В приёмной у западного входа в собор архиепископ Бомон выглядел крайне удивлённым:

— Ваше Высочество, это никак невозможно! Такая вещь, как картофель, ни за что не может появиться на столе во время пасхальной трапезы...

Он имел в виду сцену, изображенную на картине «Тайная вечеря», где Иисус сидит со своими двенадцатью учениками во время пасхальной трапезы и делит с ними последний ужин перед тем, как публично объявит, что один из них предаст его.

Жозеф мягко улыбнулся:

— Господин архиепископ, откуда вам знать, что на том столе не было картофеля?

— Но...

— Я помню, в самой ранней «Тайной вечере» у Господа в руках была лишь одна лепёшка. Потом, в бессмертном творении да Винчи, еды стало гораздо больше. Так что добавить ещё один вид — вполне допустимо, верно?

Один из старших священников робко вставил:

— Ваше Высочество, насколько мне известно, в Иерусалиме до дня Страстей Господних картофеля, скорее всего, не было...

Жозеф тотчас поднялся с места, пылая праведным гневом:

— Что вы такое говорите? Вы сомневаетесь во всеведении и всемогуществе Господа? Как может существовать в этом мире что-то, чего Господь не пробовал и не видел? Тем более то, что ели даже вы, — картофель!

Священник испуганно съёжился и поспешно закрестился, бормоча молитвы о прощении грехов — он вовсе не хотел усомниться в Господе.

Архиепископ Бомон на мгновение опешил, но быстро нашёл лазейку:

— Ваше Высочество, картофель ни разу не упоминается в Священном Писании. Поэтому, полагаю, добавлять его на картину не следует.

Жозеф повернулся к нему с приветливой улыбкой:

— Ваше Высокопреосвященство, чай, который вы пьёте каждый день, тоже в Писании не упоминается. Кукуруза, которой кормятся парижские бедняки, также не описана в Библии. Но всё это — дары Господа нам, и мы можем лишь благодарить Его. Аминь.

Он машинально перекрестился, и стоявшие вокруг священники поспешили последовать его примеру:

— Аминь.

— Но, — Бомон десятилетиями толковал пастве Писание и доселе не встречал столь искусного спорщика, как наследный принц, однако, проявив профессиональную добросовестность, возразил: — Ваше Высочество, многое хотя и не описано в Писании, но мы можем найти в нём подобия. Чай, например, относится к листьям, а кукуруза — к злакам. Пока есть подобие...

Жозеф, готовясь к визиту, накануне проштудировал материал и тут же парировал:

— Ваше Высокопреосвященство, вы правы. В Писании сказано, что корни дрока можно употреблять в пищу. А картофель — как раз из того же ряда. Видите? И то и другое — клубни, выкапываемые из земли.

— Но нет...

Другой старший священнник степенно изрёк:

— Ваше Высочество, все съедобные растения на земле размножаются слиянием мужского и женского начала. Злаки, кукуруза, чай — все таковы. А картофель — он без различия пола, отрезал кусок — и вот тебе новое растение. Это ли не кощунство...

Жозеф обернулся к нему, улыбнувшись:

— Можете обсудить это с графом Ламарком. Уверен, он с радостью вам всё объяснит.

Бомон сердито зыркнул на того священника. Будучи человеком весьма учёным, он, конечно, знал, что у картофеля есть и цветы, и семена — просто они растут слишком долго, и их никто не сажает.

Видя, что священники умолкли, Жозеф решительным жестом рубанул воздух:

— Всё на свете сотворено и даровано нам Господом. Картофель — тоже. Как всем известно, в Пруссии, Австрии и других землях картофель спас несчётное число жизней. Значит, это пища, которую Господь предназначил для спасения людей, — проявление Его милосердия. Ваша миссия, отцы, — помочь людям принять Его дары, укрепить их в благодарности и вере, не так ли?

Он покосился на толпу младших священников, подслушивающих за дверью, и повысил голос:

— Дело не только в том, чтобы добавить две картофелины на картину. Правительство приняло решение внедрять картофель по всей Франции. Для этого потребуется помощь церкви — объяснять крестьянам, что это дар Господень. Все священники, участвующие в разъяснительной работе, будут получать ежемесячное пособие в 10 ливров. Кроме того, на тех территориях, за которые вы отвечаете, если население хорошо примет картофель, местная церковь получит премию в 300 ливров.

Бомон, увидев, как за дверью оживились младшие священники, поколебался, тяжело вздохнул и наконец сказал Жозефу:

— Ваше Высочество, возможно, вы правы. Картофель можно добавить на «Тайную вечерю».

Про себя же он подумал: толку от этого не будет. Даже если церковь согласится, люди всё равно не станут сажать картошку на своих полях.

...

Вскоре в парижских лавках с гравюрами появилась новая версия «Тайной вечери». На картине в тарелке перед Иисусом лежали две отчётливые картофелины, а перед Петром стояло блюдце с картофельным пюре.

Парижские газеты тоже начали печатать это изображение. Пусть чёрно-белое, пусть изображение не слишком изящное, но любой мог угадать картошку в этих двух неровных округлых предметах.

У лотка королевского повара Барнабе с «вихревыми башнями» горожане по-прежнему мялись — вековые привычки не изменишь за день.

Однако некоторые люди, оказавшиеся в отчаянном положении, видя, что бездомные дети, которые в предыдущие дни ели картофель, продолжают весело резвиться без каких-либо признаков отравления или болезни, не могли удержаться от соблазна.

Наконец кто-то, преисполненный решимости, съел целую горсть бесплатного жареного картофеля и тут же с наслаждением причмокнул.

В других концах Парижа картофельное пюре, жареные ломтики и прочее, приготовленное королевскими поварами, тоже быстро разобрали бесплатно. Пробовать решались немногие, но на неприступной плотине появились первые трещины.

...

Тем временем внутри и снаружи дворца Тюильри кипела бурная деятельность.

Сотни плотников, каменщиков, стекольщиков чинили окна, двери, стены, люстры. Из-за долгого запустения более восьмисот из двух тысяч комнат требовали починки.

Председатель Парижской торговой палаты Фрезель, одетый с иголочки, но с неизменной треуголкой, покрытой пылью, руководил подчинёнными, координируя распределение людей и материалов.

Как председатель недавно созданного «Оргкомитета Парижской недели моды», он, хотя карие глаза его покраснели от недосыпа, и не думал отдыхать.

По требованию наследного принца оргкомитет составил план по завершению ремонта во дворце Тюильри в течение месяца. Теперь, когда казна обеспечила финансирование, все работали, не покладая рук.

К востоку от дворцовой площади большой подиум из клёна, длиной более пятидесяти метров, был готов уже наполовину. Бесчисленные рабочие, словно муравьи, сновали с досками туда-сюда.

Фрезель, взволнованный, смотрел на это. Он прекрасно понимал, что принесёт Парижу этот модный праздник.

Процветание!

Престиж!

И, главное, огромную выгоду!

А в одном из залов западного крыла Тюильри Жозеф, глядя на несколько десятков прекрасных дам, которые, однако, двигались странновато, с неестественными жестами, схватился за лоб и покачал головой.