— Хорошо, я понял.

Жозефу оставалось лишь отложить перо и, растирая затёкшее запястье, направиться в гардеробную.

По правде говоря, ему вовсе не хотелось участвовать в этой малосодержательной встрече, и не отказал он исключительно из уважения к достоинству датского принца-регента.

Датские дипломатические представители ещё три дня назад предварительно известили об этом Талейрана, так что Жозеф знал: Фредерик прибыл обсуждать возобновление Лиги вооружённого нейтралитета.

Лига вооружённого нейтралитета, бесспорно, была выгодна Франции, но, чтобы она действительно принесла плоды, требовались средства воздействия на Британию.

Например, если бы все страны-участницы объединили свои флоты и разгромили британский военно-морской флот.

Однако добиться этого было очевидно невозможно.

Дания и Швеция никогда не могли ужиться друг с другом.

А кто из северных стран отважится составить с Россией объединённую эскадру?

Стало быть, даже если «Лигу» и учредить, британцы как блокировали всех, так и будут блокировать.

В скором времени Жозеф переоделся и вышел к парадному входу Версальского дворца, где обменялся приветствиями с датским принцем-регентом Фредериком, после чего они вместе проследовали в Салон Мира.

Фредерик поначалу пространно рассуждал о франко-датской дружбе, а вскоре перевёл разговор на торговлю между двумя странами:

— К величайшему несчастью, под влиянием войны объём нашей торговли с Францией резко сократился. Это внушает мне глубочайшую тревогу.

— Да, всему виной ошибочная политика морской блокады, проводимая известными державами.

— И возобновление Лиги вооружённого нейтралитета, вне всякого сомнения, явилось бы самым действенным средством против такого положения вещей.

— Граф Бернсторф уже отбыл по этому делу в Россию. Уверен, Её Величество императрица отнесётся к этому благосклонно.

— Голландия, Пруссия, Королевство Обеих Сицилий и другие государства, алчущие свободной торговли, также горячо вступят в это предприятие.

— Если же вы сможете убедить Швецию, то «Лига» окажется способна воскресить блестящие достижения четырнадцатилетней давности!

Жозеф, мысли которого всё ещё крутились вокруг административной реформы, выглядел довольно апатичным:

— А что именно эта «Лига» сможет сделать, если после её создания британцы по-прежнему станут блокировать Гавр, Амьен и Кале?

Фредерик слегка опешил и торопливо ответил:

— Я полагаю, что британский военно-морской флот под давлением объединённой франко-испанской эскадры не решится выступить против целого ряда великих держав.

Жозеф вздохнул:

— Ваше высочество, прошу простить мне прямоту, но в случае, если Британия не пойдёт на уступки, атакует ли датский флот её блокирующие эскадры?

— Это…

Фредерик прежде воображал, что французский наследный принц с восторгом поддержит Лигу вооружённого нейтралитета, а он тем самым преподнесёт Франции изящный дар, и никак не ожидал встретить подобный вопрос.

Жозеф продолжал:

— Или же русский флот откроет огонь по британским военным кораблям?

— Ну…

— А британцы, напомню, не колеблясь палили по конвойным судам «Лиги».

Фредерик испытывал изрядную неловкость. Помедлив мгновение, он, словно пытаясь спасти лицо, сжал кулаки и произнёс:

— Если мы проявим достаточную твёрдость, можно и не опираясь на флот, иными средствами заставить Британию ощутить давление…

То была всего лишь случайная отговорка, но у Жозефа от этих слов вдруг шевельнулась мысль.

А ведь верно! Прежде он и впрямь пребывал в умственной слепоте.

Кто сказал, что отвечать на блокаду нужно непременно флотом?

Достаточно лишь оказать на Британию давление, и это уже возымеет действие.

Множество муравьёв способно загрызть и слона.

К примеру, страны-участницы Лиги вооружённого нейтралитета могли бы единодушно облагать штрафами британские торговые суда, заходящие в их порты.

Запретить британским коммерческим судам проход по определённым водным путям.

Или даже организовать кампанию общественного осуждения — и это тоже сгодится.

Да! Общественное осуждение! Жозеф мысленно кивнул. Если надолго ввергнуть Британию в хор порицаний со всех сторон, это нанесёт колоссальный удар по её мягкой силе.

Хотя, разумеется, одних лишь стран Лиги вооружённого нейтралитета для этого было далеко не достаточно.

Самое лучшее — вовлечь в это всю Европу, создать гигантский водоворот общественного мнения и прочно навесить на Британию ярлык «бесстыдного произвола» и «деспотизма».

Конечно, достичь этого тоже было чрезвычайно трудно.

Почти все малые государства не желали наживать врага в лице Британии. А великие державы, не имевшие значительных морских интересов, в большинстве своём не проявляли к этому ни малейшего интереса.

Но раз уж такие мысли явились ему в голову, Жозеф обратился к Фредерику:

— Ваше высочество, у меня появились новые соображения касательно Лиги вооружённого нейтралитета.

Последний, пребывая в замешательстве, поспешно отозвался:

— Я с живейшим вниманием выслушаю ваши суждения.

— Прежде всего, нам следует в максимальной степени увеличить число участников Лиги вооружённого нейтралитета. — Жозеф продолжал: — Превратить её в масштабную, постоянно действующую организацию, стоящую на страже справедливости.

— Пожалуй, для неё следовало бы подыскать и более подобающее название.

Он тут же припомнил сходные учреждения из грядущих времён:

— Например, переименовать в «Международную морскую конвенцию».

— Если число государств-участников окажется достаточным, мы сможем призвать все страны сообща выработать единый «Международный морской кодекс», который станет всемирно признанным эталоном морских прав.

— Ежели Британия упрямо откажется соблюдать «Морской кодекс», она тем самым поставит себя в оппозицию ко всему миру.

— Кроме того, в «Морской кодекс» можно включить карательные нормы.

— Например, в отношении страны, нарушающей «Морской кодекс», государства-участники могут подвергать штрафам её коммерческие суда или запрещать им пользоваться своими водными артериями.

— Пусть ни у кого из нас и нет мощного флота, но такие мелочи, как взимание штрафов, вполне осуществимы.

На сей раз настала очередь Фредерика высказывать сомнения:

— Чтобы сформировать международно-признанный правовой акт, потребуется подписание по меньшей мере семидесятью процентами европейских стран. Боюсь, убедить столь многих присоединиться будет отчаянно трудно.

Жозеф кивнул:

— Мы можем сперва возвести организационный каркас, а затем привлечь их к участию, опираясь на те идеи, с которыми согласно подавляющее большинство государств.

— Например, «унаследовать» принцип Древнеримской империи: море есть общее достояние мира и не принадлежит ни одному государству. Каждой стране отводится лишь прибрежная полоса в десять с лишним морских миль в качестве территориальных вод. За пределами же территориальных вод никто не вправе препятствовать судам иных держав в свободном мореплавании.

— Привлечение подавляющего большинства государств к «Международной морской конвенции» может занять долгий, очень долгий процесс, но попытка эта стоит того.

Фредерик внезапно ощутил, как сердце его преисполняется горделивого воодушевления — совместно подвигнуть весь мир к подписанию закона, упорядочивающего морские права и интересы! Это, без сомнения, стало бы деянием, небывалым в анналах истории.

И если дело это свершится, он сам станет вечной легендой морей!

Ах, разумеется, главным героем этой легенды, без сомнения, окажется французский наследный принц, но и он сам, верно, будет следовать за ним по пятам.

Двадцатичетырёхлетний принц-регент тотчас расправиил плечи и с глубокой серьёзностью произнёс:

— Ваше высочество, я совершу объезд европейских дворов и приложу все усилия, чтобы как можно скорее убедить их присоединиться!

Жозеф улыбнулся:

— Благодарю вас за тот огромный вклад, что вы готовы внести в человеческую цивилизацию.

Хоть он и произнёс это, но в душе прикидывал, что «Международный морской кодекс» обретёт хотя бы приблизительные очертания не раньше чем лет через десять с лишним. Впрочем, даже если он всего лишь досадит Британии, и то будет неплохо.

К тому же, возглавив создание столь всемирного свода законов, Франция укрепит и своё международное влияние.

А всё это и есть мягкая сила.

.....

Расписание Жозефа было заполнено до предела.

Назавтра же после отбытия датского принца-регента в Версаль явился премьер-министр Голландии.

(Конец главы)