Несколько судей Королевского суда отошли в сторону, и вперёд вышел канцлер Верховного суда граф Вадье. Дрожащим голосом он вновь зачитал приговор, поставил под ним свою подпись и скрепил печатью.

Поскольку Королевский суд не обладал судебной властью, пришлось прибегнуть к услугам Вадье, чтобы соблюсти юридическую процедуру. Лишь теперь приговор Везинье можно было считать официально вступившим в силу.

Тотчас же из толпы зевак послышались недовольные возгласы протеста:

— Судебную власть — Королевскому суду!

— Нельзя позволять этим бессовестным судьям судить самих себя!

— Эти люди из парламента только и умеют, что прикрывать друг друга!

— Верно! Они не имеют на это права! Пусть судит Королевский суд!

После того как несколько человек подхватили лозунг, он быстро превратился в многотысячный скандирующий призыв, в котором слово «судебная власть» звучало как мантра.

На самом деле, привлечь Королевский суд было идеей Жозефа, и несколько человек, первыми выкрикнувших сегодня требования, были подготовлены заранее.

Жозеф приложил титанические усилия, чтобы наконец пробить брешь в Верховном суде, и, естественно, намеревался добить лежачего... ах нет, развить успех и окончательно разорвать в клочья этого монстра, вскормленного группировкой высшей аристократии!

Лишь когда Везинье унесли, а судьи Королевского суда пообещали собравшимся, что передадут вопрос о судебной власти Его Величеству, горожане постепенно успокоились.

Днём весь Верховный суд погрузился в мрачную и унылую атмосферу, но все его члены были чрезвычайно заняты. Количество дел, которые вёл Везинье, было столь велико, что работа по их пересмотру требовала огромных усилий, и сейчас почти все силы суда были брошены на это.

А в зале заседаний на третьем этаже пятеро судей, занимавших ключевые посты, голосовали по новому налоговому законопроекту.

— Я поддерживаю регистрацию, — первым поднял руку Дюпор.

Вадье поднял руку даже быстрее, чем Греле, судья из фракции Дюпора:

— Я тоже согласен.

Жуткие кровавые раны на теле Везинье все ещё стояли у него перед глазами. Теперь он жаждал лишь одного: чтобы всё это поскорее закончилось и он смог вернуться к своей прежней спокойной жизни.

На этот раз, в отсутствие давления со стороны Везинье, четверо судей быстро согласились зарегистрировать законопроект.

Лишь Люо, представитель старой аристократической партии, мрачно воздержался.

Луч солнца проник сквозь окно зала и упал на текст законопроекта, лежавший на столе.

Дюпор обвёл взглядом собравшихся судей, затем открыл папку, левой рукой прикрылся от солнца, а правой написал: «Утверждено к регистрации» и с усилием поставил печать Парижского парламента.

Налоговый законопроект, принятие которого более года оттягивали, несколько раз отклоняли, который стоил должности одному министру финансов и который аристократическая группировка использовала как инструмент давления на корону, наконец-то был принят!

Благодаря тщательно продуманному плану Жозефа, тенденция расширения власти аристократии и отступления власти короля отныне была полностью переломлена.

Версаль.

В уютном и изящном музыкальном салоне королева Мария, узнав, что налоговый законопроект, который мучил её почти год, наконец принят, едва не пустилась в пляс от радости. Она тут же щедро расхвалила Бриенна, не скупясь на хвалебные эпитеты.

Затем судьи Королевского суда доложили ей о требовании протестующих предоставить им судебные полномочия.

Королева, которую Верховный суд так долго изводил, не могла упустить такую прекрасную возможность облегчить душу и, не колеблясь ни минуты, подписала указ, наделяющий Королевский суд полномочиями рассматривать все дела, связанные с Везинье.

Аристократы, узнавшие об этом, хотя и горели желанием возразить, не осмеливались проявлять свои чувства.

История с Везинье получила слишком широкую огласку. Любой, кто сейчас осмелился бы сказать «нет», тут же был бы заклеймён как сообщник продажного судьи и оставлен на растерзание толпе — осмеянный всем Парижем. Контроль над общественным мнением был сейчас не в их руках, и попытка запутать следы была бы попросту невозможна.

Однако королева была весьма обеспокоена тем, что толпы протестующих уже больше месяца бесчинствуют у стен Верховного суда — любой правитель не может не нервничать при виде массовых уличных выступлений.

Поэтому она снова приказала Бриенну как можно скорее разогнать протестующих и вернуть Парижу спокойствие.

Узнав об издании указа касательно Везинье, Жозеф почувствовал невероятное облегчение — теперь дальнейшие действия значительно упростятся.

Он ожидал, что, учитывая нерешительный и колеблющийся характер королевы, ему, возможно, придётся вместе с Бриенном как следует её уговаривать, но она на этот раз сработала на удивление быстро.

Возможно, принятие налогового законопроекта подсознательно придало ей больше уверенности.

Теперь, если судьи Королевского суда ещё немного поднажмут, Верховный суд, должно быть, рухнет окончательно.

В гостиной принца трое судей Королевского суда почтительно сидели на диване, всем своим видом изображая внимательное слушание.

Из обронённых архиепископом Бриенном фраз они поняли, что возможностью проявить себя перед Верховным судом они обязаны исключительно Его Высочеству наследному принцу.

Жозеф, улыбаясь, смотрел на них и спросил:

— Интересно, господа, есть ли у вас какие-либо соображения относительно будущего Королевского суда?

Судьи переглянулись. Какие ещё могут быть соображения у суда, который лишь даёт юридические консультации версальским вельможам?

Жозеф продолжал мягко направлять их:

— Если дело Везинье будет рассмотрено блестяще, это, возможно, создаст прецедент. В будущем все дела, касающиеся судей, прокуроров и им подобных, будут передаваться в Королевский суд.

Глаза троих тут же загорелись.

Самый старший из судей чутко уловил суть слов наследного принца и поспешно спросил:

— Ваше Высочество, позвольте узнать, а что значит «рассмотрено блестяще»?

Жозеф с суровым видом ответил:

— Строго наказать Везинье, вернуть справедливость тем, кто пострадал от неправедного суда.

— Вы имеете в виду... пересмотр дел, которые он вёл?

Жозеф кивнул:

— Следует побыстрее закончить и вынести максимально суровый приговор.

Судьи примерно представляли себе содержание тех дел, и тут же один из них с сомнением произнёс:

— Ваше Высочество, среди этих дел немало тех, что были закрыты много лет назад, к тому же большая часть улик утеряна...

Жозеф холодно усмехнулся:

— А разве Везинье, когда выносил свои приговоры, заботили улики?

Старший судья мгновенно понял и, кивнув, сказал:

— Ваше Высочество, мы поняли, что нужно делать.

Жозеф успокоил их:

— Везинье сейчас — воплощение зла. Все жаждут его скорейшей смерти, и никого не будет волновать, насколько разумной была сама процедура суда.

На следующий день на площади перед Высшим судом продолжилось открытое слушание дела Везинье.

На площадь пришли жертвы несправедливых приговоров, вынесенных Везинье, многих из них привёл Марат.

Когда слушание началось, тысячи собравшихся горожан мгновенно затихли.

К всеобщему удивлению, не прошло и получаса, как было объявлено о пересмотре дела трёхлетней давности. Убийца, который тогда был признан невиновным, подлежал повторному аресту. А к списку обвинений Везинье добавились получение взяток, укрывательство преступников и фальсификация показаний.

Толпа разразилась нескончаемыми приветственными криками. А родственники погибшего по тому делу уже стояли на коленях на земле, сквозь слезы осеняя себя крестным знамением.