── От лица Кондо (сына) ──

Меня допросили с пристрастием и вернули в камеру.

Следователи копали глубоко: нападение, травля, порча школьного имущества, ложь в соцсетях, воспрепятствование служебной деятельности... допытывались и о старых грехах. Потому расследование и затянулось, а я всё сидел в изоляторе.

Как же так вышло? Даже адвокат меня кинул. Заявил, что у него контракт с фирмой отца, а передо мной, сыном, обязательств нет. Какая жестокость. Когда всё шло как по маслу, он вился вокруг нас, а стоило удаче отвернуться — тут же дал дёру.

У отца тоже проблемы — исключение из партии и прочее. В голове заезженной пластинкой крутились слова отцовского юриста: «Как ни трепыхайся, вам с отцом конец».

— Даже если я выйду отсюда... куда мне возвращаться?

С этой мыслью я осознал всю безнадёжность своего положения.

Меня что, бросили? Я так и сгнию здесь в одиночестве? Я, которого всегда облизывали взрослые и девчонки... теперь просто сижу, жду, пока мою гордость сломают на жёстких допросах, и никого не вижу.

Нет. Не сдаваться. У меня есть футбол. Если есть талант, я ещё выкручусь. В конце концов, за границей полно проблемных игроков, которые и после арестов возвращались в строй.

Я отчаянно цеплялся за эту надежду, когда меня окликнул дежурный офицер. Оказывается, ко мне пришёл новый адвокат.

Еле передвигая ноги, я поплёлся на встречу.

В комнате для свиданий ждал дряхлый старик.

— Моя фамилия Хирамацу. Меня попросила ваша матушка, с сегодняшнего дня я буду вас защищать. Будем знакомы.

Как ни глянь, энтузиазмом он не горел.

Почему мать, а не отец? Что-то случилось с папой?

— Кондо-кун, матушка за вас беспокоится. Так что возьмите себя в руки. И вот что... пожалуй, лучше вам сразу признаться во всём, что натворили. Матушка того же мнения. Так вы выйдете быстрее, да и выглядеть это будет лучше. Вы ведь совершили плохие поступки, нужно отвечать.

От его унылого тона моё недоверие только росло. Да и правда ли мать волнуется? Эта женщина вечно шлялась с какими-то мужиками и дома не появлялась. Наверное, наняла адвоката для галочки.

Меня никто не любил.

— Нет. Я ни в чём не виноват. Что с отцом?

Пожилой адвокат посмотрел на меня и раздражённо вздохнул.

— Ох. Его арестовали из-за вас. Всплыла аудиозапись, где он угрожает школе и семье пострадавшего. И что ещё хуже, партия от него открестилась, а на пресс-конференции, где он должен был извиняться, вскрылись махинации с чёрной кассой. Там его полиция и повязала. Теперь уже ничего не попишешь.

— Отца арестовали?! Бред. Папа — представитель элиты... его не могут арестовать!

— О, читал я про такое в интернете, но чтобы кто-то всерьёз называл себя «элитой»... Знаете, вы до ужаса оторваны от жизни. У членов горсовета нет никаких особых привилегий. М-да, защищать вас будет той ещё морокой. Эх... А Савабэ-сэнсэй, прошлый адвокат, ловко соскочил.

Пока адвокат посмеивался, реальность безжалостно била меня наотмашь.

— Я должен был получить рекомендацию в вуз по футболу...

— Говорю же, это невозможно. Ни одна школа не даст рекомендацию ученику, которого арестовали за преступление. Скорее всего, вас исключат. Этого уже не изменить, так что смиритесь и признайте вину.

Услышав это, я что есть силы ударил кулаком по прозрачной перегородке, вкладывая в удар всё своё отрицание.

— Нет. Нет. Нет!

Подбежали дежурные, оторвали меня от стекла и поволокли прямиком в камеру.

А ленивый адвокат лишь насмешливо фыркнул мне вслед.