— Грэй.

Голос учителя вернул меня в реальность.

Я быстро потёрла глаза и осмотрелась. Я стояла в простой бетонной комнате. Висевшие на стене часы со стрелками подсказывали, что сейчас было два часа дня. Комната была обставлена скудно. Помимо часов, здесь находились лишь кровать, диван, несколько дешёвых растений в горшках и свитки в китайском стиле.

— Устала?

— Нет, я в порядке, — сказала я, качая головой. — Кажется, мне снился сон.

— О чём?

— Не помню... Я была рядом с океаном, и мне очень хотелось есть.

Хоть я и отличалась весьма скромным аппетитом, во сне даже весь океан не смог бы утолить мой голод.

— Вот как, — с обеспокоенным видом произнёс учитель. Струйка белого дыма, извиваясь, поднималась от его сигары и вылетала в окно.

Я повернулась к кровати и вытерла пот со лба лежавшего на ней Эрго. Вот уже три дня он был без сознания, а на его лице застыло выражение боли.

В моей голове возникла странная мысль. Я как будто переживала за младшего брата, которого у меня никогда не было.

Возможно, учитель чувствовал то же самое. Он так сильно заботился о своих учениках, что это можно было назвать наивным, но мы впервые ухаживали за кемто вместе.

Нет.

На самом деле такое уже было. Вскоре после того, как я оказалась в Лондоне.

Однажды кошку, которая часто пробиралась в кабинет учителя и мешала ему, сбила машина. Учитель был недостаточно опытен, чтобы вылечить её, но он держал её в руках, пока она не испустила дух.

«Просто посмешище», — сказал он тогда.

Почему из всех моих воспоминаний именно эти слова были особенными?

«Будь я опытным магом, то смог бы исцелить подобные травмы... Видимо, я всегда слишком медлителен и слишком слаб».

Эти слова как будто олицетворяли суть моего учителя. Даже теперь, спустя несколько лет, я отчётливо помнила его печаль, сожаление и нежелание сдаваться.

И сейчас ситуация казалась мне похожей, несмотря на то, что сравнивать человека с кошкой было немного странно.

— Учитель, Вы сказали, что Эрго Ваш ученик, верно?

— Я дал ему такое обещание, — произнёс учитель, держа сигару между пальцами.

— Вы решили преподавать дальше? — после долгих колебаний спросила я.

— Да, пока длится это путешествие.

Я облегчённо вздохнула. Для этого вопроса потребовалось немало смелости. С такой обычно решаются прыгнуть с обрыва.

Почему я была так одержима тем, что мой учитель собирался бросить свою работу? Почему это казалось мне таким... неправильным?

Я знала, что он всё равно останется моим учителем, как я всегда буду собой, какие бы изменения со мной ни произошли... хоть это и было невозможно.

— Грэй, — внезапно сказал учитель.

Я подняла взгляд и увидела причину.

Веки Эрго несколько раз дрогнули, после чего он открыл глаза.

— Эрго!

— Грэй?.. Профессор? — произнёс он, сонно моргая.

В конечном итоге юноша с негромким ворчанием принял сидячее положение.

— Где… — начал он.

— Не волнуйся, эта комната принадлежит сингапурскому филиалу Часовой башни. Выглядит она, может, и не очень, но зато хорошо защищена.

После этих слов Эрго наконец-то понял, в какой ситуации находился. В его глазах промелькнуло облегчение, которое быстро сменилось беспокойством.

— Что насчёт Рин и детей?!

— Успокойся, — мягко сказал учитель, положив сигару в пепельницу, и подошёл к кровати. — На данный момент с ними всё в порядке. Мисс Тосака отослала их до того, как мы оказались здесь. Они уже были готовы уходить в случае атаки других пиратов.

После нападения Лацио, алхимика из института Атлас, Рин действовала с невероятной эффективностью. Она сразу же объявила эвакуацию и по возвращении в Сингапур удостоверилась в том, что дети были в безопасности.

Учитель посмотрел на юношу и продолжил:

— Нас сейчас больше тревожит твоё здоровье.

— В смысле? — спросил Эрго. Он ещё не до конца проснулся, но всё равно напрягся. Юноша не понимал, что учитель имел в виду, однако чувствовал значимость его слов.

— Вообще-то ты умер, — сказал учитель и указал на лоб Эрго, где под рыжими волосами виднелась неповреждённая кожа. — Учжици снесла тебе около трети головы. Такое ранение смертельно даже для представителей фантазменных видов. Возможно, некоторые Мёртвые Апостолы смогли бы пережить такое, но ты не из их числа. И раз уж ты только что вышел из комы, сейчас, наверное, не лучшее время это обсуждать. 

— Мне всё равно! Пожалуйста, не молчите! — настоял Эрго и схватил учителя, измяв его хорошо сшитую льняную рубашку. — Что со мной произошло?

Учитель в нерешительности смотрел на Эрго, который выглядел так, словно пытался встретиться взглядом с неизбежным ужасом.

— Ты потерял контроль над фантазменными руками.

Странное происшествие на острове вызвал яркий свет, вырвавшийся из тела Эрго. Он принял форму огромной ладони, которая как будто явилась прямиком из легенд. Земля провалилась от её прикосновения. Пострадала половина острова.

Каким-то чудом нам удалось спастись, укрывшись между пальцами… но было ли это на самом деле чудо?

— Полагаю, они защищали умирающего носителя. Не знаю, что сделала та птица, но она, должно быть, знала, что произойдёт именно это, если тебя убить.

После выброса твоё тело полностью восстановилось.

— Мои руки… — пробормотал Эрго, глядя на свои плечи. Он словно наконецто осознал, что нечто внутри него было чудовищем.

— Скорее всего, она имеет какое-то отношение к трём магам, которые тебя создали. Подобно тому, как Лацио Круделис Хайрам, вероятно, является потомком одного из них.

— Простите, учитель, — вмешалась я, вспоминая женщину, которая управляла костяными фамильярами и использовала меч из кости, — что такое шесть Истоков Атласа?

— Шесть Истоков Атласа – это старейшие семьи института, — ответил учитель, слегка нахмурившись. — Поскольку Атлас мало контактирует с остальным миром, я знаю лишь фамилии. Это была моя первая встреча с кем-то из них. Если не считать директора, конечно, но это вообще отдельная история.

Учитель повернулся и снова взялся за сигару, молча выпуская меланхолические клубы дыма. Это напомнило мне вздох.

— Большую часть времени алхимики института Атласа заняты лишь тем, что пытаются предотвратить конец света. Если ты связан с исследованиями Круделис, то конец света, который она предсказала, может иметь какое-то отношение к твоему секрету.

— Конец света…

Идея возникла так внезапно, что меня охватило странное чувство. Было как-то неправильно говорить о чём-то столь важном в таком маленьком помещении. Однако мне казалось, что поиски Истока магами Часовой башни были как-то связаны с мотивацией института Атлас. Поскольку ничто не вечно, Часовая башня решила стремиться к абсолюту, в то время как институт Атлас встал на путь сопротивления разрушению мира.

В моей голове промелькнула мысль, что и те, и другие были идиотами.

— Тогда… — Эрго поперхнулся, но всё же смог выдавить из себя остальную часть предложения. — Кто я?

В голосе юноши, совсем недавно лениво игравшего с детьми на тропическом пляже, теперь звучало безумие.

— Я тоже не знаю, — мрачно ответил учитель. Он поднял палец, разгоняя дым. — Но у меня есть теория о том, что с тобой происходит. Не думаю, что у тебя амнезия.

— Что Вы имеете в виду?

— Полагаю, это можно назвать перенасыщением памяти. Другими словами, всё дело в объёме.

Учитель говорил спокойно, как преподаватель в аудитории, и ровно, словно врач, диагностирующий смертельную болезнь.

— Количество информации, которое способно вместить человеческое существо, не сравнится с таковым у бога. Если боги – это горы, то люди – всего лишь песчинки. Даже все суперкомпьютеры мира не могут содержать столько данных. Для достижения похожего эффекта нужно придать божественности форму и сжать её, как файл.

Учитель изобразил вытянутыми руками сосуд, после чего сложил их вместе, словно помещая что-то большое в нечто маленькое.

— Магия такого рода не редкость. Человечество неплохо умеет запихивать вещи планетарных масштабов в сферы.

Сложенные руки учителя также были похожи на планеты. Это напомнило мне, что во многих мифологиях небесные тела считали божествами.

— В то же время рассказы о божественной одержимости существуют по всему миру. Есть много записей о жрицах, выступающих в качестве медиумов для божественных духов. Однако ни одна из них не могла поддерживать постоянный контакт с богами. Просто слышать слова божьи для человека уже невыносимая ноша. Но что это значит для того, кто съел бога?

Я вспомнила про ёмоцухеги, легенду, которую учитель упомянул во время разговора с Лацио.

— Существуют самые разные ритуалы. Например, совместное поедание мяса медведя, считающегося горным божеством. Или обычаи поглощения сердец и крови жертв богам. Факультет духовных эвокаций или, может, маги, хорошо владеющие техниками знаменитых сингапурских тунцзи, способны воспроизвести божественную силу в крайне ограниченной степени. Но рука, которая уничтожила остров, - это нечто гораздо большее. В наши дни такая сила должна существовать за пределами концептуального уровня, — продолжил учитель. Затем он поднял правую руку и сжал пальцы в кулак.

— Руки – это символ эволюции. Потому что они сделали нас теми, кем мы являемся. Одна известная теория на тему эволюции утверждает, что люди смогли добиться таких успехов благодаря особой форме рук. И не только потому что наши предки научились создавать сложные инструменты, но и из-за естественного отбора, отсеявшего обладателей более слабых конечностей. Другими словами, руки и движения пальцев дали нам преимущества, которые повлияли на нашу эволюцию. Его речь была такой страстной, что я невольно посмотрела на свои руки.

Вероятно, люди видели в них приспособления как для созидания, так и для разрушения. Руки позволили человечеству делать бесчисленные орудия и оружие, охотиться на других существ и создавать глиняную посуду и сельскохозяйственные инструменты для улучшения жизни. Иначе говоря, руки являлись символом человеческого прогресса.

Но учитель говорил о чём-то другом. 

Руки были органами чувств, как глаза или нос, только гораздо более важными. Учитывая, что в них также было сосредоточено очень много нервов, идея учителя не казалась такой уж необычной.

— В каком-то смысле если боги – это творцы человечества, то руки чем-то на них похожи, не так ли? Люди, будь то оракулы или божественные сосуды, способны принять часть силы богов, но никто не может владеть их руками, потому что это не только символ власти, но и важный орган чувств. С помощью рук они воспринимают информацию в божественных масштабах. Поэтому воспоминания человека с руками бога неизбежно будут вытеснены.

— …

Эрго хранил молчание.

«Словно океан и чаша», — подумала я.

Да, это было всё равно что пытать налить океан в чашу, которая не может вместить даже озеро. Именно столько информации могли собрать руки бога в сравнении с эволюцией целого вида.

— Не знаю, как им удалось запихнуть в тебя сразу трёх богов. Вряд ли ты просто сосуд, потому что их чистая сила уничтожила бы тебя. Учитывая ту гигантскую руку, слиться с ними ты тоже не мог. То, что с тобой происходит, - это выращивание богов в современную эпоху. Естественно, чем больше проявляются их божественные свойства, тем меньше остаётся от носителя. Вот какова суть этих рук.

Учитель закончил объяснение гигантской руки, уничтожившей остров, суровым выводом.

— Вскоре твои воспоминания и личность исчезнут. Боги разорвут тебя изнутри.

По моей спине пробежали мурашки. Не только из-за страха. Причиной было также нечто, отличавшееся от сочувствия или жалости.

Его ситуация почти ничем не отличалась от моей.

— Учитель… — невнятно пробормотала я.

Он едва заметно кивнул. Подобие видела не только я. Таинства, затронувшие меня и Эрго, действительно были похожи неким неведомым образом.

Какое-то время Эрго сидел неподвижно с поникшими плечами, словно переваривая эту информацию.

— Вы сказали мне подумать над тем, чего я намерен добиться и чем хочу стать, — тихо произнёс Эрго, положив левую руку поверх правой.

— Верно. Немного стыдно признавать, но то, что я сказал, по большей части предназначалось мне самому.

— Вам?

— Да, — сказал учитель, криво улыбаясь и поглаживая поверхность сигары. — Я вёл свою борьбу. Полагаю, люди, которые только слышали обо мне, скажут, что моя жизнь обрела форму за последние десять с чем-то лет. Но именно из-за иллюзии того, что я наконец-то чего-то добился, меня не покидает чувство потерянности… Действительно ли это моё призвание?

Его слова витали в воздухе, смешиваясь с дымом, который ещё не успел вылететь в окно. 

— Поскольку мои воспоминания и личность вскоре исчезнут… Вы знаете, что мне делать?

— Нет, — ответил учитель, с мрачным видом качая головой. — Я бы с большим удовольствием дал тебе правильный ответ на этот вопрос, но у меня его нет. Я мог бы провести остаток своей жизни в бесцельных блужданиях, пытаясь понять, чего я хочу и что должен делать.

Учитель выглядел подавленным, словно угодивший под ливень пёс. Несомненно, эти вопросы стали для него серьёзным вызовом. Он действительно верил, что будет задаваться ими до самой смерти.

Учитель поднял голову и снова подошёл к Эрго.

— Тем не менее, я обещаю блуждать вместе с тобой, — сказал он и протянул руку. Эрго изумлённо застыл, но учитель без колебаний продолжил: — Будем мучиться над этим вопросом вместе.

— Но… — голос застрял у него в глотке, но Эрго удалось медленно выдавить из себя ответ. — Я ничего не могу сделать.

Учитель не стал опускать руку. Хоть это и выглядело немного комично, разговор продолжился.

— Я испытал облегчение, когда услышал, что дети в безопасности. Думаю, они гораздо важнее меня, потому что мне некуда возвращаться. Я был бы не прочь помогать им на острове до конца жизни.

Узелки в его сердце медленно развязывались.

Заявление о том, что он ничего не мог сделать, нашло отклик глубоко внутри меня.

Как мог тот, кто беспечно играл с детьми, питать такие мысли?

Нет, возможно, это было одинаково для всех. Каким бы весёлым ни выглядел человек, под этой маской всегда скрывалось что-то мрачное и холодное.

— Я больше не хочу поступать правильно, — внезапно сказал он. — За мной охотились… один раз даже убили. Может, проводить время с детьми и не было ошибкой. Мне не хочется исчезнуть, не ошибившись хотя бы раз. Вас это устраивает?

— Зачем делать такое различие между правильным и неправильным? — мягко спросил учитель. — Я часто ошибаюсь в самых важных вещах. Нам остаётся лишь крепко держаться за наши ответы, хоть это и приводит к разочарованию и гневу других. Мы можем быть правы или неправы. Вероятно, значение имеет лишь то, чего нам удастся достичь.

Вставлять слово «вероятно» в уверенное заявление было в стиле моего учителя.

Эрго посмотрел на протянутую руку.

— То есть ошибаться нормально?

— Кто знает? Мои ошибки разозлили много людей, но мне всё равно хочется двигаться дальше. Если я умру, то сделаю это с мыслью, что мне удалось сделать хотя бы один шаг вперёд. Если из-за своей правоты я буду стоять на месте, то мне не хочется так сильно к ней стремиться. Что скажешь? Готов стать учеником такого учителя?

— Только на время Вашего путешествия?

— Да.

Крепкая ладонь Эрго сомкнулась на тонких пальцах моего учителя.

— Соглашение скреплено, — с улыбкой произнёс учитель, после чего резко повернулся ко мне. — Ты готова, Грэй?

— А, д-да! — поспешно кивнула я, вытирая навернувшиеся на глаза слёзы. Вероятно, разговор учителя с моим новым одноклассником слишком глубоко меня тронул.

Юноша на кровати моргнул.

— Что будем делать теперь?

— Если можешь двигаться, то пойдёшь с нами. Хватит бегать без всякой на то причины, пора переходить в нападение.

Эрго вновь посмотрел на учителя, который взял свою шляпу.

— В нападение? А Вы можете?

— Разумеется, — ответил темноволосый маг. — В конце концов, я всё ещё Лорд Часовой башни.