Рафаэль Эрхарт

Войдя в холл, я вонзил Аделайзу в гладкий мраморный пол и без особой спешки достал из пространственного кольца леденец, который тут же закинул в рот. Сладкий вкус разошёлся по нёбу, в разительном контрасте с металлическим привкусом, что всё ещё оставался от недавнего боя. Я лениво окинул взглядом помещение, одновременно позволяя телу немного расслабиться.

Перед нами раскинулся просторный зал, выполненный в античном стиле, где белый мрамор отливали серебром под мягким светом канделябров. Высокие колонны уходили вверх, поддерживая потолок, украшенный узорной лепниной. По бокам располагались кофейные столики из дорогих пород дерева, окружённые плюшевыми диванами, обитыми тканью, которую наверняка вручную ткали мастера с Восточного континента. Возле стен — высокие зелёные растения в изящных вазонах, а в самом центре зала — аккуратно журчащий фонтан, вокруг которого возвышалось миниатюрное декоративное дерево с золотистыми листьями.

Прямо по центру, у дальней стены, возвышалась регистрационная стойка, а над ней — массивные механические часы с бронзовым циферблатом. Их стрелки показывали 22:31. Время шло, а атмосфера здесь была почти неестественно спокойной.

— Почему здесь нет стражников? — озвучила мои мысли Эрин, нахмурившись.

Краем глаза я посмотрел на неё. Её коротко подстриженные, густые волосы, цвета ночи без луны, мягко спадали на плечи, пока она аккуратно заправляла одну прядь за ухо, открывая мне тем самым вид на свою шею. В этом жесте было что-то странно уместное — как будто её беспокойство искало физический выход. Я вновь перевёл взгляд на холл, сохраняя спокойствие.

Харуми, всё ещё в своей лисьей форме, прошла вперёд, настороженно обнюхивая воздух. Её три хвоста колыхались в такт шагам, будто пытались поймать невидимую волну. Она скользила между мебелью, вглядываясь в тени, ища хоть намёк на присутствие — или угрозу.

Я же закрыл глаза и позволил своей мане расползтись по воздуху, вплетаясь в локальные потоки энергии. Это было почти как дыхание — замедленное, концентрированное, проникающее во всё. Ещё десять минут назад я ясно ощущал не менее десятка боевых сигнатур. Их мана была насыщенной, плотной, не похожей на следы гражданских. Просто так такие присутствия не исчезают. Более того, помимо воинов, я чувствовал несколько обычных людей — клерков, администраторов.

Медленно, с предельной концентрацией, я начал направлять свою ману в пространство, проникая ментально за пределы холла, где мы находились. Моё сознание скользнуло вверх, как ледяной поток, и уже на втором этаже я уловил первые слабые сигнатуры — размазанные, нерезкие, без боевого напряжения. Лица, пол или точные очертания этим методом я различить не мог, особенно без активации Ледяного Царства, но различить боевая аура это или нет — было вполне в моих силах. В данном случае это были просто гражданские. Обычные люди.

В иной ситуации я бы даже не обратил на них внимания. Но сейчас, зная, что где-то внутри может быть Калус, оставлять даже такую малость без внимания было бы глупо. Я мысленно отметил координаты этих присутствий, отложив на потом их проверку, и снова отправил волну маны выше, позволяя сознанию проникнуть глубже в здание.

На третьем этаже моё восприятие впервые уловило плотную, хорошо различимую концентрацию маны, сигнализирующую о присутствии бойцов с активированной Пылающей Искрой — аурой, указывающей на наличие боевой подготовки и навыков. Энергетические сигнатуры стали заметно чётче по сравнению с предыдущими этажами, но, несмотря на их боевую природу, уровень ощущаемой угрозы оставался довольно низким, что позволило мне классифицировать этих людей как стандартных стражей без особых отличительных характеристик.

Для нашей группы они не представляли серьёзной опасности.

Перенеся своё внимание на четвёртый этаж, я обнаружил пятерых стражников, чья аура была ощутимо мощнее, однако и в их присутствии не ощущалось нестандартной опасности — всё те же предсказуемые реакции и прямолинейность. В дополнение к ним, в соседнем помещении присутствовали ещё четверо, энергетика которых вызывала определённые сомнения: она не была ни полностью гражданской, ни откровенно боевой.

Предположительно, это могли быть маги поддержки или чиновники, обладающие врождённой маной, но слабо её развившие. Хотя наиболее вероятным оставался вариант, что это обычные служащие с немного выше среднего уровнем маны, не представляющие собой непосредственной угрозы.

Открыв глаза, я медленно направил взгляд в сторону лестницы, ведущей вверх.

— На втором этаже, скорее всего, обычные госслужащие, — негромко начал я, передавая информацию. — Быстро их проверим — и двигаемся дальше.

На мои слова Эрин с Харуми молча кивнули, и именно в этот момент, почти механический и рутинный, внутри меня вспыхнула мысль — не новая, но такая, что всё чаще возвращалась в периоды тишины между действиями.

Как ни странно, но в миссиях их поведение менялось до неузнаваемости. И если в быту они сохраняли определённую лёгкость и привычную для нас тройки динамику, то стоило начаться заданию — словно переключался невидимый тумблер. Их внутренние роли преображались с точностью отточенного клинка.

Харуми, в домашней обстановке всегда игривая, обожающая валяться на подушках, требовать угощения и выпрашивать внимание с выражением на лице, способным растрогать даже ледяное сердце, в бою становилась воплощением хладнокровного расчёта и дисциплины. Её движения обретали выверенность, решения — логическую чёткость, а взгляду свойственна была звериная сосредоточенность. Ни тени легкомыслия, ни намёка на капризы. Вместо игривой лисы — надёжный боевой напарник, на которого можно опереться в любой ситуации.

Эрин же, напротив, вне миссий стала более строгой и требовательной, но я знал — это проявление её заботы. После турнира, словно по внутреннему зову, она приняла на себя ответственность за моё состояние: от самых незначительных мелочей до тех, о которых я сам порой забывал. Зная, насколько тяжело мне даются ранние подъёмы, она аккуратно будила меня и мягко помогала собраться. Пока я, сонный и рассеянный, пытался прийти в себя, она уже расчёсывала мои волосы и приводила в порядок форму. Даже моя потерянная рука — больше не чувствовались обузой, когда рядом она.

Со временем у неё вошло в привычку готовить для меня. Каземир с усмешкой как-то поделился, что она часто задерживается на кухне допоздна, записывая рецепты у главного повара и уточняя у него тонкости, которые даже опытные кухонные мастера не всегда учитывали. Её тетради были исписаны аккуратным, даже чересчур старательным почерком, а концентрация, с которой она подходила к процессу — достойна подражания. Всё ради одного — приготовить для меня что-то, что принесло бы мне радость.

Когда я об этом вспоминаю, в груди появляется непривычное тепло, тихое и глубокое, словно в морозное утро кто-то обернул тебя мягким, тёплым пледом. И в то же время — это тепло приносит с собой вес ответственности. Я знаю, насколько сильно она хочет быть рядом, и знаю, что не имею права упасть, пока она верит в мою силу.

Однако, стоило начать задание — и всё это исчезало, словно растворяясь в воздухе. Эрин мгновенно возвращалась к своему боевому состоянию: сдержанная, точная, сосредоточенная. Она молча принимала приказы и тут же действовала, а иногда даже опережала мои мысли, предлагая решения прежде, чем я успевал их сформулировать. Это не просто помогало — это превращало планирование в гармоничный танец.

Если пару лет назад мне казалось, что я опекаю ребёнка, то теперь я видел в ней полноценного соратника, который способен не только идти рядом, но и закрыть спину, когда это действительно необходимо. Возможно, всё это — просто результат нашей совместимости, хорошо отточенной временем и опытом. А может... в этом есть нечто большее, чем просто привычка или долг. В любом случае — я был рад её росту. И ещё сильнее — рад, что она рядом.

Быстро вернув свои мысли в рабочее русло и откинув посторонние размышления, я медленным, но уверенным шагом направился в сторону лестницы, продолжая делиться собранной информацией:

— На третьем этаже, помимо обычных сотрудников, зафиксированы пять энергетических сигнатур, однозначно указывающих на наличие Пылающей Искры. На четвёртом — ещё четверо стражников и столько же гражданских, и, судя по их расположению и концентрации маны, именно там, скорее всего, находятся наши цели.

— То есть мы направимся туда сразу после проверки второго этажа? — уточнила Эрин, не отрывая взгляда от верхних ступеней.

— Именно так, — подтвердил я, слегка кивнув.

Без лишних слов, синхронно и почти беззвучно, мы втроём двинулись вперёд. Подъём по лестнице шёл размеренно: ни суеты, ни спешки — только сосредоточенность. Воздух становился плотнее, как будто здание чувствовало приближение чужаков.

Харуми, не теряя времени, приняла свой человеческий облик: она предстала в образе зрелой девушки с изящными чертами и струящимися розовыми волосами, излучающей ту мягкую, обманчивую грацию, что могла бы сбить с толку даже самого стойкого наблюдателя. Но, как и всегда, её образ не был до конца продуман — кое-что явно выдавало её с головой.

— Тебя вообще не смущает тот факт, что у тебя сзади торчат три хвоста? — спросил я, с лёгкой усмешкой дёрнув за один из пушистых отростков. — И, к слову, уши тоже слегка выдают тебя. Не сказать, что это стандарт для человеческой внешности.

— Ой, точно... совсем забыла, — с притворной невинностью произнесла Харуми, и почти мгновенно её хвосты и ушки начали растворяться в воздухе, как туман, рассеянный первым утренним светом.

Через секунду перед нами стояла обычная девушка... если, конечно, под «обычной» подразумевать внешность, достойную обложки дорогого журнала мод.

Мой взгляд скользнул в сторону Эрин, которая, как оказалось, всё это время внимательно наблюдала за мной. Её глаза, прищуренные и холодные, сверкали из-под тёмной чёлки, будто острые клинки, готовые пронзить цель без предупреждения.

— Не слишком ли ты увлёкся, Рафаэль? — произнесла она с таким тоном, что даже мимолётная мысль о шутке показалась неуместной.

Даже не глядя в её сторону, я ощущал, как вокруг неё закипает волна раздражения, словно бы невидимое пламя начало обжигать воздух. Причиной послужил мой взгляд, чуть дольше обычного задержавшийся на Харуми. Впрочем, та, будто наслаждаясь моментом, только игриво усмехнулась, сделав вид, что не замечает напряжения.

Я, в свою очередь, наигранно улыбнулся, втайне проклиная собственную беспечность, и ускорил шаг, продолжая подниматься по лестнице, словно ничего не произошло.

Так или иначе, несмотря на всё, я был рад: лёгкое напряжение рассеялось, и атмосфера стала чуть менее тяжёлой.