Мои мысли прервал тихий голос — ко мне подошёл Киалл, мой телохранитель.

— Госпожа, вас что-то беспокоит? — спросил он осторожно, словно не желая нарушать мою тишину.

— Нет, всё в порядке, — покачала я головой, немного рассеянно, — Сколько ещё осталось до Аллринчеса?

— Приблизительно двадцать минут.

Я коротко кивнула, не добавляя ничего больше и двинулась прочь. Киалл не последовал за мной, понимая без слов: то, что я собиралась сделать, не требовало сопровождения.

Путь на нижнюю палубу занял всего несколько минут, но внутри он ощущался дольше — шаг за шагом, я разматывала клубок мыслей, которые не давали покоя с момента начала наступления. Всё до сих пор шло по плану: стремительная атака, внезапность, отсутствие сопротивления. Но я знала — так будет недолго.

Перед тяжёлой дверью я остановилась, задержав дыхание. В голове всплыли слова Люциуса, сказанные с тем раздражающе-снисходительным тоном, к которому я уже давно привыкла:

— Скорее всего, у центральных земель Соляриса паладины уже наготове. Они встанут на защиту, не сомневайся. Потому и ты будь готова, сестра. Не упивайся лёгким началом.

Его тон всегда казался мне излишне покровительственным, словно я всего лишь шахматная фигура, которая должна послушно исполнять свою роль. Даже несмотря на то, что именно я, а не он, командую флотом, он продолжал смотреть сверху вниз — как будто стратегическое мышление и здравый расчёт были ему по праву рождения, а мне оставалось лишь копировать чужие шаги.

Но мне не нужно было напоминать. Я и сама понимала: настоящая битва начнётся у Аллринчеса — первого крупного города в сердце Соляриса. Именно поэтому я спустилась сюда.

Прошло ещё несколько минут. Я наконец откинула засов и распахнула дверь. Поток ветра ударил в лицо, растрепал волосы, поднял полы плаща — но я не отступила. Лишь отвела пряди, чтобы не мешали обзору.

Передо мной открылся пейзаж, в котором было что-то тихо-торжественное. Светлеющее небо окрашивалось оттенками утра, лунный свет ещё не до конца отступил перед зарёй, где-то внизу тянулись ровные посадки деревьев. Несмотря на факт войны, пейзаж сохранял невозмутимую красоту — словно сама земля не желала становиться частью людских конфликтов.

Я вышла на железную платформу. Здесь не было ни стен, ни укрытий — только длинная балка, вытянутая вперёд, с ответвлениями по бокам и тяжёлыми трубами над головой, к которым были прикреплены кожаные страховочные ремни. Но мне они были ни к чему. Я укрепила стопы маной, ступила на сам балку и двинулась на край конструкции, где остановилась, глядя вперёд.

Ветер бил в лицо, подол плаща хлопал у ног. Интуитивно я сунула руки в карманы — даже через латные перчатки почувствовалась тяжесть воздуха, будто сама атмосфера знала: осталось совсем немного.

На горизонте уже проступали очертания города. Аллринчес приближался.

Ещё через несколько минут наш флот приблизился к городу на расстояние прямой атаки. Он не был столицей, не сиял величием, но всё же оставался крупным провинциальным центром — с жилыми кварталами, торговыми площадями, церковной архитектурой в самом сердце и аккуратной брусчаткой, отражающей последние солнечные лучи, будто сама природа пыталась сохранить в нём остатки мирного ритма.

Дома в центре возвышались на четыре–пять этажей, сочетая в себе дерево и кирпич, а ближе к окраине чередовались с простыми одноэтажными постройками, окружёнными скромными огородами, где паслись коровы и свиньи. Город жил своим неторопливым бытом, где будни не отличались от праздников, и даже шум базара казался частью неспешного дыхания провинции.

Поймав себя на мысли, что слишком внимательно всматриваюсь в повседневность чужой жизни, я медленно убрала руки из карманов, позволив плащу свободно разойтись в стороны. Глубоко вдохнула, затем — длинный, обдуманный выдох. Левую ногу я отвела чуть назад, правую — развернула для устойчивости. Ветер на высоте бил в лицо, но был чистым и сухим, пахнущим сгоревшим углём и серебром стали.

За моей спиной, без слов, рыцари заняли свои позиции на боковых балках и так же, как и я, встали в боевую стойку, ожидая сигнала.

Я бросила последний взгляд вниз. С этой высоты люди казались крошечными, будто муравьи, спешащие по своим делам. Но стоило им заметить тени, нависшие над городом, как их движения застопорились. Я не усиливала зрение — в этом не было нужды. Даже без того я знала: они замерли в тревожном ожидании. Однако всё это должно было закончиться здесь.

Я вытянула правую руку назад, концентрируя атмосферную ману в раскрытой ладони. На её поверхности возник шар пульсирующего оранжевого света — знакомый знак для любого мага, который понимал, что подобная форма означает лишь одно: предельную концентрацию энергии.

Одним резким, но плавным, выверенным движением я метнула руку вперёд. Воздух дрогнул, и, словно сквозь ткань мира прорвался драконий рёв, из моей ладони вырвалась исполинская волна пламени. Ярко-красный луч накрыл собой пригород, мгновенно испепеляя всё, к чему прикасался.

Касаясь земли, огонь взрывался, как волны, накатывающие на берег, унося за собой дома, улицы и жизни. Я медленно подняла руку вверх, ведя поток пламени от окраин к самому центру, и под этим давлением строения складывались, как карточные домики, а люди вспыхивали от прикосновения маны, как сухие листья в костре. Моё заклинание смело треть города, не встретив даже тени сопротивления.

Но стоило языкам пламени приблизиться к храму в самом центре, как они внезапно отразились от невидимой стены, разлетаясь в стороны, уничтожая северные и восточные кварталы, но не нанеся ни малейшего вреда священному зданию.

Я отпустила ману. Поток стих, и руки опустились, однако разорванный огнём пейзаж продолжал гореть. Там, где недавно стояли дома, теперь плясали языки пламени, а от человеческого присутствия оставались лишь тени, обугленные основания, еле угадывающиеся в дыму.

Тем не менее, на площади перед церковью царило иное — глухая, тяжёлая тишина. Она осталась нетронутой, словно само пространство отказалось подчиняться закону разрушения.

По гравированному куполу прошла еле заметная рябь, и барьер стал видимым даже для обычного взгляда. За ним, как статуи, стояли паладины в бело-золотых доспехах. А в самом их центре — юноша лет двадцати пяти, с мягкой улыбкой и светлыми волосами, что развевались на ветру.

Его длинный плащ развевался под ветром, а рядом, воткнутый в камень, стоял громадный двуручный меч, совершенно не соответствующий его худощавой, почти эфемерной фигуре. И всё же, в этом контрасте было нечто пугающее — словно бы меч не нуждался в мускулах, чтобы нести разрушение.

Наши взгляды пересеклись — его глаза цвета увядающей листвы смотрели на меня внимательно, почти изучающе, хотя мне, в отличие от него, вовсе не требовалось оценивать. Ветер колыхал плащ за моей спиной, и, не оборачиваясь, я чётко произнесла:

— Начать атаку.

— Есть! — в унисон откликнулись голоса рыцарей.

В тот же миг с боков дирижаблей, образующих воздушный флот, словно раскрывшиеся лепестки огня, вспыхнули заклинания. Пусть по силе они не шли в сравнение с моей магией, но и их было достаточно, чтобы стереть с лица земли этот город.

Командир паладинов внизу, не тронутый паникой, лишь слегка глубже улыбнулся, как будто приветствовал происходящее. Его рука, медленно поднявшись, жестом пригласила меня вниз — детская провокация, но всё же я действительно собиралась спуститься.

Я сделала шаг вперёд и, не колеблясь, сорвалась вниз.

Свободное падение длилось всего несколько секунд, но воздух, скользящий вдоль тела, показался удивительно живым, почти ласковым. Когда мои ноги достигли земли, та не выдержала — от удара пошла трещина, поднялось облако пыли, и каменная поверхность провалилась внутрь, образовав кратер. Я вышла из завесы, не торопясь — уверенно, без слов, пока наши взгляды не встретились вновь.

На этот раз он вежливо склонил голову, его волосы легко колыхнулись под порывом ветра, придавая образу нечто отредактированно-благородное и чуждое миру вокруг.

— Рад встрече, госпожа Аврора, — произнёс он мягким, почти музыкальным голосом. — Меня зовут Гефас Ломбардо. Я заместитель капитана Fraternitas Luminis Manus, Братства Светлой Руки. Для меня — честь сразиться с вами.

Я скользнула взглядом по паладинам, стоявшим за его спиной, и медленно приподняла уголки губ в лёгкой, почти невидимой улыбке.

— Где ещё один?

— …Простите?

— Ты держишь меня за идиотку? — в голосе, где прежде было спокойствие, теперь чувствовалась сталь. — Где Сойер?

Улыбка Гефаса в одну секунду исчезла. На её месте появилась искажённая злобная гримаса, будто его истинное лицо наконец прорвалось наружу.

— Хе-хе… вы не промах, леди…

Он собирался продолжить, но был прерван.

Из тени у задней стены храма выступила фигура — изящная, собранная, как музыкальный инструмент, настроенный на бой. Волосы девушки развевались под тем же ветром, её плащ из тончайшей ткани белоснежного цвета мерцал в свете дня.

Её наряд — сочетание шорт, облегающего топа с напуском, перчаток и плотных ботинок — был сшит с акцентами тёмного металла и изумрудной ткани, создавая образ, где сила и стиль шли рука об руку. А зелёные колготки, казалось, служили последним штрихом — одновременно странным и выразительно женственным.

К тому же, у Сойеров была одна отличительная черта — цвет их волос всегда отражал стихию, что текла в их крови. А зелёный значил только одно…

— Ты, должно быть, Циан Сойер?

— Верно, — спокойно отозвалась она, её голос был тих, но не слаб. — Я рада встретиться с тобой, Аврора.

Циан Сойер — юная волшебница, наследница самой могущественной магической династии на всём континенте. Её стихией был ветер — не просто лёгкий бриз или каприз урагана, но сама суть движения воздуха, его незримая природа, в которой она читала, словно строки в давно знакомой книге.