Ивовые листья покачивались на влажном летнем ветру; тонкие листья скребли по провисающей вывеске.

Когда они шагнули через порог, их встретил солнечный свет, отражавшийся от зданий на другой стороне улицы. 

Рин прищурилась и сложила руку козырьком.

— Ох, как же жарко. Лето в Японии просто невыносимо.

У многих прохожих в руках были платки, которыми они то и дело вытирали пот. Горячее и влажное сингапурское лето не шло ни в какое сравнение с японской знойной порой. Учитывая, что небо над Сингапуром часто затягивали облака, жара здесь, возможно, была гораздо сильнее.

Они находились в Канда Дзинботё, районе, который усеивали дома самураев до того, как в эпоху Мэйдзи его превратили во всемирно известный книжный квартал. Несколько университетов, в том числе Токийский, открыли в Дзинботё свои магазины. А всё началось со студентов, продававших свои старые записи.

Постепенно количество жанров и посетителей росло, и в конечном итоге там начали продавать не только классику, но и всевозможные книге о литературе, искусствах, путешествиях и архитектуре. Нынче на улице насчитывалось более двух сотен старых книжных магазинов. Большинство фасадами были обращены к северу, чтобы избегать прямого солнечного света. Магазин, из которого вышли Рин и Эрго, являлся одним из них.

— Нашла что-нибудь хорошее?

— Вполне. В Лондоне за подобным повсюду охотятся маги. Здесь же можно найти всевозможные вещи, которые передавались из поколения в поколение. Я вот присмотрела двухсотлетнюю книгу по хорошей цене.

Рин показала Эрго бумажный пакет, который держала в руках.

— Ещё я послушала несколько местных историй, которые потом обсужу с профессором. А теперь в Акихабару. Мы должны скупить все редкие штуки, про которые мне рассказал Флат, чтобы потом обменять их на частные уроки.

— Обменять?

— Именно. После Сингапура ты должен знать, что профессор очень изобретателен, когда дело касается техник его учеников. Это отличная возможность выжать из него несколько идей. А ещё можно заставить его рассказать что-нибудь про магию, которую он украл у важных семей. Или про магию предыдущего Лорда Эль-Меллоя, если, конечно, это не оскорбит Райнес.

Рин расчётливо усмехнулась, словно типичный злой бюрократ из древних времён. В её взгляде читалась откровенная корысть, которую её знакомые, вероятно, нечасто видели. Учитывая, что Рин зашла настолько далеко, что даже посоветовалась с Флатом, она явно подготовилась заранее.

— Кажется, я наконец-то понял, почему ты можешь обсуждать Часовую башню с такой радостью, — сказал Эрго, глядя на выражение её лица.

— Что ты имеешь в виду?

— Он хоть и строг, но с таким учителем я бы чувствовал себя полноценным. И без труда поверил бы, что время, потраченное на обучение, принесёт какую-то пользу.

Рин посмотрела на него и криво улыбнулась.

— Для людей вроде нас такая наивность подобна яду. Я уверена, как только ты присоединишься к классу Эль-Меллоев, тебе придётся бороться. Во всех возможных смыслах.

— Правда?

— Разумеется. Грэй ближе к магам по темпераменту. Ты же слишком… радостный. Но всё равно будет весело. Ведь все вокруг тоже будут бороться, — заключила Рин, не сбавляя шаг.

Между книжными магазинами пахло карри, что было классикой в этом квартале. Возможно, студенты, торговавшие в прошлом своими записями, тратили заработанные деньги на эту еду.

— С твоим японским спутником в Лондоне так же? — спросил Эрго, словно внезапно что-то вспомнив.

— А?

Рин закрыла лицо руками. После паузы она развернулась.

— Разве по мне так заметно?

— Немного. Возвращение в Японию напоминает тебе о нём?

После слов Эрго магесса, возглавлявшая пиратов в Сингапуре, мягко улыбнулась.

— До моего родного города далековато, но страна та же. Эта жара вызывает у меня ностальгию. Лето в Фуюки не менее ужасно.

Она посмотрела в синее летнее небо, видневшееся между домами, такое же, как над Фуюки и Лондоном.

— Не знаю, нравится ли ему Лондон так же сильно, как и мне. Ты с ним наверняка поладишь, ведь вы оба совсем не похожи на магов. В каком-то смысле вы – полная противоположность профессора.

Солнце окрашивало её профиль во множество цветов.

Эта женщина носила самые разные личины. Порой она была вызывающе сильной, порой – непристойно алчной, иногда – милой, словно цветок на обочине дороги. И все они были настоящими. Эрго восхищался тому, как она принимала все эти свои стороны. Он верил, что именно поэтому её мир и был прекрасным.

«Тогда что же насчёт меня?» — тихо подумал он.

Воспоминания о том, что произошло до того, как его подобрала Рин, ещё не вернулись. Если верить Лорду Эль-Меллою II, это была не амнезия, а перенасыщение памяти, вызванное поглощением богов. Его также предупредили, что если ничего не предпринять, то его воспоминания будут вытеснены и исчезнут. Он отправился в это путешествие, чтобы выжить.

Однако.

Мысль о возвращении былых воспоминаний и личности тревожила его.

Где гарантии, что до поглощения богов он был хорошим человеком? Учитывая вовлечённость индивидов вроде Учжици из Высшего суда и Лацио из института Атлас, существует вероятность, что он станет противником Лорда Эль-Меллоя II и Рин. А если дело даже дойдёт до убийства Грэй?

— …

Ему стало труднее дышать.

От одних только мыслей о таком будущем у него сжималось в груди.

Грэй изо всех сил пыталась жить, прятала лицо в тени капюшона, но даже несмотря на это юноша видел доброту её сердца. Возможно, это было своего рода товарищество между двумя людьми, которые с незапамятных времён отчаянно сопротивлялись другим. 

«Хочу услышать голос Ланы…»

Он вспомнил девочку, с которой расстался несколько дней назад на пиратском острове. То, что он чувствовал, не получилось бы описать такими простыми словами, как «тоска по дому».

Рин и Эрго дошли до восточного угла Дзинботё в сопровождении стрёкота цикад. На асфальт падали чёрные тени, по которым ступали их ноги. Даже в изнуряющую летнюю жару шаги Рин оставались как всегда изящными, а Эрго – чистыми и невинными. 

Не останавливаясь, Рин спросила:

— Ничего не замечаешь?

— Вдоль дороги повсюду святилища.

Эрго посмотрел в ту же сторону, что и Рин, где находилось небольшое святилище. Перед ним рядом с милой бумажной куклой стояла дешёвая чашка с сакэ. Вероятно, её оставил кто-то из местных жителей.

— В этой стране много богов. Или, наверное, можно сказать, что здесь они несколько… ближе, — продолжила Рин. — Их называют «яойородзу».

— Это значит… восемь миллионов, верно?

Наблюдая за тем, как Эрго загибает пальцы, Рин улыбнулась.

— Просто очень много. В Японии боги повсюду: в ветре, в волнах, в огне, даже в хлопании ладонями. Это своего рода анимизм, за исключением того, что люди на самом деле не верят, что во всём есть духи. Они скорее… обращаются с вещами так, словно в них на самом деле обитают боги.

— То есть в богов здешние люди не верят, но ведут себя так, будто они существуют?

— Это странно лишь на словах. Но такая уж эта страна. Хоть её жители и не осознают свою веру в полной мере, они подносят деньги на Новый год, молятся за успешную сдачу экзаменов и наливают сакэ дорожным богам и хранителям, как мы только что видели. Думаю, дело больше в обретении внутреннего покоя.

По какой-то причине её слова нашли отклик в Эрго.

Он положил ладонь на грудь, где на самом деле обитал бог, которого он поглотил. Затем его рука двинулась к губам. Там он тоже был.

Хоть он и потерял память, вкус богов никогда не покидал его языка.

*

Учитель, кусая губы, крепко сжимал руль.

Машину мы взяли на прокат, но он, похоже, быстро освоился, поскольку в Японии тоже было левостороннее движение. Учителя слегка расстроило то, что он не смог арендовать такую же машину, к которой привык, но то был автомобиль для Лорда. Естественно, такого роскошного транспорта в наличии не нашлось. Сидя на месте пассажира, я чувствовала едва заметную разницу в плавности ускорения, но это даже проблемой назвать было сложно.

Однако мыслями учитель всё равно находился не здесь.

— Это очень редкая возможность даже для меня… но мне потребуются три дня на то, чтобы обойти все священные места Акихабары… и целая неделя на поиски раритетных вещей и налаживание минимально необходимых связей… Проклятье, покупки в Акихабаре – дело серьёзное…

Я ещё ни разу не видела, чтобы он бормотал с такой напряжённостью.

Похоже, слова Рин довольно сильно его задели. Титул «Ядерная бомба класса Эль-Меллоев» заиграл для меня новыми красками. В каком-то смысле это было проклятие сильнее, чем магия.

— Вам так сильно хочется там побывать?

— Ну, не совсем… Разумеется, я буду не против, если у нас найдётся время.

Просто чтобы расслабиться, — попытался объясниться он, не сводя глаз с дороги.

— Если хотите, учитель, я составлю Вам компанию.

Не знаю, чем я думала, когда выпалила нечто настолько необязательное.

— Неплохая идея.

— К тому же… — начала я, но мне вдруг в голову пришла одна мысль.

Было бы просто замечательно, если бы рядом с ним по этой улице шёл один здоровяк. Герой, которого видела я, был не более чем мимолётным проблеском прошлого, но связь между ними по-прежнему сияла безмятежным светом… Более того, с тех пор учитель стал спокойнее, поэтому я начала сильнее подмечать лёгкие изменения в выражении его лица.

— Что?

— Ничего.

Услышав, как я запнулась, учитель негромко хмыкнул.

— Всё-таки из-за него я и начал играть в видеоигры.

Я с изумлением уставилась на него. Уши покраснели; он видел меня насквозь.

Учитель прищурился, словно глядя в прошлое. Вероятно, дело было в том, что он сражался в этой стране, когда был моложе.

Четвёртая Война за Святой Грааль… Поворотный момент, сделавший учителя тем, кем он был сейчас.

Возможно, это был один из разделявших этапы его жизни моментов, который стал концом «зелёной весны», то есть юности.

Учитель нажал на педаль газа, и машина ускорилась.

Вскоре мы оказались в горах. Над нашими головами пологом раскинулась пышная зелень, а стрёкот цикад стал сильнее, практически заглушая звук двигателя. Даже воздух, проникавший в салон через окна, казался другим, словно изменились его тон и температура.

После примерно десяти минут подъёма по склону перед нами предстал большой и настолько тёмный особняк, что его как будто покрасили в чёрный цвет.

— Это особняк Яко?

Из-за внушительных ворот и бесконечных оштукатуренных стен он не шёл ни в какое сравнение с элегантным строением, в которое нас привёл вчера Микия.

Особняк гармонировал с атмосферой гор, создавая нечто, словно давившее на меня. — Нет. Это лишь вход, — ответил учитель.

— Вход? В смысле?

— За этими стенами много зданий. Дом Яко – сама гора.

Проглотив страх, я вновь посмотрела на строение. За вратами действительно оказалось гораздо больше построек, и все они, несомненно, были возведены очень давно.

— Могу добавить, что мы оказались на частной территории, как только свернули на эту дорогу. Похоже, её даже на картах страны нет. Из такого количества земли с богатой историей, несомненно, получится выдающийся барьер.

Учитель часто говорил, что барьеры бывали самые разные. Какие-то отваживали магию или науку, в то время как другие влияли на разум человека.

Барьер же на этой горе, похоже, служил защитой от истории и закона. Другими словами, он отделял гору от всего остального и отгонял чужаков.

Масштабы были таковы, что за ним как будто скрывалась небольшая страна.

— Скорее всего, Яко являются потомками сильного клана.

— Под кланом Вы подразумеваете могущественную местную фракцию?

Учитель кивнул. Мы миновали врата, за которыми дорога продолжалась.

— В самых разных уголках света горы считаются местами не от мира сего. Как на воде есть пираты, так и в горах всегда обитают бандиты. В Японии даже после правления национального героя Токугавы Иэясу в горах сохранились свои уникальные законы. Их можно даже считать отдельными странами.

— То есть вся гора является своего рода барьером?

— Именно. Похожие понятия существуют и в буддизме. Границы, культуры, языки… всё это может стать элементами при возведении барьера. Мы, люди, жить не можем без отделения чего –либо.

Почему-то его слова напомнили мне об Истоке, который можно было считать конечной целью любого мага.

По словам учителя, всё сущее пошло от Истока. Разве нельзя сказать, что ответвившийся корень – это отдельная жизнь? Если мы не можем жить без разграничений, то получается, что Исток тоже наверняка отделён.

У меня было чувство, что я вот-вот осознаю что-то очень важное.

Пока я была занята этой мыслью, такой же мимолётной, как и иллюзия, в поле зрения появилось ещё одно здание. Как и врата, оно тоже было целиком чёрным.

— Как основательно они к этому подошли.

Стены, двери, колонны, даже черепица – мой взгляд натыкался на чёрный цвет, куда бы я ни посмотрела. Словно тень на земле поднялась и приняла форму поместья. Под ослепительными лучами летнего солнца это было весьма странное зрелище.

Сбоку от нас стояли три склада из глиняного кирпича. На гравийной стоянке неподалёку были припаркованы несколько автомобилей.

Как только мы выключили кондиционер в салоне, на нас нахлынули невыносимая жара и влажность. Нас окружали запахи земли и зелени… запахи горы. В вечно холодных горах Уэльса пахло и ощущалось совершенно иначе.

Мы остановились перед вторыми вратами. Без всякого стука или звонка они медленно отворились, явив нашим взорам нечто неожиданное.

По обе стороны дороги выстроились несколько десятков мужчин в чёрном. Все они были одеты в одинаковые костюмы с галстуками, различались лишь причёски. Несмотря на самый разгар летнего дня, они, похоже, совсем не обращали внимания на жару.

«Японская мафия!..»

Я вспомнила слова учителя. Если они были роднёй Рёги, то это относилось и к ним.

Учитель также упоминал, что они были потомками могущественного местного клана, который в конечном итоге вполне мог стать якудза. Я мало что знала об этой стране, но было вполне логично, что влиятельные люди, не вошедшие в состав правительства, сами создавали незаконные организации.

Это были отвратительные люди, появившиеся в результате причуды истории.

Но удивило нас вовсе не это.

Все мужчины носили маски. Вероятно, традиционные японские, вроде тех, что я видела на актёрах театра но, когда ходила на пьесу вместе с учителем в Лондоне. 

Хоть маски и выглядели одинаково, тени ложились на них по-разному, из-за чего они словно изображали всевозможные оттенки печали, радости и злости.

Люди в чёрном повернулись к нам, словно заведённые, и с идеальной слаженностью поклонились.

— !..

Зрелище было настолько странным, что искренне меня озадачило. Я привыкла к магии, таинству и тому, как аристократы Часовой башни обращались с подчинёнными. Однако сцена, которой я стала свидетелем здесь, в чужой стране, полностью выходила за рамки моего понимания.

Из толпы застывших, словно статуи, людей вышел человек. На нём одном не было маски. Его руку, покоившуюся на треугольной повязке, охватывал гипс.

— Мы ждали Вас, Лорд Эль-Меллой.

— Прошу прощения, но не могли бы Вы добавлять «двойку»? Без неё это имя становится слишком невыносимым бременем.

— Конечно, Лорд Эль-Меллой II.

Говорил он искренне и вежливо, но в глубинах его голоса скрывалось некое давление. Оно было присуще тем, кто жили насилием. За последние несколько лет я повстречала немало таких людей, чтобы безошибочно его узнавать.

На вид он был ровесником учителя, то есть лет тридцати с лишним. В глаза бросались коротко стриженные волосы, поджатые губы и мускулистое тело, заметное даже под костюмом, но самой яркой его чертой был шрам между бровями. Он был старым и выделялся на бледной коже.

— Как Вас зовут? — Яко Юкинобу.

Глаза учителя слегка округлились.

— Это честь, что меня встречает прямой наследник семьи Яко.

— К сожалению, это не так.

— Почему? Насколько я слышал, Вы буквально управляли организацией на протяжении последних нескольких лет.

— Тогда Вы также должны были слышать, что такая мелочь, как управление организацией, не определяет наследника нашей семьи, — спокойно ответил мужчина, словно это был очевидный факт.

В этот момент из особняка раздался голос.

— Пожалуйста, подождите, леди Аканэ.

— Нет, ждать я не буду. Наш гость проделал такой долгий путь. Не могу же я просто сидеть внутри, верно? Вот уж не ожидала, что Рёги свяжутся с Часовой башней, не говоря уж о Лорде. Ха-ха, видимо, у моего родственника припрятано в рукаве немного больше трюков, чем я думала.

Она тоже не носила маску.

На ней была напоминавшая траурный наряд одежда из блестящей ткани, похожей на шёлк. Если не считать серебряного оби, она была такой чёрной, что словно поглощала свет, как и сам особняк.

Женщина лет шестидесяти двигалась в нашу сторону, расталкивая людей, которые пытались её остановить. 

— Это глава семьи, — сказал Яко Юкинобу, склонив голову.

Учитель повернулся к ней и выгнул бровь.

— Вы…

— Именно, — произнесла женщина, сверкая глазами. Несмотря на отчётливые морщины и наполовину седые волосы, непреклонная воля в её взгляде, казалось, не менялась с юных лет.

— Меня зовут Яко Аканэ. Приветствую, Лорд Эль-Меллой II… Или мне называть Вас «Грабителем», как и все нынче? — с озорством сказала она.