Она кивнула, глядя на бутылку с длинным горлышком у Вайши в руке. У нее была не особенно крепкая голова, но ей не хотелось отказываться от его совета.

Он сначала сел перед невысоким столиком, и Сериана тоже устроилась вслед за ним. Не близко и не далеко друг от друга – они сидели на расстоянии вытянутой руки друг от друга и с мгновение ничего не говорили.

– Это напиток, приготовленный из плодов кактуса. Он сладкий, так что нравится даже женщинам, – первым заговорил Вайша.

Разлив красный напиток в бокал и протянув его ей, он налил в свою чашку алкоголя и поднял ее.

Сериана, рука которой слегка дрожала, повторила за ним и подняла свой бокал. Она прижалась губами к стеклу, глядя, как он смотрит на нее так, словно бы ему хотелось, чтобы она попробовала первой.

Она пила легкое шампанское в Раджене, так что с ней все будет в порядке.

Подумав так, Сериана крепко зажмурилась и сделала глоток красного спиртного

– Кхе-кхе!

Как Вайша и сказал, хотя напиток был очень сладким, для Серианы он оказался слишком крепким.

Когда напиток во рту скатился по пищеводу, она резко закашлялась.

Сжигающий алкоголь мгновенно распространился по ее телу, от чего у нее даже слегка закружилась голова.

– Ты в порядке?

– Кхе, я в порядке... в порядке.

Смущенный, Вайша ближе склонился к Сериане и начал мягко похлопывать ее по спине, чтобы она откашлялась. Благодаря этому она скоро прекратила кашлять, но на этот раз, когда его руки прошлись по ее спине, в ней начало разгораться пламя.

Вайша опустил взгляд на Сериану, откинувшуюся в его объятиях, сама того не соображая.

Он испытал странное ощущение и инстинктивно позвал ее по имени.

– Сериана Кхун Рануа.

– Да?.. 

– Вот твое имя. Помнишь? 

– Да.

– А как тогда мое имя?

– Я помню. Вайша Кхун Кудра. 

Сериана сделала всего глоток. Ведь этот жар, возможно, был вызван не алкоголем. Тогда что же могло послужить причиной?..

Сериана задумалась. 

Он позвал ее по имени? Или она произнесла имя Вайши вслух? 

Неожиданное головокружение привело к тому, что у нее заколотилось сердце.

– Сериана. Моя Рануа, – произнес низкий голос.

Она пристально посмотрела на него, чувствуя, как все тело покрывается мурашками. Ресницы бледно-голубых глаз слабо трепетали от этого жара. Его лицо мало-помалу приближалось, и вскоре их губ соприкоснулись.

От осторожного поцелуя вскоре послышался влажный звук, и этот поцелуй начал углубляться. Мягкие горячие губы снова и снова встречались и расставались, отчего здравый смысл обоих медленно парализовало.

Вайша, так жаждавший губ Серианы какое-то время, схватил ее, поднял с места и перенес на кровать за занавесками.

Когда Сериана пришла в себя, ошарашенная мягким прикосновением одеяла к спине, ей захотелось подняться, и она обнаружила, что Вайша стоит у края кровати, снимая халат.

Лунный свет струился по его мускулам.

Вайша, взобравшись на постель, словно заключая ее в плен, взял ее за руку и поцеловал бледно-фиолетовые волосы Серианы, которые перепутались на постели с его темными волосами.

После волос он поцеловал ее в лоб и в закругленные кончики век, прежде чем снова наброситься на ее губы.

Его горячие руки стали ласкать ее тело, словно рисуя. Лицо Вайши, касающееся ее губ, опустилось и коснулось задней части шеи. Он мгновенно начал оставлять красные следы.

У Серианы был жар, она ни о чем не могла думать. Она дрожала, а дыхание было прерывистым. Ее губы горели, он словно пытался поглотить ее всю.

Ее тело и дыхание начали дрожать против ее воли, и звук дыхания Вайши, прерывающегося у ее уха, беспорядочно смешался с ее.

* * *

Анулла стиснула зубы, наблюдая за тем, как огни дворца один за другим гаснут.

Она не могла смириться с тем фактом, что худая и извращенная радженская принцесса лишила ее самого высокого и благородного положения.

– Уже поздно, Анулла.

– Ты уверена, что избавилась от Актара?

– Да, я сделала, как вы сказали, – дрожащим голосом ответила мрачная женщина, кончики волос которой были завязаны в пучки.

Анулла приподняла уголок губ, услышав ее ответ. В конце концов, мертвецы не разговаривают. А теперь все улики исчезли, и никто больше не мог указать на нее как на преступницу.

– Вы зашли так далеко... вам это было необходимо?

– Несомненно, Кудра все равно перерезал бы ему глотку, так что... какая разница, кто бы его ни убил?

Это Анулла именем Шика вызвала сестру Актара, взяла ее в заложницы и заставила Актара предать Вайшу.

Однако она вела себя так, словно совсем забыла об этом.

Наследница Шика никогда не пачкала рук в крови. Вместо этого она по полной использовала людей вокруг себя.

Это Хану, женщина, стоявшая позади Ануллы как ее тень, пошла на этот раз от имени Ануллы разобраться с Актаром.

– В чем дело? Хочешь сказать, тебе его жаль? Как и Шуру?

– Я...

– Глупая бедная Хану.

Анулла, глядевшая на дворец, повернулась и посмотрела на свою Хану. Она широко улыбалась, но ее глаза сверкали так же свирепо, как и когда она смотрела на дворец.

Хану неосознанно сглотнула и попятилась на шаг назад.

– Ты, оставившая сестру, потому что тебе так хотелось Фарагана, не стала бы жалеть Актара. Тебе так не кажется?

– Да. – Голос Хану, склонившей голову и побледневшей, достиг ушей Ануллы.

Однако она снова отвернулась и уставилась на дворец так, словно не слышала этого звука.

– Сама все увидишь. В конце концов, это я займу более высокое положение, чем кто-либо еще.

Наступили те три дня, что были бы слишком милыми для одних и слишком горькими – для других людей.