— Приветик.

— Угу.

— Поздоровайтесь нормально.

— .... Привет.

— Вот так-то лучше, молодец.

— Может, хватит обращаться со мной как с собакой?

— Как скажете.

Обменявшись с Ренкой привычными колкостями, я направился вместе с ней в кафе. Стоило нам прийти, как она отметила карту и поспешила в раздевалку. Я последовал за ней и, дождавшись момента, когда она открыла рот, чтобы выдать очередную порцию ворчания, достал леденец.

— Сегодняшняя конфета.

Ренка замерла и отступила на полшага. Судя по её виду, она была полна решимости в этот раз не поддаваться... Но Ренка есть Ренка. Приблизившись к ней вплотную и игнорируя её жалкие попытки бунта, я произнес:

— Откройте рот.

— Н-не буду...! Ты опять задумал какую-то гадость...

— Какую еще гадость?

— Как вчера...

— Не буду я ничего такого делать.

— Не верю...

— Ваше право. Просто откройте рот.

— Не открою...!

— Открывай.

— Не тыкай мн... Мпф!

Ренка хотела было огрызнуться, но судорожно вдохнула, когда я прижал конфету к её губам. Некоторое время она упрямо их сжимала, сверкая глазами, но в итоге, как и в прошлый раз, была вынуждена сдаться. Она приняла конфету и сердито её сглотнула.

Вечно приходится её заставлять. Дождусь ли я когда-нибудь дня, когда она сама откроет рот со словами «Хозяин, дайте конфетку...»? Путь предстоит долгий. Цокнув языком, я легонько погладил Ренку по щеке, пока она перекатывала леденец во рту. Она тут же вскинулась:

— Паршивец...! Ты же сказал, что не будешь творить ничего странного...!

— Разве это странно?

— Разумеется...! Может, для такого психопата как ты это и норма...! Но любой обычный человек скажет, что это более чем странно...!

Психопат, значит... Грубовато. Вот из-за таких слов мне и приходится усиливать интенсивность твоей «дрессировки».

— Вот как? Ну, тогда будем считать, что мне просто захотелось это сделать.

— П-псих...!

Сейчас её ругательства звучали для меня почти как слова благодарности.

— Вечер освободили?

Стоило мне непринужденно сменить тему, как Ренка, пожевав губами, нехотя ответила:

— .... Освободила.

— Умница.

— Ты забронировал билеты?

— Да.

— И что за фильм...? Опять какая-нибудь пошлятина, как в прошлый раз...?

— Вовсе нет. На этот раз выбрал что-то вполне приличное.

— Да...? Слабо верится...

— Хватит во всём сомневаться.

— С твоим-то послужным списком это невозможно.

— Переодевайтесь уже.

— Ну так выйди!

Я послушно вышел из раздевалки. Когда Ренка появилась в зале в рабочей форме, я одарил её лучезарной улыбкой.

— Чего ты лыбишься...? — проворчала она.

«Дерзи, дерзи. Посмотрим, сохранишь ли ты этот тон сегодня вечером». Мысленно усмехнувшись, я зашел в раздевалку, чтобы переодеться самому.

* * *

— Ты уверен, что это «приличный» фильм...?

Вечером того же дня Ренка с подозрением изучала постер в кинотеатре. Пока я ждал своей очереди у стойки бара, она подошла ко мне.

— А что не так?

— Ну... постер... Это же вроде романтика, но почему они на нем бьют друг друга по щекам...?

— Может, это история о том, как они сначала ненавидели друг друга, а потом влюбились?

— Для этого у них слишком много ссадин на лицах...

— Ну, значит, они враждуют так сильно, что дело доходит до рукоприкладства.

— Это же ненормально.

— На то это и кино. Там не только романтика, но и комедия заявлена, так что вполне допустимо.

— Думаешь...?

Она еще раз скептически осмотрела постер и медленно кивнула:

— Ну... в теории такое возможно.

— Вот и отлично. Вы говорили, что обычный попкорн тут невкусный. Берем карамельный?

— Угу.

— А пить?

— Бабл-ти с сахаром.

— Что-то вы на сладкое налегаете в последнее время.

— Это из-за стресса, который ты мне устраиваешь.

— Простите.

— Я же вижу, что тебе ни капли не жаль. Хватит притворяться.

— А вот и жаль.

— Врешь.

Забрав заказ и продолжая препираться, мы дождались начала сеанса. Мы вошли в зал и заняли свои места. Это был самый дальний угол в почти пустом помещении.

— Тебе обязательно нужно было садиться именно здесь? Даже если это твой вкус... тут слишком мрачно.

«О, она запомнила мои предпочтения. В качестве награды куплю ей пробку с кошачьим хвостиком».

— Если не нравится — идите в центр.

— И пойду.

— Ну, попробуйте.

— Зачем предлагать, если за этим явно следует угроза?

— Почему вы сегодня такая колючая?

— Потому что ты меня провоцируешь.

— Опять я виноват?

— Это не вина, это констатация факта.

Ренка с независимым видом оглядела зал и наклонила голову:

— Странно... У фильма низкий рейтинг?

— Почему вы так решили?

— Сеанс вот-вот начнется, а зрителей почти нет. Только пара человек в центре.

— Может, потому что он в прокате уже пару недель?

— На постере написано, что премьера была две недели назад. К тому же сейчас прайм-тайм.

— И то верно.

— Если будет скучно — тебе не поздоровиться.

Эта её угроза звучала совсем не убедительно. Вместо ответа я лишь усмехнулся и взглядом указал на её руку, лежащую на подлокотнике.

— Уберите руку.

— Не уберу. Я первая её сюда положила, так что это моё место.

— Как по-детски.

— Кто бы говорил про детство, зациклившись на подлокотн... Ик?!

Ренка, пытавшаяся не уступать мне в споре, внезапно издала сдавленный возглас. Всё потому, что я накрыл её ладонь своей и переплел наши пальцы. Глядя на Ренку, которая буквально оцепенела от такого прямого контакта, я начал медленно поглаживать фаланги её большого пальца.

Каждый раз, когда мои пальцы проходили от основания её ладони к кончикам, её тело мелко вздрагивало. Усмехнувшись этой её реакции, похожей на удары током, я непринужденно произнес:

— Не хотите убирать — будем сидеть так.

— Я... я уберу...!

— Нет уж. У вас такие мягкие руки, пожалуй, я их оставлю себе.

— Эй...! Это уже...

— Помолчите.

Мой голос мгновенно сменился на холодный и приказной. Ренка сглотнула и послушно закрыла рот. Удовлетворенно улыбнувшись, я кивнул на экран, где в гаснущем свете появился логотип кинокомпании.

— Теперь тихо. Смотрим кино.

— Я смотрю... но рука...

— Тише.

— Но...

— Я сказал — тише.

— .....

Ренка закусила губу и наконец уставилась в экран. Если бы ей действительно было неприятно, она бы вырвалась любой ценой, но раз она ограничилась лишь слабым протестом, значит, ей это даже нравится.

Так мы и сидели, крепко держась за руки. Через пять минут я почувствовал, что её ладонь стала влажной. Бедняжка, так разнервничалась.

Свет от экрана выхватывал её профиль. Она то и дело косилась в мою сторону и ерзала в кресле — явно не в силах сосредоточиться на сюжете.

Продолжая поглаживать её ладонь и делая вид, что увлечен фильмом, я услышал её тяжелый вздох и шепотом спросил:

— Вам неудобно?

— К-конечно...! Из-за тебя мне неудобно есть попкорн...

— Можете зажать ведро между бедер.

— Но тогда поза будет дурацкой...

— Ладно.

Раз наша «девочка-девочка» жалуется на неудобство, придется пойти навстречу. Я кивнул и послушно отпустил её руку.

— .....

Ренка издала долгий вздох — то ли облегчения, то ли разочарования — и принялась вытирать ладонь салфеткой. Затем она глубоко вжалась в спинку кресла, медленно вдыхая и выдыхая.

Рано расслабилась, дорогая. Глянув на неё, я легким движением поднял подлокотник, разделявший нас.

Игнорируя её подозрительный и тревожный взгляд, я придвинулся к ней вплотную, почти касаясь бедром. Затем я закинул руку ей на плечи, подавшись вперед.

— О-ик...?!

Видимо, ощущение моей руки, коснувшейся её плеча и основания шеи, окончательно её дезориентировало. Ренка буквально окаменела. Пользуясь моментом, я приобнял её покрепче и начал медленно поглаживать пальцами её изящную шею, слегка нажимая и оттягивая кожу.

— Ах...! Хх...!

Из её груди вырвался странный, сдавленный звук. Я повернулся к ней и мягко улыбнулся:

— Так ведь удобнее есть, правда?

— Ч-что...?

— Попкорн.

— Что за бред ты нес... Ик?!

Когда кончики моих пальцев начали нежно щекотать чувствительную зону между ключицей и шеей, Ренка зажмурилась, а её лицо исказилось от целого спектра эмоций.

— Мх...!

Осознав, что издала слишком громкий звук, она тут же зажала рот ладонью и вжалась в кресло, боясь привлечь внимание немногих зрителей. Я ласково улыбнулся этой непосредственности и продолжил ласкать её всё более горячую кожу.

— Ха-а-а...

Вскоре Ренка издала долгий, изнуренный стон. Она дрожала всем телом, словно в лихорадке. Поразительно, насколько низкая у неё сопротивляемость к ласкам.

Я знал: стоит ей прийти в себя, и она обрушит на меня лавину проклятий. Но, к её сожалению, я не собирался останавливаться. Моя цель была проста — сделать так, чтобы она напрочь забыла содержание фильма.

Пока не время заходить слишком далеко. Резкий рывок сейчас может разрушить ту хрупкую башню доверия, которую я так долго строил.

Фильм только начался. Времени вагон. Буду повышать градус постепенно, в её темпе.

Вдыхая густой аромат черники, я притянул её к себе еще ближе, внимательно следя за её реакцией. Взгляд Ренки, до этого затуманенный, начал фокусироваться, и она нахмурилась:

— Эй...! Ты что творишь, ты...

Вот он, момент. Когда она пытается взбунтоваться, нужно сделать шаг вперед. Я замер и пристально посмотрел ей прямо в глаза.

Я знал, что Ренка теряется под моим прямым взглядом, но в то же время подсознательно жаждет его. И я не прогадал.

— Гх...!

Она тут же замолчала, выглядя крайне растерянной. Пользуясь моментом, я с силой надавил кончиком среднего пальца на ямку над её ключицей.

— Хяк...!

Ренка буквально подскочила в кресле. Ведро с попкорном в её руках дернулось так сильно, что часть содержимого рассыпалась по полу.

Одарив её многозначительной ухмылкой, я снова перевел взгляд на экран, давая ей время привыкнуть к этому новому ощущению.