— Перенеси вес на пятки и подними кант. Представь, что прислоняешься спиной к стене.

— Какая еще стена, тут пустое место! О чем ты вообще?

— Это значит — смести центр тяжести чуть назад.

— Ай, чёрт... я же сейчас упаду.

— Не злись, а пробуй. Я помогу.

Миюки, обучавшая меня базовому приему «соскальзывание на канте» (сайдслип), встала передо мной и протянула обе руки. Мол, хватайся. Помахав руками в воздухе в тщетной попытке поймать баланс, я сдался и быстро накрыл её ладони в перчатках своими.

— Теперь медленно... не сгибай колени слишком сильно, отклоняйся назад... Вот так. Умница.

С помощью Миюки дело пошло на лад. Глядя на то, как я более-менее плавно сползаю по склону, она довольно закивала.

— У тебя получается. Теперь я могу отпустить руки?

— Не смей.

— Тебе страшно?

— Нет.

— А по-моему, ты просто в ужасе.

— Сказал же — нет.

— Тогда отпускаю?

— Я же просил! Мы занимаемся меньше десяти минут, если ты сейчас меня бросишь — это верная смерть.

— Дурачок, я предлагаю это, потому что ты хорошо справляешься. Чего ты такой колючий?

— Всё равно не отпускай.

Миюки во все глаза смотрела на меня, не понимая, как парень, который так хорош в спорте, может пасовать перед простейшим упражнением. На её лице сияла улыбка. Мне не показалось — она явно наслаждалась моим беспомощным видом.

— Так и будем ехать за ручку до самого низа?

— Угу.

— Ладно-ладно... какой же ты трусишка...

Так мы и скользили вниз, держась за руки. В этот момент я заметил Тетсую, который должен был быть на трассе для среднего уровня, но почему-то стоял у подножия нашего учебного склона и сверлил нас взглядом.

«Приперся-таки, не выдержала душа поэта». Из-за расстояния и горнолыжной маски я не видел его лица, но был уверен: внутри у него сейчас полыхает пожар.

Только представьте: его «подруга детства» за руку везет парня, которого он терпеть не может, заботливо его поучает, да еще и весело хохочет при этом. Тут у любого бы всё перевернулось.

Но мне-то что? Сам виноват, что жевал сопли 15 лет. Теперь пожинай плоды своей нерешительности. Тетсуя, конечно, не склонен к самоанализу, так что он просто будет копить злобу на меня. Впрочем, это его проблемы.

— Мацуда-кун..! Расслабься! Сейчас упадем..!

Крик Миюки вырвал меня из раздумий. Я почувствовал, как она теряет равновесие. Резко согнув колени, я завалился назад, чтобы сместить центр тяжести, и потянул Миюки на себя.

— М-Мацу..! Кья-а-а!

Миюки с несвойственным ей звонким визгом рухнула прямо на меня. Я хмыкнул, глядя на эту непривычно суетливую «учительницу», и похлопал её по спине толстой рукавицей.

— Живая?

— .... Угу. А ты, Мацуда-кун?

— Жить буду, но ты тяжеловата.

Миюки надула губки и уже собиралась встать, но вдруг, словно повинуясь внезапному порыву, прильнула к моим губам своими. Короткий поцелуй — и она тут же уткнулась лицом мне в куртку, прячась от собственного смущения.

Чистой воды романтика. Видел ли это Тетсуя? Он всё еще стоял там, внизу. Наверняка видел.

Даже если из-за дистанции он не разглядел сам поцелуй, вид того, как мы лежим в обнимку в сугробе и не спешим вставать, должен был окончательно испортить ему настроение. Если и это его не проймет, значит, бог обделил его даже зачатками интуиции.

«Пора тебе, Тетсуя, исчезнуть из нашего кадра. Твоя роль — завистливый зритель, смирись».

Миюки, кряхтя, поднялась на ноги, и я протянул ей руку:

— Помоги теперь мне.

— Нет уж. Здесь уклон, я могу снова упасть. Вставай сам, я же показывала как.

— Я всё забыл.

— Тогда сиди здесь, пока не растаешь.

Она поправила маску, явно пытаясь скрыть пылающие щеки. Усмехнувшись, я перестал её дразнить, ухватился за кант доски и поднялся.

Весь день я провел на «лягушатнике», осваивая только самые азы. Было здорово провести столько времени с Миюки, но самолюбие слегка пострадало. Я привык, что мне всё дается легко, а тут почувствовал себя полным профаном. Унизительно, честное слово.

* * *

Следующий день. Мы сменили отель, посетили пару экскурсий и теперь ехали в поезде обратно в Токио.

— Мацуда-кун, а чем ты займешься на каникулах?

Я лениво разглядывал темнеющий пейзаж за окном, когда услышал вопрос Старосты. «Каникулы... Скоро начнется время Ренки». Сердце предвкушающе екнуло.

— Да пока не знаю.

Миюки, которая уже вовсю клевала носом у меня на плече, протерла глаза и ответила за меня:

— Мы будем заниматься. Я, он и Тетсуя-кун.

— Ого, серьезно? Значит, к промежуточным на втором курсе вы готовитесь основательно?

Точно, после короткого третьего семестра, где даже экзаменов толком нет, мы станем второкурсниками. В отличие от реальных японских школ, здесь классы переходят в следующий год в том же составе.

С одной стороны — скучновато, с другой — не нужно заново адаптироваться. Видеть рожу Тетсуи еще целый год — то еще удовольствие, но я как-нибудь переживу. Буду троллить его в фоновом режиме.

— Сначала надо дождаться официальных результатов этих экзаменов.

— Ну, ты же в студсовете, наверняка знаешь, когда их вывесят? Шепни нам по секрету.

— Перед самыми каникулами должны объявить.

Слушая их болтовню, я покосился в сторону Тетсуи. Спит без задних ног. Причем даже во сне у него было такое кислое лицо, что это казалось каким-то особым талантом.

Тук.

Миюки закончила разговор, снова положила голову мне на плечо и сладко зевнула. Староста, глядя на неё, лишь покачала голвой:

— Может, просто откинешь спинку кресла?

— Мне так удобнее.

— Какая идиллия. И на лыжах вчера, и на экскурсиях сегодня — всё время под ручку.

Миюки лишь сонно улыбнулась в ответ и закрыла глаза. Я накрыл её своим пальто и показал Старосте жест «т-с-с», когда та снова собралась съязвить про наши нежности.

* * *

Поездка, полная событий, закончилась, но Академия жила своей привычной жизнью. Уроки, клубы — всё как всегда. Однако в воздухе уже витал дух свободы: экзамены позади, а завтра начинаются зимние каникулы, поэтому учителя давали нам поблажки.

— Кен-кун, Кен-кун.

После ленивых уроков я переоделся в клубе и столкнулся с Чинами. Казалось, я не видел её целую вечность, хотя прошла всего пара дней. Я улыбнулся:

— Да, Наставница.

— Как съездили?

— Отлично. Кстати, спасибо за фото, что вы присылали.

— Ой, и как они вам?

— Рад, что вы тоже хорошо провели время.

Было приятно видеть их с Ренкой улыбающиеся лица на фоне достопримечательностей Окинавы. Хотя, признаться, когда я просил её присылать фото, я надеялся на что-то более... пикантное, учитывая, как она тогда покраснела. Немного жаль, что мои ожидания не оправдались.

— Му-ху-ху... Мне очень понравилась теплая Окинава. Мы с Ренкой даже решили, что обязательно вернемся туда вдвоем.

«Ну, в этот раз я точно напрошусь третьим». Глядя на мечтательную Чинами, я спросил:

— Чем займетесь на каникулах?

Чинами тряхнула головой, прогоняя остатки грез:

— Вообще-то я планировала бездельничать дома, но родители решили поехать в деревню к родственникам.

— Вот как? И когда вернетесь?

— Точно не знаю, но, думаю, задержимся надолго. Дней на десять, а может и на две недели. Но к началу зимнего турнира я точно буду в строю.

«Плохо. Значит, я не смогу видеть её каждые пару дней для эмоциональной разрядки». Видеосвязь — это, конечно, хорошо, но мне хотелось бы ощущать её мягкие формы вживую. Придется ждать её возвращения.

— Понятно. Звоните мне оттуда почаще.

— Да, обязательно!

— Пойдем работать?

— Ой, мне нужно обсудить с тренером закупки инвентаря на следующий семестр. Так что вы начинайте без меня, Кен-кун. Только не перетруждайтесь, делайте всё не спеша.

Чинами легонько похлопала меня по плечу и скрылась в кабинете Горо. Я проводил её взглядом и обернулся к подошедшей Ренке. На её лице было привычное недовольное выражение.

— Здравствуйте, Капитан. Хорошо отдохнули с Наставницей?

— Угу. Без тебя было просто чудесно.

«Опять врешь и не краснеешь».

— А мне вот без вас было скучно.

— Ну, хоть в этом мы не похожи. Не забыл про свою «трудовую повинность»?

— Помню. Через три дня, к восьми утра, в лавку ваших дядей.

— Верно.

— Может, поедем вместе на моей машине?

— Нет. Спасибо за предложение, но я вежливо откажусь.

— Понял. Значит, буду у твоего дома в половине седьмого. Выходи вовремя.

— Я же сказала — я отказываюсь!

— Хорошо-хорошо. Значит, едем вместе.

Ренка зажмурилась и глубоко вдохнула. Моя манера игнорировать её «нет» явно действовала ей на нервы. Её реакции по-прежнему были очень яркими, и это не могло не радовать.

— Ты правда приедешь?

— Если не веришь — можешь уехать раньше.

— .... То есть ты будешь стоять под окнами, пока я не выйду?

— Сами же видите — выхода у вас нет.

— Ха... Ладно. Поехали вместе.

— Вот и славно. На общественном транспорте туда пилить больше двух часов, а так и время сэкономим, и поболтаем.

— Допустим.

— Сразу после помощи дядям начнете свою основную подработку?

— .... Начну, но не в тот же день.

— Почему?

— Есть дела.

Я знал, что её «дела» — это Комикет. Будет скупать мерч охапками. Мне уже не терпится увидеть её лицо, когда мы там «случайно» столкнемся.

— Всё, за работу.

— Да там дел-то... Я лучше посижу немного.

— Что значит «посижу»?! Работы навалом! Вон, видишь гору грязных полотенец?

Ренка властно указала в угол зала. Она сейчас была похожа на ворчливую молодую жену. Тяжело вздохнув (для вида), я принялся складывать полотенца, представляя, как весело мы проведем время на каникулах.

Зимние каникулы обещали быть долгими и очень насыщенными.