Нам удалось благополучно сбежать из школы, и теперь мы направлялись ко мне домой, до которого было минут десять пешком. Пройдя немного, чтобы оторваться от школы, мы остановились перевести дух.

— Хаах... хах... Ты в порядке? — спросил я.

— Да, — ответила она немного запыхавшись. /

— Но угнаться за парнем, бегущим на полном ходу, это испытание.

Она отпустила мою руку, которую всё это время держала, и выпрямилась.

— Честно говоря, впечатляет, что ты не отстала, — сказал я с искренним удивлением.

Теперь, подумав, я вспомнил слухи, что её зазывали во множество клубов, но она всем отказала. Хотя в редких случаях, когда её всё-таки просили помочь, она блистала, будто была звездным игроком.

— Это не так уж и впечатляюще, — скромно ответила она.

Наши промокшие школьные формы начали подсыхать под ярким солнцем. Мы машинально начали приводить в порядок свои взъерошенные волосы.

— Пойдём? — предложил я, разрывая короткую тишину.

— Но, Сэмпай…

— Она посмотрела на меня с лёгким надутым видом.

— Ты слишком меня дразнишь. Или… ты просто ужасен в объяснениях? Что из этого?

Явно выражала своё недовольство.

— Наверное, первое, — соврал я.

— Врёшь, — сразу же распознала она ложь.

Похоже, она не собиралась спускать это с рук. Тем не менее, мы вскоре дошли до места. Как ни странно, казалось, будто мы знакомы уже много лет. Возможно, потому что вместе только что пережили нечто вроде испытания на грани жизни и смерти.

Добро пожаловать в «Кухню Аоно». Мой дом, который заодно является рестораном в западном стиле. Мой покойный отец был поваром. После обучения в известном отеле и накопления средств он открыл своё заведение здесь, в этом городе. С моей мамой, работавшей на стойке регистрации того же отеля, он влюбился и вместе с ней открыл этот ресторан. Папа предпочитал домашние блюда изысканным сетам. В меню — привычные фавориты вроде «омурайсу», бифштекса и говяжьего рагу. Перед смертью от болезни он передал секретные рецепты моему старшему брату. Теперь, окончив кулинарную школу, брат унаследовал дело как шеф второго поколения, а мама вела бухгалтерию и помогала в зале.

— Я дома, — объявил я, входя.

Было ещё до полудня, так что в ресторане пока было тихо. Ресторан находиться в деловом районе, к обеду здесь становится полно людей.

— О, ты вернулся. Сегодня рано, — с лёгким удивлением поприветствовала меня мама.

Она часто называла себя «лицом ресторана». И правда, несмотря на то, что ей за сорок, выглядела она вполне на двадцать с хвостиком. Короткая стрижка и лёгкий макияж, выбранные из практичности, лишь подчёркивали её обаяние.

— Привет, добро пожаловать, — донёсся голос брата из кухни.

— Мне стало нехорошо, вот я и ушёл пораньше, — объяснил я.

— А потом встретил эту ученицу, которая тоже шла домой, вот и пригласил её на обед.

— Вот как? — усмехнулась мама.

— Прогуливаешь школу, значит? Ты стал довольно смелым. Ну да ладно. Скоро будет много гостей, так что идите пока в комнату отдыха сзади. Ты ведь редко кого-то приводишь. Я вас угощу.

Мама всегда отлично чувствовала обстановку. Учитывая, насколько я был подавлен последние дни, она, вероятно, просто радовалась, что я немного ожил.

— Всё в порядке, Итидзё. Заходи, — позвал я стоявшую у входа кохая.

Она вошла в ресторан, немного нервничая.

— Приятно познакомиться, — сказала она, вежливо поклонившись.

— Я Ай Итидзё, подруга Аоно-сэмпая. Он всегда так мне помогает. Спасибо, что приняли меня сегодня без предупреждения.

Её утончённая речь произвела впечатление.

Похоже, из любопытства брат отодвинул занавеску и выглянул из кухни. Вид Итидзё явно его ошеломил.

— Ого, ничего себе… — пробормотал он.

Похоже, они были удивлены, что я привёл домой такую милую девушку. Конечно, Миюки тоже очень красива, но… Итидзё-сан — это уже совершенно другой уровень.

Для справки: я почти уверен, что мама с братом уже догадываются о моём разрыве с Миюки. Всё-таки с дня рождения я сижу в комнате как затворник.

— Э-э... — с волнением произнесла Итидзё-сан, заметив, что мама с братом застыли в молчании.

— Прости! Я просто не ожидала, что Эйдзи приведёт домой такую очаровательную девушку. Ах, и извини за беспорядок. Проходи, чувствуй себя как дома, выбирай, что хочешь поесть! — всполошилась мама, торопливо убирая в комнате отдыха и провожая нас внутрь.

Комната отдыха была хоть и небольшой, но уютной. Татами на полу, большой стол, телевизор. А поскольку мы живём в современном мире, здесь был и Wi-Fi, чтобы гости могли смотреть видео на телефоне.

Мама, обожающая всякие современные штучки, оснастила ресторан электронными способами оплаты, Алисой для фона и даже Netflix и YouTube на телевизоре в комнате отдыха. Очень удобно, надо сказать.

— Почему татами? Ведь это западный ресторан, не лучше ли было бы сделать всё в европейском стиле? — однажды спросил я. Оказалось, что на татами удобно прилечь на перерыве, так что практичнее.

Хотя по мне атмосфере этой комнаты не хватало романтики, это было единственное уединённое место в ресторане, а значит, здесь легче разговаривать с Итидзё-сан. Честно говоря, мне, возможно, придётся поговорить о вещах, которые не должны слышать члены семьи.

— Располагайся, Ай-тян, — сказала мама, неожиданно легко перейдя на имя Итидзё-сан. Это немного удивило меня, но, когда она тут же вернулась к работе, я почувствовал облегчение.

На столе она оставила меню и стаканы с холодной водой.

— Уже от одного вида бифштекса и омлета у меня поднимается настроение. Сэмпай, есть что-то, что ты особенно порекомендуешь?

— О, тогда попробуй наш ланч-сет. Это фирменный омурайсу в качестве основного блюда, мини-бифштекс и немного макарон по-неаполитански.

Этот ланч-сет придумал мой отец. Настоящее ассорти из трёх самых популярных блюд. Омурайсу и бифштекс подаются с особым демиглас-соусом, который готовится всю ночь, а паста по-старинке — с кетчупом и сосисками. К тому же в комплекте идут салат и суп — неудивительно, что его чаще всего заказывают в обеденное время.

— Вау... — глаза у неё загорелись, и я ощутил лёгкое облегчение. До этого момента она почти не вела себя как обычная школьница.

Я передал заказ маме и вернулся в комнату отдыха. Контраст между привычной обстановкой и присутствием красивой девушки вызывал лёгкое головокружение. Я невольно пробормотал извинение:

— Прости. Возможно, это место кажется старомодным для встречи со школьницей.

— Совсем нет. Наоборот, это что-то новенькое. Ни в старом доме моей семьи, ни в квартире, где я живу сейчас, нет комнаты с татами. Сидеть здесь как-то весело.

Вот уж по-настоящему воспитанная девушка.

— Ну, рад это слышать. Это комната отдыха моей мамы и брата. Они используют её, чтобы немного отдохнуть между обедом и ужином.

— Так вот почему здесь такая тёплая и домашняя атмосфера. Для меня это в новинку. У меня никогда не было возможности вот так прийти в гости.

— Для меня это немного неловко. Здесь слишком хорошо видно, какие мы. Телевизор с мамиными сериалами, кулинарные книги брата, мои вещи...

— По-моему, это прекрасно. Когда дом отражает характер семьи — это придаёт ему жизнь. Если честно, я завидую. Даже просто слушая, как вы общаетесь, ясно, что вы близки.

В её голосе звучало лёгкое смятение. Я начал задумываться о её семье. То, как она назвала дом «старым», было необычно для старшеклассницы. Похоже, она живёт одна. Но я не стал спрашивать. Она ведь тоже не лезла в мои дела по дороге сюда. Похоже, между нами установилось негласное соглашение: уважать личные границы друг друга.

— Мой дом тоже когда-то был тёплым и живым...

Её печальное выражение и тихие слова задели меня, но я сдержался. Не стоило копаться дальше.

Примерно через десять минут лёгкой беседы принесли еду. Поскольку это было одно из самых популярных блюд, его быстро подали.

— Вот твой ланч-сет, Ай-тян. А в качестве угощения можешь выбрать кофе или чай после еды. Приятного аппетита!

Сегодняшним супом был тондзиру — сытный мисо-суп с свининой. Суп в нашем ресторане меняется ежедневно: это может быть кукурузный потаж, консоме или яичный суп. Но именно тондзиру — один из самых любимых у гостей, так что нам сегодня повезло.

— Чай, пожалуйста, — сказала Итидзё-сан.

Большинство клиентов выбирают кофе. Однако…

— Ой, Ай-тян, ты любишь чай? Это так приятно! Я тоже! — с радостью воскликнула мама.

Мама — настоящий фанат чая. Стоит только кому-то заказать чай — и её настроение тут же поднимается. Наблюдать за этим почти смешно.

Для сравнения: когда она принесла мой сет «B», то сделала это молча и куда менее торжественно. Разница в отношении была, мягко говоря, очевидной. Сет «B» включает фирменное говяжье карри и крокет. Конечно, в карри также используется наш знаменитый демиглас-соус — в качестве скрытого ингредиента.

— Ну что ж, приятного аппетита. Чай принесу, когда закончите есть, — сказала мама и вернулась к работе.

Моя кохай бросила на меня короткий взгляд. Он ясно говорил: «Можно уже начинать?»

Я кивнул, давая добро. Она счастливо улыбнулась, сложила ладони перед грудью и произнесла:

— Итадакимасу!

Сделав первый укус омурайсу, она не сдержала восторженного:

— Вкусно…

На её лице появилась такая искренняя радость, что трудно было поверить, будто совсем недавно эта девушка была готова сдаться жизни.

В этот момент она казалась почти богиней. Я почувствовал лёгкую благодарность судьбе за то, что она нас свела.

Мы продолжили обед в спокойной, уютной атмосфере.

Тондзиру — действительно потрясающий суп. Сочетание западной кухни и мисо-супа — удивительно популярная комбинация. Среди всех супов в нашем меню за первое место стабильно борются луковый гратен и тондзиру.

Папа включил тондзиру в череду «супа дня», надеясь, что он станет небольшой наградой в хмурый понедельник. Это густой, сытный суп с большим количеством свинины, корнеплодов и картофеля — тёплый и насыщенный.

— Омурайсу, бифштекс, неаполитанская паста — всё безумно вкусно. Но этот тондзиру… — Она слегка прикрыла глаза. — Он такой уютный. Это и есть то самое «вкус родного дома»?

Она выглядела абсолютно довольной, и мне стало немного гордо.

— Этот рецепт был гордостью моего покойного отца. Он тщательно тушил корнеплоды и лук, а потом варил всё в огромной кастрюле, щедро добавляя ингредиенты. Хотя мы используем малосолёное мисо, вкус всё равно получается насыщенный и глубокий, — сказал я, не скрывая гордости.

В отличие от меня, отец был человеком, на которого все равнялись. Он часто участвовал в волонтёрских мероприятиях: готовил такие блюда, как тондзиру, для бездомных, одиноких пожилых людей и детей, которые недоедали. Он даже ездил помогать на места бедствий — после землетрясений и наводнений. Он был добрым человеком.

В нашем районе его звали «Невоспетым героем».

Он и правда был отцом, которым можно гордиться.

Но во втором классе средней школы я внезапно потерял его — у него случился сердечный приступ. Он просто рухнул на месте, в середине приготовления тондзиру для благотворительного обеда. Это было до боли в его духе — светлая, но горькая ирония.

На похороны пришло множество людей. Городские депутаты и даже мэр, разделявший отцовские взгляды, пришли отдать дань уважения. Обычные клиенты, волонтёры, те, кто ел его тондзиру на благотворительных акциях — все собрались. Это было горько, но, в каком-то смысле, и почётно. Мы знали: он прожил жизнь, верную своим идеалам, любимый всеми до самого конца.

Даже сейчас мама и брат продолжают дело отца — раз в месяц участвуют в волонтёрских акциях. Сейчас они всерьёз думают о том, чтобы присоединиться к местной программе «детского кафетерия».

— Понимаю… Прости. Я не была бестактной? — тихо спросила Итидзё-сан.

— Нет, вовсе нет. Наоборот, я рад. Такое ощущение, что ты хвалишь моего отца.

Её голос стал чуть легче — похоже, мои слова её немного утешили.

— Это хорошо… Он, наверное, был очень добрым. Я чувствую это по вкусу тондзиру, сколько в нём заботы, сколько времени потрачено. И, сэмпай… ты такой же.

Я почему-то подумал, что Итидзё-сан умеет готовить. Такое понимание вкуса не приходит без практики. Состав у супа простой, но добиться богатства вкуса можно только за счёт тщательной подготовки и времени.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал я.

— Да! Я так благодарна за возможность попробовать такой тёплый и мягкий на вкус суп. Вот правда.

Впервые я почувствовал облегчение, глядя на неё. Казалось, отчаяние, которое её съедало, хоть немного отступило — благодаря рецепту моего отца.

— Кстати, суп можно брать сколько угодно, — добавил я с улыбкой.

И в этот момент из её глаз беззвучно потекли слёзы. Я молча смотрел.

— Сэмпай… как ты думаешь… мне правда можно дальше жить? Я так долго мучилась с этим вопросом. Даже сегодня, поднимаясь на ту крышу… я всё обдумала, подготовилась, приняла решение. Но потом встретила тебя. Ты рискнул ради меня, и теперь я сижу здесь, ем такую вкусную еду… И вдруг… моё решение стало шатким.

Её слова были тяжёлыми. Я ничего не знал о ней — и не был уверен, что имею право что-то говорить. Но я тоже когда-то стоял перед этим выбором. И потому у меня был только один ответ. Ведь то, что она была здесь сегодня — спасло и меня тоже.

— Я не знаю, что с тобой случилось, Итидзё-сан. И мой ответ, возможно, будет безответственным.

— Прости. Я не должна была спрашивать такое вот так сразу…

— Но я хочу, чтобы ты жила. Потому что твоё присутствие… спасло меня.

Она ничего не сказала. Просто разрыдалась. Не сдерживаясь, как будто слишком долго это сдерживала.

— Мама… мамочка…

Она снова и снова звала маму, сквозь слёзы. И в тот момент мне показалось, что передо мной наконец-то показалась настоящая Ай Итидзё — та, что пряталась за маской.

※

Мама принесла чай после обеда. Это был ароматизированный чай «Роза и клубника».

Чай с ароматом розового вина и сушёной клубникой — фруктовый, насыщенный, с благородным послевкусием. Один из маминых любимых, который она оставляет для особых гостей.

Итидзё-сан, теперь уже спокойная, как будто с неё сняли груз, вновь сияла своей мягкой, тёплой улыбкой.

— Спасибо за еду. Всё было очень вкусно, — поблагодарила она.

— Я так рада это слышать! Этот чай — моя личная рекомендация. В нём есть винный аромат, но алкоголь полностью выветривается, так что даже такая юная гостья, как Ай-тян, может им насладиться. Он и сам по себе прекрасен, но с капелькой сахара становится ещё лучше.

Мама — большая поклонница британской культуры. Ей нравятся шотландский виски и джин. В холодные дни она даже добавляет чайную ложку бренди или вина в чай, делая горячие коктейли.

Конечно, мне она такое попробовать не даёт. Но аромат маминого чая с бренди всегда завораживает — никакого запаха спирта, только насыщенный чайный букет. Один запах уже делает меня счастливым.

Когда-то я завидовал маминым «взрослым» чаям, и она специально нашла для меня похожий — так в её коллекции появился чай «Роза и клубника».

— Вкусно! Аромат такой глубокий, и правда — немного сахара, и он становится просто волшебным!

— Правда, да? Кстати, Ай-тян, какой чай тебе нравится? Я вот больше всего люблю дарджилинг — если пить без добавок.

— Я тоже люблю . Но в последнее время мне интересны японские чёрные чаи. А из ароматизированных — абрикосовые или тропические смеси.

— Ах, какой вкус! Обязательно надо сводить тебя в мою любимую лавку. Там ещё кафе при ней есть, можно попробовать разные чаи и съесть скон или печенье.

— Правда? Я бы с удовольствием пошла с вами!

Итидзё-сан полностью растаяла рядом с мамой.

— Я так счастлива! Всегда мечтала о дочери. Ай-тян, будь не только подругой Эйдзи — будь и моей подругой, хорошо?

— Конечно! Обязательно!

Смотря, как они оживлённо обсуждают чай, я только вздохнул с лёгкой улыбкой.

※

— Ну что ж, мне пора, — сказала Итидзё-сан, поднимаясь с места.

Прошло около получаса с тех пор, как мы начали пить чай — её перерыв подходил к концу.

— Я провожу тебя до станции.

— Не стоит. Если мне будет слишком весело, потом станет только грустнее.

Она улыбнулась игриво, но в её словах чувствовалась честность, несмотря на лёгкий тон.

— Понимаю. Тогда береги себя.

Мне было немного тревожно отпускать её одну — особенно после всего, что произошло.

— Всё в порядке. Теперь, когда я знаю тебя, Сэмпай… у меня есть причина остаться здесь.

Её слова успокоили меня. Мы больше ничего не сказали. Это было молчаливое, но полное понимание.

Кажется, худшее… осталось позади.

— Эй, Сенпай?

— Да?

— Мы же уже… друзья, да?

— Конечно. Можно сказать, мы стали лучшими друзьями всего за один день.

— Фуфу, я так рада. Теперь буду на тебя рассчитывать, Сэмпай!

Она светло улыбнулась, попрощалась с мамой и братом, и вышла в мир за дверью.

От лица Ай Итидзё

Я вышла из Кухни Аоно.

Эти два часа, наверное, были самыми счастливыми в моей жизни. Пока я шла к машине, которая ждала меня у обочины, в голове всплыло лицо моего самого первого друга.

— Пока… быть просто друзьями — ведь это нормально, да? — прошептала я так тихо, что Сэмпай в любом случае не смог бы услышать.

— Я приехал за вами, миледи, — сказал Курои, наш водитель, смотря на меня с тревогой.

— Спасибо.

Пора было возвращаться… обратно в свою клетку.

※

После того как Итидзё-сан ушла, я вернулся к себе в комнату.

Что мне делать завтра?

Вроде бы очевидно — идти в школу. Но страшно. Страх, о котором я почти забыл благодаря ей, снова захлестнул меня, стоило остаться одному. Одиночество, тревога — всё навалилось разом.

— Чёрт… не могу перестать дрожать…

Стоит только пройтись по коридору — и незнакомые ученики уже бросают оскорбления. В моём шкафчике постоянно мусор.

Даже если стиснув зубы вытерплю всё и дойду до класса — там меня ждут холодные взгляды и шепот: «Зачем он вообще продолжает ходить в школу?» или «Мог бы уже догадаться и уйти сам…» Эти взгляды, эта тишина — всё давит на грудь, будто камень.

Иногда на моём столе оставляют цветок — в насмешку. Иногда приходится сидеть за партой, исписанной грязными словами.

Эти мысли кружатся в голове, вызывая лишь тяжёлые вздохи. Вскоре тест на профпригодность, но я не могу себя заставить даже открыть учебник. Хочется плакать.

И всё же — даже одно осознание, что у меня появился союзник, помогает. Ай Итидзё стала для меня чем-то вроде света в темноте.

Но страх… всё равно не уходит.

Я так устал… Говорят, когда психика на грани, человек становится вялым, не может собраться с силами, и сколько бы ни спал — всё равно не высыпается. Наверное, это про меня.

Я даже не осознавал, насколько сильно её присутствие меня спасло. Пока мы говорили, я на время забыл обо всей боли.

И тут телефон снова завибрировал.

Наверняка очередной фейковый аккаунт с очередной порцией ненависти. Мне уже лень даже блокировать. Может, просто удалить аккаунт?

С этой мыслью я нехотя разблокировал экран… и вместо отчаяния обнаружил проблеск надежды.

«Эй, Эйдзи. Ты как? Прости, у меня телефон сломался во время поездки.»

Сообщение было простым, без изысков, написанным обычными словами и символами. От человека, которого я знал так же давно, как и Миюки — моего друга детства, самого близкого друга.

Имаи Сатоши

Мы с Сатоши дружили с начальной школы. Сейчас мы в разных классах — он пошёл на естественно-научный профиль. Но даже так наша связь оставалась крепкой.

«Как-то держусь», — с трудом ответил я.

«Хорошо. Увидимся после кружка? Тот же семейный ресторан?»

Его сообщения всегда были короткими и по делу.

Но в этих словах не было ничего фальшивого. Та же интонация, что и до всего этого. До той истории, что перевернула мою жизнь.

«Идёт.»

Я так боялся. После предательства Миюки я ужасно боялся, что и Сатоши отвернётся. И тогда у меня не останется никого. Бывшие одноклассники, даже ребята из клуба — все отвернулись от меня без тени сомнения.

Вдруг и Сатоши сделает то же?

Но он — не сделал. Он остался таким, каким всегда был. И этого простого, неизменного тепла… оказалось достаточно, чтобы на глаза навернулись слёзы.

※

— Эй, Эйдзи! Я тут!

Я пришёл в наш привычный семейный ресторан. Вроде бы было время кружков, но Сатоши, похоже, пропустил ради встречи со мной. Несмотря на крепкое телосложение, его очки придавали ему интеллигентный вид.

Сатоши — звезда клуба стрельбы из лука и капитан сёги-клуба, где советником был Такаянаги-сэнсэй. Он стабильно входил в десятку лучших по учёбе, блистал и в спорте, и в академических предметах. Один из тех «идеальных» парней — без видимых изъянов. Обычно к моему приходу у него уже были бы на столе картошка фри и что-нибудь из сета — голодный, как всегда. Но сегодня он заказал только напитки.

— Быстро добрался, — заметил я.

— Естественно. Проблемы друга важнее любого кружка.

По его тону было понятно — Сатоши уже что-то знал.

И всё же… я не мог избавиться от страха. Казалось, что в любой момент его слова могут обернуться отказом. Где-то глубоко внутри я боялся.

Как только я сел, Сатоши резко поклонился.

— Прости меня, Эйдзи!! Я даже не знал, что у тебя такие проблемы. Что же я за друг? Пожалуйста, прости меня!

Впервые я видел Сатоши таким — обычно сдержанный, спокойный, а тут… почти слёзы.

— Чего—?

— Я редко сижу в соцсетях, так что даже не знал, какие мерзкие слухи про тебя распускают. Мы же с тобой в разных классах с прошлого года, а ещё эти выездные соревнования клуба… Я совсем не представлял, через что ты проходишь. Узнал только сегодня после занятий. Ты всегда был рядом, когда мне нужна была помощь, а я… Я не был рядом, когда ты нуждался во мне больше всего. Мне так стыдно…

Я никогда не видел его таким. Никогда.

Почему? Почему он..

— Сатоши… ты мне веришь?

— Конечно. После тренировки сегодня один кохай показал мне пост про тебя. Я сразу понял, что это фальшивка. Нет ни малейшего шанса, что ты мог такое сделать. И уж тем более — с Миюки? Это просто невозможно. Тут явно какое-то недоразумение.

— …

С каждым его словом у меня внутри всё больше путалось. Эмоции накатывали лавиной.

— Я поговорил с одним из ребят из твоего класса. Он сказал, что ты ушёл сегодня до общешкольного собрания. После этого я сразу пошёл к Такаянаги-сэнсэю. Если бы он собирался спустить всё на тормозах или отмахнуться — я был готов врезать ему.

Одна мысль о том, что из-за меня Сатоши мог бы получить отстранение, а то и исключение… вонзилась в грудь как ледяной шип.

Про такие случаи я слышал не раз — школы предпочитают заметать скандалы под ковёр. Это стало почти правилом.

Я почти смирился с мыслью, что взрослым нельзя доверять.

— И что он сказал?

Выражение лица Сатоши сменилось — гнев уступил место серьёзности.

Он помолчал немного, прежде чем продолжить:

— Такаянаги-сэнсэй, на удивление, правда беспокоится о тебе. Похоже, он только сегодня утром узнал обо всём. После уроков начал опрашивать учеников, пытается собрать информацию. Но, судя по всему, пока ничего особенного не выяснил.

— …

Я слегка кивнул.

— Когда я пришёл к нему, он выглядел серьёзнее, чем когда-либо. Сказал: «Пожалуйста, если ты знаешь хоть что-то о ситуации с Аоно, расскажи мне. Я хочу ему помочь». Он знал, что мы с тобой дружим с начальной школы, и я рассказал ему о том, что показал мне кохай. Прости, что не посоветовался с тобой заранее.

Сатоши… он хотел сохранить мою гордость.

Я медленно покачал головой, давая понять, что всё в порядке.

— И потом он сказал вот что: «Если сможешь, передай Аоно это. Я знаю, страшно. Но доверьтесь нам, взрослым. Я беру на себя полную ответственность и доведу дело до конца. Пожалуйста… поверь мне. Хоть немного».

Эти слова… словно лёд в моём сердце начал таять.

Перед своим лучшим другом… я больше не мог сдерживаться.

Слёзы покатились по щекам.

От лица Миюки

Я пришла в Кухню Аоно, чтобы как следует извиниться перед Эйдзи. Даже из школы ушла пораньше ради этого. Но теперь, стоя у входа, я боялась. Раньше я заходила сюда без малейших сомнений, а теперь словно наткнулась на невидимую стену.

Пока я колебалась, не зная, что делать, изнутри вдруг кто-то вышел. В панике я поспешно спряталась.

Это была девушка в нашей школьной форме. Та воровка!

…или, как я подумала. Но приглядевшись, я поняла, кто это.

— Итидзё… Ай?

Что она тут делает? Школьная звезда?

Она ведь из влиятельной семьи, воплощение совершенства. Поступить с рекордным баллом — это про неё. А ещё — она известна тем, что отклоняет абсолютно все признания и терпеть не может парней.

Я не хотела в это верить, но… знала. Я слишком хорошо знала это выражение лица — я сама недавно так смотрела.

Это был взгляд влюблённой девушки.

И мне даже не нужно было гадать, о ком она думала. Это мог быть только Эйдзи — тот, кого я когда-то наивно считала только своим.

Почему? Почему именно она, Ай Итидзё?

Я никогда не смогу с ней сравниться. Она вообще из другого мира. Если я сейчас ничего не сделаю — Эйдзи у меня просто уведут. Эта мысль толкнула меня вперёд, к двери.

Но тут она снова открылась.

На этот раз вышла мама Эйдзи.

— Ой, Миюки-тян. А что это ты тут прячешься?

Она улыбнулась — как всегда. Весело, приветливо. Но в её глазах не было ни капли улыбки. И в этот момент я поняла, что она чувствует ко мне на самом деле. Ярость. Разочарование. Чистые и холодные, как лёд. Но почему? Эйдзи ей рассказал?

— Здравствуйте, тётя…

Я заставила себя поприветствовать её, как обычно, но голос дрожал. Улыбка казалась натянутой, фальшивой. Я молилась, чтобы это всё — просто мои фантазии.

— Привет. Так зачем пришла?

Обычная теплая интонация исчезла. Осталась только холодная, пронзительная строгость. Я невольно вздрогнула. Обычно она улыбалась и говорила: «Эйдзи? Сейчас позову».

— Эм… Эйдзи здесь?

— Он внутри. Зачем тебе?

Ответ был мгновенным. Тон — ледяной.

— Ну… я…

Её холод заставил меня замолчать.

— Знаю, как родитель, я не должна вмешиваться в ваши отношения, — сказала она ровно, отстранённо. Но каждое слово било как пощёчина. В этих фразах не было тепла — только отвержение. И оно было настолько сильным, что я чуть не разрыдалась.

— Что вы имеете в виду? — еле выговорила я.

— Спроси себя сама. На самом деле, я поняла, что ты изменяешь Эйдзи, ещё до того, как он сам это осознал.

Словно нож в грудь. Изменяю? До того, как он узнал?

Как? Почему?

— …

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Я видела вас. На перерыве, во время чаепития в торговом квартале. Ты держала за руку мальчика. И это был не Эйдзи.

— …

Безмолвный крик раздался в моей голове. Нет. Нет-нет-нет. Тётя всегда так тепло ко мне относилась. Иногда даже заботилась обо мне больше, чем сам Эйдзи… И всё же…

— Конечно, если вы не женаты, отношения — не преступление. Вы школьники. Такое случается: люди обижают друг друга, отдаляются… Я думала, что Эйдзи просто не решается поставить точку, а вы уже всё обсудили между собой.

Я задыхалась. Пыталась что-то сказать — и не могла. Ни одна отговорка не доходила до губ, всё застревало где-то в горле.

— Но я поняла, что ошибалась, в день рождения Эйдзи. Он сказал мне, что накануне идёт с тобой на свидание. А вернулся с таким опустошённым лицом… и заперся в комнате. Тогда я поняла — ты его предала.

Это было бесполезно. Бесполезно пытаться оправдаться перед тётей, которая видела жизнь насквозь. Мой разум метался, как в клетке. Я открыла рот… но не смогла сказать ничего.

— Нет, это не…

— Возможно, у тебя есть своя правда, — перебила она холодно, не моргнув.

— Но у меня нет ни желания, ни причин тебя слушать. Я не хочу ненавидеть тебя больше, чем уже ненавижу. Так что, пожалуйста, пощади меня — и не оправдывайся.

Будто петля на шее затягивалась с каждым словом. Я чувствовала, как меня прижимает к стене.

— Простите… — только это я смогла выдавить. Опустила глаза, пытаясь сдержать слёзы.

— Мне не нужны такие извинения. Мы знакомы уже больше десяти лет, так что я скажу напоследок: любовь — это свобода, да. Но никто не имеет права играть с чьими-то искренними чувствами. Это не преступление — но, я считаю, это грех пострашнее любого закона. В следующий раз постарайся поступить правильно.

— …Можно я увижу Эйдзи? — выдавила я, голос дрожал, но в нём теплилось упрямство.

— Нет, — отрезала она.

— Какая мать простит девочку, которая изменила её сыну и разбила ему сердце? Я — не из тех, кто всё прощает. В конце концов, это решение за Эйдзи. Но лично для меня… я не хочу тебя больше видеть. Ты недостойна моего сына.

Эти слова разбили меня окончательно. Тётя была для меня как настоящая мама. И её покойный муж… и брат Эйдзи… Все они были как семья.

И вот — человек, которого я считала частью своей семьи, сказал: уходи и не возвращайся.

Что-то внутри меня сломалось. Безвозвратно. Я осела на асфальт, как сломанная кукла.

— Нет… нет… — я рыдала навзрыд, как беспомощный ребёнок.

Тётя нанесла последний удар — без тени жалости.

— Извини, но ты сейчас плачешь прямо у входа в ресторан. Это плохо для бизнеса. Уйди, пожалуйста.

Я достала фотографию с церемонии поступления — нас с Эйдзи — вытащила её из ящика стола.

Сжав её в руках и прижав к груди, я беззвучно плакала. Мне следовало бы просто разорвать её в клочья. Именно так я и думала. Но как бы сильно я ни хотела этого… мои руки не слушались.

* * *

Примечание:

Сёги (яп. 将棋 сё:ги, «игра генералов» ) — японская настольная логическая игра шахматного типа.

Кстати, я там начальные иллюстрации перевел, можете оценить)