(Прим пер. Уважаемые читатели! В данной части повествование ведется от лица Дигнила Гастрея)

Глава 39. Путь меча. Дигнил

Здесь находится секретная территория на самой северо-западной границе королевства Амелия. Раньше этими землями правил народ зверолюдов, пока Амелия не отобрала их земли.

До самого этого леса простираются северные земли, которыми правят амелийцы. И все здесь пропитано страданиями: повсюду здесь царит хаос. Ядовитые растения и животные, и другие жестокие ловушки уготованы вторженцам в этот лес самой природой.

Будь даже это владениями великой империи Глитнир, навряд ли Амелия бы в нее вторглась. Ни один человек в здравом уме не сунется в эти гиблые земли. И причиной, по которой Дигнил слонялся в таком месте было то, что он покинул войска. По дороге обратно в империю Дигнил оставил записку и сбежал из армии. Нет, более подходящим словом будет «бросил армию». В сущности, он дезертировал.

«Я проиграл этому брюнету на мечах. Разбит в пух и прах. Вот бы это было что-то похожее на то поражение от руки Арнольда. Однако, на самом деле все было совсем иначе. Даже с детьми обращаются серьезней. Наверное, этот парень теперь считает меня такой же мелкой сошкой, как и тех поверженных наемников.

За той вершиной есть иная».

После битвы с тем могущественным человеком, которая тронула его до глубины души, Дигнил только и мог, что отлынивать от тренировок.

«Дед все детство мне говорил, что я лентяй, аж тошно.

Однако, мой сверстник… нет, никто в Империи, кроме деда, до этого момента не мог превзойти мое мастерство владения мечом. Именно поэтому мне были так противны его нравоучения. Я пошел против семьи и примкнул к этим никчемным Шести Генералам.

Как воин, я овладел всем. Каким же до смешного самовлюбленным был я! А как оказалось, мастерство мое – лишь детские игрушки. Должно быть, я забыл, что самое важное во владении мечом».

– Уж не вернусь, - пробормотал я.

«Я ни за что на свете не вернусь домой», - как только я признался себе в этом, сердце сжалось от боли.

Нынешний император Амнэс Ди Глитнир – хладнокровный человек. А ведь я теперь дезертир. Из-за моего побега теперь у дома Гастрея будут проблемы. Один неверный шаг – и их раздавят. Я прекрасно понимал это. Мой поступок доставит много хлопот деду и семье. И все же, если я вернусь в Империю сейчас, потеряв самое важное, что есть у мастера меча, я больше не смогу взять в руки оружие. Такое вот у меня предчувствие».

Поэтому я и принял такое невыгодное для себя решение.

Вдруг откуда-то между высоченных деревьев на меня вылетело что-то черное.

– ГУООООО!

Я обезглавил длинным мечом чудовище, вот уже замахнувшееся на меня правой лапой, и в следующее мгновение контратаковал, вонзив лезвие в темя гигантской обезьяны, набросившейся на меня сверху.

На миг левую ногу пронзила острая боль. Как только я опустил глаза вниз, то увидел, как в щиколотку вцепилась зубами гигансткая змея.

– Дерьмо!

Я обезглавил тварь и изрубил на мелкие кусочки. Затем я не медля вскрыл ножом поврежденную область и обработал рану алкоголем и лекарственными травами. Они были последними из моих запасов.

«Облажался! Она наверняка была ядовитой. Вот умора… Нет, ну вот же умора! И как я мог всерьез мнить себя лучшим в мире мечником, когда уступил даже такой мелкой твари!»

В глазах потемнело. Тело покрылось испариной.

«Так это парализующий яд? Отключись я здесь, мигом окажусь сожранным нечистью. Да уж, тут тебе не зона отдыха, где можно расслабиться».

Все силы покинули мое тело, и я грохнулся ничком на холодную землю.

– Ха… ха… - глухо засмеялся я.

«Наконец оторвавшись от войск… не стану я никаким мастером… я просто умру тут в одиночестве».

– Ничего не поделаешь.

«Все потому, что я никогда не бился с кем-то таким талантливым и таким самовлюбленным (как я сам). Только сейчас я понял.

Путь меча – это тернистый путь самосовершенствования, которому нет предела. Нет никакой вершины. Нет никакого конца этому пути. И острее всего я прочувствовал это в бою с тем парнем».

– И все-таки… как бы ни было тошно, умоляю тебя, о Боже! Дай мне еще один шанс! – с этими словами я протянул руку к небесам, цепляясь за воздух.

И отключился.

◇◆◇◆◇◆

Открыв глаза, я обнаружил перед собой незнакомый потолок. Я сразу попытался было приподняться, но тело ни двинулось ни на йоту. Единственное, чем я смог пошевелить, была шея: повернув голову, я встретил обеспокоенный взгляд девочки-зверолюда с серебряными волосами.

– О, проснулся! Папа, мама! – ее лицо вдруг засияло, и она выпорхнула из комнаты, оставив несколько суетливых шагов.

Спустя некоторое время, в комнату вошли крупный бородатый зверолюд со светлыми волосами и серебряноволосая женщина.

– Ты амелиец? – требовательно заявил громила.

Окинув взглядом себя, я обнаружил, что мои ноги и руки крепко привязаны к кровати. Похоже, от ответа на этот вопрос зависела моя жизнь. Впрочем, жизнь, уже однажды потерянная. Что ж, притворюсь, что я отчаянно пытаюсь ее сохранить.

– Нет, я – имперец.

Я понимаю, отчего напряглось лицо девочки-зверолюда. Да. Империя особенно преуспела в захвате земель, принадлежащих иным расам. И для зверолюдов мы могли быть только врагом.

– Зачем ты явился на эти земли? – следующим вопросом великан поставил меня в тупик.

– Да вот, что-то ни с того, ни с сего…

– Ни с того, ни с сего?

– Я был изгнан со своего отечества. Бежал-бежал, вот и очутился здесь.

Мало-помалу, суровые лица двоих зверолюдов начали расслабляться.

– Что ты такого наделал, что бежишь теперь?

– Дезертировал. Мне вдруг опротивело все, что я делал до сего момента.

– Доказать можешь?

– Не-а. Если только поверите на слово.

– Вот, значит, как… - скребя пальцами по челюсти, ответил мужчина. – Ясно. Извини уж за эти неудобства. Как только поправишься – проваливай.

– Дорогой! – нетерпеливо вскрикнула серебряноволосая женщина-зверолюд.

– Глаза у него в порядке, так что не пропадет! – с этими словами он встал и вышел из комнаты вместе с женщиной.

◇◆◇◆◇◆

Следующие две недели мне было приказано не выходить из комнаты никуда, кроме уборной. Но связанным меня больше не держали. По большей части, моя рана зажила, и теперь я мог двигаться без затруднений.

– Скоро… скоро Мю придет, да, мама? Да? - задыхаясь от волнения повторяла девочка-зверолюд, Мия.

Каким-то образом, Мии и ее младшей сестре удалось сбежать из города, на который напала амелийская армия в последней войне. Мия была сразу спасена, но ее младшая сестра, Мю, была схвачена. Спустя некоторое время пришли вести, что Мю была продана работорговцам в городе Барсе в Амелии.

– Так значит, вы вдвоем сумели сбежать? – простодушно спросил я, глядя на громадину зверолюда по имени Гаусс и Уруру, женщину с серебряными волосами.

«Напала на них хоть и амелийская армия, но все же ее элитные войска. Прорвать их осаду было бы непросто».

– Да. Все, кто остались – готовы были принять смерть. Но, к счастью, нам помог один человек, - ответил Гаусс, издали взглянув на меня и стиснув челюсти.

– И кто это был?

– Звиняй, но не скажу. Давай будем считать, что он был одним из твоих.

«Гаусс умеет хранить секреты. Не проговорится. Не очень-то и хотелось».

– Так вы помогли мне из-за этого?

– Да нет. Просто мы не считаем, что весь род людской – воплощение зла. Такое понимание приходит только на войне. Когда случилась та осада, нас предал один из наших.

«Да уж, прогнившие мерзавцы встречаются не только среди людей».

– Я попросил знакомого купца выкупить Мю. Он сразу начнет переговоры с работорговцами Барсе, и тогда девочка вернется домой невредимой.

– Так тот знакомый и есть человек, спасший вас?

– Не-а, его подчиненный. Честно говоря, это место не для таких, как он.

– Вот как…

«Даже среди королевской гвардии Амелии круг лиц, которые обладали бы достаточными полномочиями, чтобы выпустить кого-то из осады, крайне ограничен. Неужели…» - мои размышления прервали внезапно раздавшиеся шаги. Дверь резко распахнулась:

– Господин торговец вернулся! – крикнул деревенский парень.

– Правда? - Гаусс мигом выбежал наружу. Уруру и Мия последовали за ним, и я тоже вышел следом.

Перед домом Гауса собралась целая толпа, и в самом ее центре стоял представительный джентльмен с аккуратной бородой. Джентльмен выправился и произнес:

– Приношу свои извинения, - а затем низко поклонился семье Гаусса.

– Мю купил кто-то другой? – с отчаянием в голосе произнес Гаусс. Уруру стояла бледная, как полотно. Мия, поняв, что не увидится с младшей сестрой, ударилась в слезы.

– Да, так получилось, что я опоздал совсем на чуть-чуть.

– И кто же?

– Я спросил об этом работорговца, но он не пошел навстречу. Честно говоря, даже странно, что он отказался выдавать покупателя. Боюсь, что его заставили молчать.

– У тебя есть идеи?

Купец отрицательно покачал головой:

– Но, когда я спросил об этом, работорговец не на шутку перепугался. Должно быть, кто-то из аристократии или королевской семьи, а то и вовсе лидер преступной группировки…

«Хуже некуда. Ее только продали рабоам, а потом сразу же кому-то еще. Должно быть, это ужасно. И если это был кто-то из дворян или королевского двора, то одними деньгами это уладить не получится».

– Ясно. Я отыщу ее, - сказал Гаусс.

– Лучше бы Вам оставить это дело. Вы слишком выделяетесь. Если Вас поймают, то сразу казнят, - тихо возразил собеседник.

– Но тогда, как же нам быть? – перешел на крик Гаусс.

– Мои подчиненные сейчас ведут расследование, чтобы найти человека, выкупившего ее. Сейчас нужно просто подождать, - спокойно убеждал его купец.

– Извини… Я немного запаниковал. Спасибо, что делаешь все это… - Гаусс поклонился гостю. Было видно, что он до крови прикусил губу.

(И о чем я только думаю…)

«Ты же в бегах, черт возьми! И собираешься ввязаться в это?!»

– Я разыщу эту Мю или как там ее. Мне уж попроще будет не привлекать внимания, чем вам, зверолюдам.

– А ты…? - купец окинул меня оценивающим взглядом.

– Меня зовут Диг. В твоем распоряжении, пока не найдем девочку.

Купец ненадолго задумался, потирая подбородок:

– Хорошо. Тогда, первым делом выведи меня отсюда в целости. Прошу - он кивнул с покорностью на лице.

– Понял.

– Ты уверен, Диг? Тебя ведь тоже разыскивают, - с взволнованным выражением спросил Гаусс.

– Еще как! Вы ведь спасли меня однажды! Думаю, как раз верну должок с процентами. Все нормально.

Гаусс сморжил лоб, а затем поклонился мне.

– Спаси мою дочь! – выдавил он слова мольбы.

Так, у Дигнила появилась цель. И осуществление этой цели глубоко затянет его в историю о подлинном монстре, Кае Хайнэмане.

Конец второго тома