поднялся выше отметки 7 в рейтинге UTR (2), и ей уже доводилось слышать от Э Чжон, что он получил посев (3) на национальный чемпионат в помещении — турнир L1 среди игроков до 14 лет от USTA (4).

Не то чтобы Чжи Ю им специально интересовалась. Просто мимоходом подслушала, как мать, не прекращавшая обсуждать Хэмилтонов, в очередной раз восхищалась успехами их отпрыска.

Так как Чжи Ю продолжала молчать, Хантер раздражённо добавил:

— Вообще-то, это типа первый уровень. Национальный турнир. Ты что, вообще не понимаешь, о чём я говорю?

— Нет. Понимаю. Ну и что? Мне-то какое дело?

Чжи Ю знала: в итоге она всё равно сдастся. Как и всегда.

Между ними с самого детства существовала какая-то невидимая иерархия — почти как у хищника и добычи или хозяина и слуги. И в этой иерархии она всегда была на втором месте.

Но в этот раз ей не хотелось так легко склонять голову.

Внутри что-то упрямо сопротивлялось. Это было новое, странное чувство. Возможно, бушующие подростковые гормоны подталкивали её бунтовать — не против родителей, так хоть против Хантера.

— Поцелуй меня.

Хантер протянул к ней руку.

— Не хочу.

Она упрямо отвернулась.

— Ха… Неужели ты до сих пор психуешь из-за того, что я тогда сказал? Не веди себя как малолетка, Чжу Паркер. Это ты вообще-то первая начала странные разговоры тогда и…

Чжи Ю схватила его за кончики пальцев, резко подтянула ладонь ближе — и быстро, небрежно коснулась губами его руки. Больше для галочки, чем по-настоящему. А потом отшвырнула его ладонь, как руку прокажённого, и гневно зыркнула на него снизу вверх.

— Доволен? А теперь я правда ухожу. Если опять попробуешь меня остановить — закричу. Отвали, Хантер Хэмилтон.

Ноги подкашивались от первого в жизни настоящего бунта, а голос дрожал, хоть она и пыталась говорить уверенно.

Чжи Ю крепко прижала к груди тетради и книги, а затем, не дожидаясь реакции, выскочила из игровой. Она оставила позади Хантера, застывшего от шока, словно статуя, и буквально пролетела через гостиную, спасаясь бегством.

Забежав в лифт, она тут же принялась нервно жать кнопку «Лобби», опасаясь, что Хантер бросится за ней следом.

Когда двери закрылись, и кабина начала плавно опускаться, она с облегчением выдохнула и, обессилев, привалилась к стенке.

Это был первый раз, когда она была с ним настолько жёсткой.

Её всё ещё трясло, а внутри колотилось странное чувство: с одной стороны — облегчение, а с другой — тревога.

«А вдруг из-за этого он перестанет заниматься со мной математикой? Репетиторы стоят бешеных денег, и в одиночку я не потяну. А что, если мама теперь больше не сможет ходить в гости к Хэмилтонам? Ей это так нравится, а я всё испортила… Хантер, наверное, теперь возненавидит меня ещё сильнее».

Внезапно ей стало грустно. Прежде чем вернуться домой, Чжи Ю немного посидела на скамейке во внутреннем дворике, чтобы отдышаться на холодном воздухе. Начинало рано темнеть. Детский домик на дереве — тот, что одиноко стоял в углу — казался особенно покинутым этим поздним осенним вечером.

***

Хантер провёл свой первый турнир уровня L1 в Чикаго — и это была худшая игра в его жизни: он не выиграл ни одного сета.

Самый отвратительный результат за всю его карьеру.

UTR тоже резко рухнул вниз.

Чжи Ю, не удержавшись, из любопытства залезла на сайт турнира и посмотрела его результаты. Хотя она знала, что это не её вина, всё равно стало немного неловко.

И дело было не только в основных сетах — даже в утешительном раунде Хантер играл так, будто вовсе и не собирался бороться. Результаты выглядели ужасно, будто он просто сдался.

А ведь обычно, когда ему выпадал соперник посильнее — с более высоким рейтингом, — Хантер, наоборот, выкладывался на максимум. Пусть он и не выигрывал, но сражался с такой яростью, что даже по сухим цифрам было видно: играл в полную силу.

А теперь… Хантер продул даже пареньку с более низким рейтингом, которого раньше легко бы обыграл. Противник разгромил его почти всухую. Это удивило Чжи Ю.

В воскресенье, когда Хантер вернулся из Чикаго в Нью-Йорк, он позвал её в домик на дереве во внутреннем дворике.

Чжи Ю сначала решила проигнорировать сообщение и никуда не идти. Но уже почти перед самой встречей вдруг — сама не зная почему — передумала.

Она натянула первый попавшийся свитер и вышла во двор.

Вечернее солнце, заливавшее газон, уже почти скрылось за крышей — золотистый свет цеплялся за кусты в самом конце сада. Фонтан молчал. В зимнем полумраке двор выглядел пустым и уныло-синеватым, как в затянутой дымкой фотографии.

Холодный ветер легко просачивался под свитер свободной вязки. Чжи Ю передёрнула плечами, обняла себя руками и направилась к домику.

Тук. Тук. Тук.

Изнутри доносился глухой стук — это теннисный мяч ударялся о стену.

В домике всегда валялись несколько мячей, которые Хантер когда-то оставил здесь, и иногда ими играли дети, приходившие на площадку.

Но сейчас это был явно хозяин этих мячей. Удары были злыми, резкими — будто кто-то пытался не просто попасть в стену, а раздолбать её к чёртовой матери.

Он был зол. И, похоже, на взводе.

Чжи Ю, замешкавшись, остановилась и развернулась.

«Зачем я вообще пришла?»

Последнее, чего ей сейчас хотелось, — это разбираться с Хантером в дерьмовом настроении.

Она уже было сделала шаг назад, чтобы вернуться домой, пока не поздно.

И тут — внезапно мяч перестал стучать.

— Чжу Паркер. Стоять.

Это был определённо голос Хантера.

Но... давно ли он стал таким низким и глубоким? Раньше стоило Хантеру заговорить чуть громче — его голос сразу трещал, ломался, распадался на неловкие подростковые интонации. А теперь он звучал ниже и увереннее, почти как у взрослого.

Чжи Ю не хотела оборачиваться. Она хотела просто распахнуть дверь, ведущую во дворик, и сбежать обратно в домой.

Но ноги онемели, будто их залило воском, и они не двигались.

Хантер, как всегда, одним махом соскочил вниз прямо с горки домика и быстрым, уверенным шагом подошёл к Чжи Ю.

Стиснув в руке теннисный мяч, он остановился прямо перед ней и, тяжело дыша, посмотрел сверху вниз.

Чжи Ю, всё ещё обнимая себя за плечи, застыла и уставилась в землю.

Она с трудом заставила себя заговорить, уняв дрожь в голосе:

— …Зачем ты меня позвал?

— Хочу кое-что сказать.

— Что именно?

Чжи Ю чуть приподняла голову, но не смогла набраться смелости, чтобы посмотреть ему в глаза. Она знала: с таким счётом его поражение точно было не по её вине. Но странное чувство вины — будто она тоже в этом замешана — всё равно не отпускало. Тянуло за волосы изнутри.

«Надо было поцеловать его нормально, когда он просил…»

Кто ж знал, что из-за этой дурацкой суеверной чепухи про «сглаз» Хантер настолько завалит турнир.

— Чжу Паркер. Ты больше не мой чёртов сглаз.

Чжи Ю резко подняла голову. Его ярко-синие глаза метали искры — будто сварочная дуга.

— …Ты ради этого меня позвал?

— Да. Мне самому уже блевать хотелось от унижения каждый раз, когда я умолял тебя об поцелуях перед матчами. Это было... Чёрт, ты даже не представляешь, как мне было херово (6) от этого. Но теперь мне больше не нужна твоя помощь, поняла? Ты мне больше не нужна, Чжу Паркер. Ни как мой сглаз, ни как кто-либо ещё. Ты для меня никто.

Последнее слово он выплюнул с таким нажимом, будто хотел стереть само её существование.

У Чжи Ю задрожали губы. Руки и ноги свело, как от судороги. Всё то мимолётное чувство вины — как ветром сдуло. Вместо него в ней забурлила злость.

Глаза защипало. Ей стало обидно. И горько.

Она до боли закусила нижнюю губу. Только когда дрожь немного утихла, Чжи Ю опустила глаза и сделала глубокий вдох.

— Ну и отлично, — голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала. Это даже её саму удивило.

Хантер усмехнулся. Видимо, он ждал другой реакции.

— Чего?

— Рада слышать, что ты избавился от своего дурацкого «сглаза». Мне самой осточертело быть частью этого идиотизма.

Чжи Ю подняла голову. Её взгляд стал острым, как лезвие. Слёзы всё-таки побежали — и она уже не могла это остановить. С шести лет они знали друг друга и вместе прошли через многое. Но вот чтобы она плакала из-за него — такого ещё не было.

— Мне тоже это было неприятно, Хантер Хэмилтон. Мне самой блевать от этого хотелось.

Её голос был ледяным, как зимний ветер.

В её спокойном и решительном взгляде отражалось, как постепенно осознание происходящего доходило до Хантера. И это её странным образом утешало. Слёзы стекали по щекам Чжи Ю, а капли скатывались на подбородок и падали на землю.

Лицо Хантера побледнело. Он хотел что-то сказать, но не смог — лишь стоял с глупым видом и то открывал, то закрывал рот. Когда Хантер с трудом сглотнул, его кадык резко дёрнулся вверх-вниз.

«Раньше у него этого не было…»

Чжи Ю мельком посмотрела на его шею, а затем резко развернулась.

Хантер остался стоять посреди внутреннего дворика, будто мраморная статуя в фонтане — он не мог сдвинуться с места.

Только когда Чжи Ю подошла к двери во двор, он очнулся и сделал шаг вперёд.

— Чжи Ю…

Она резко обернулась. Её лицо было заплаканным, всё в красных пятнах, но голос звучал чётко и резко:

— Подтяни свои навыки, Хантер. Не спихивай всё на «сглаз». И не сваливай вину на меня.

Только вернувшись домой, Чжи Ю вдруг поняла: он впервые произнёс её имя правильно.

***

[Пояснялки от переводчицы:

1. L1 (Level 1) — высший уровень юниорских теннисных турниров в США. Сильнейшие игроки получают право участвовать в них.

2. UTR (Universal Tennis Rating) — универсальная рейтинговая система для теннисистов. Чем выше цифра, тем выше уровень игрока. У Хантера рейтинг уже больше 7 — это довольно сильный уровень для юниора. А просадка в UTR — серьёзный удар по спортивной репутации.

3. Посев (seed) — термин из тенниса. Если игрок получает «посев», это значит, что его признали достаточно сильным, чтобы начать турнир с более выгодной позиции. Как правило, «посеянные» игроки не встречаются друг с другом в первых раундах.

4. USTA (United States Tennis Association) — Ассоциация тенниса США, крупнейшая организация в американском теннисе, которая проводит национальные турниры.

5. 패자부활전 — «утешительный матч», часто используется на турнирах: те, кто проиграл в первом раунде, получают второй шанс в параллельной сетке. Это возможность отыграться, пусть уже и не за главный приз.

6. «좆같았어» — грубое ругательство, буквально можно перевести, как мат.]