Рафаэль Эрхарт

— Даже старейшины семьи оказались замешаны... — вырвалось у меня, прежде чем я успел сдержаться.

Я медленно перелистывал бухгалтерские книги Тена — аккуратные строки цифр скрывали под собой целую сеть побочных лабораторий, помимо той, которую уничтожил Ренальд. Среди поставщиков и покупателей я замечал имена, которые до боли были мне знакомы.

Не сказать, чтобы это удивляло: при масштабах такой коррупционной схемы сложно было ожидать, что высокопоставленные чиновники из Хафельто останутся в стороне. Однако, если в этом действительно были замешаны старейшины, значит, где-то в других уголках страны могли скрываться ещё города, подобные Гаттиру, где производство наркотиков стало частью обыденности.

И всё же, это было лишь верхушкой айсберга.

— Вот это да, — усмехнулся я, едва заметно приподняв уголки губ. — Вы даже сотрудничали с Солярисом и Сореррианом.

Но дело не ограничивалось простыми сделками. Солярис, судя по этим записям, был одним из крупнейших поставщиков рабов. Это неудивительно — догматы их церкви утверждали, что все нелюди есть не более чем порождения демонов и ереси, а инквизиция тщательно выискивала их на землях Священного государства.

Разумеется, те, кто значился в этих книгах, скорее были обычными посредниками, нежели официальными представителями государства. Однако даже через эту призму было видно: власть либо потворствовала их действиям, либо просто предпочитала закрывать на них глаза.

Сорерриан же, напротив, стал одним из крупнейших покупателей наркотиков — наравне с самим Хафельто.

— Ладно, этого достаточно, — произнёс я, беспечно захлопнув журнал.

Полностью убедившись, что передо мной подлинные записи, я собрал все предоставленные Теном бухгалтерские книги и аккуратно спрятал их в пространственное кольцо.

— Помимо взяточничества, наркоторговли, производства наркотиков, контрабанды, проституции, работорговли и надругательствами над детьми — перечислил я спокойно, поправляя очки, — ты также обвиняешься в государственной измене.

Мой взгляд скользнул по мэру, который, казалось, съёжился под тяжестью произнесённых слов.

— Честно говоря, я ни разу не встречал и не слышал о человеке, на которого обрушилось бы столько обвинений сразу. — Я чуть склонил голову в сторону, будто оценивая его. — Ты можешь собой гордиться, мужик.

Тот нервно перебирал пальцами кольцо на безымянном пальце правой руки и еле слышно шептал себе под нос:

— Все жители города будут считать меня героем...

Я позволил себе короткую паузу, разглядывая его опущенное лицо. Он не решался поднять на меня глаза, словно в этом последнем жесте ещё тщетно искал спасение.

— Возможно, кто-то и посчитает, — тихо заметил я. — Но лично я тебя героем не считаю.

Мой взгляд переместился на парня, стоявшего чуть поодаль.

— Так, теперь к следующему... Калус, ты долгое время был помощником вице-мэра. У меня есть предложение...

Но договорить я не успел. Краем уха я уловил странные, прерывистые звуки, и, рефлекторно метнув взгляд в сторону Тена, увидел, как он резко выдёргивает из-под пиджака тонкую верёвку, бормоча одними губами:

— Во славу Святого Кабифиса...

Понимание ситуации вспыхнуло молнией.

— Держитесь! — крикнул я, одновременно бросаясь в сторону Калуса.

БАХ!

Взрыв разорвал воздух. Волна огня швырнула меня вперёд, прямо на Ленокса. Мир закружился в пестрых всполохах дыма, звуки стали глухими, как будто утопленными под водой, а сознание медленно утекло в темноту.

***

Когда я очнулся, вокруг бушевал огонь. Стена за тем местом, где всего несколько минут назад стоял Тен, исчезла без следа. От бывшего мэра остались лишь разорванные клочья плоти, разбросанные по залу, словно свидетельство его последнего выбора.

Почти машинально я бросил взгляд на Эрин и Харуми. Моя телохранительница с трудом поднималась из-под обломков — хоть тело её было покрыто ранами, а одежда пропиталась кровью, я сразу понял: она в порядке. Эрин успела вовремя окутать себя аурой, спасаясь от основной волны взрыва. Примерно то же можно было сказать о Харуми — находясь дальше всех от эпицентра, она лишь слегка пострадала, хотя и выглядела дезориентированной.

А вот со мной всё было куда хуже.

Моя спина обгорела, кожа на ней саднила, будто исписанная огнём. Виновато за это было не только то, что я ринулся вперёд, заслоняя собой Калуса и Мэри — секретаршу мэра, — но и то, что в момент атаки я отвлёкся, отдавая приказ своим товарищам. Защиту я активировать попросту не успел.

Пусть мои раны и не были смертельными, однако боль пульсировала глухо и тяжело, выбивая силы. Всё же, несмотря на это, главное было достигнуто: Калус остался жив. Погибли только несколько стражников, не сумевших вовремя отреагировать, и сам Тен, решивший превратить своё тело в орудие разрушения.

Медленно поднявшись на ноги, я поправил очки, которые чудом уцелели, и вынул из пространственного кольца зелье. Аккуратно вылив его на спину, я ощутил, как приятная прохлада разлилась по коже, заглушая боль и немного проясняя мысли.

В ухе зазвучал слабый сигнал связи.

— Я и не думал, что они настолько надёжны, — пробормотал я, проводя пальцем по передатчику и принимая вызов.

— Господин, что произошло? Мы слышали взрыв, — обеспокоено спросила Чинацу.

— Ха... Один камикадзе решил, что нам жизненно необходимо увидеть его последний фокус, — ответил я с ленивой усмешкой.

— Простите?.. — в голосе девушки слышалась полная растерянность.

— Ничего страшного. — Я качнул головой, словно отмахиваясь от тяжести случившегося. — Вы уже добрались до борделя?

— Да, господин.

— Готовьтесь к отходу. Мы скоро присоединимся.

— …Поняла. Вам точно не нужна помощь? Ренальд и Лиана могут прибыть по первому вашему приказу.

— Нет необходимости. Сосредоточьтесь на удержании позиций.

— Как скажете.

Связь прервалась. Я выключил передатчик и перевёл взгляд на Калуса, который молча наблюдал за мной, явно пытаясь осознать весь ужас произошедшего.

Я присел ближе к нему, чувствуя, как время буквально ускользает сквозь пальцы.

— Калус, времени у нас почти не осталось. Скоро сюда прибудут стражники, чтобы выяснить, что произошло.

Парень всё ещё выглядел растерянным, взгляд его был рассеянным, но под тяжестью моей ладони, которой я аккуратно потрепал его по плечу, он начал медленно приходить в себя.

— Я знаю, что всё это время ты боролся против Тена и Элди, жаждя справедливости, желая отомстить за своих родителей... Но ты должен понимать: смерть этих двоих — это лишь малая часть. Настоящее исправление начинается не с крови.

Он молчал, сжав губы в тонкую линию.

— Если ты действительно хочешь исполнить их волю, если хочешь вернуть этому городу надежду, ты должен изменить его сам. И я помогу тебе.

Калус медленно поднял на меня глаза, в которых впервые за всё время промелькнула осознанность.

— Чего вы хотите? — наконец спросил он, уже более уверенным голосом.

Я смотрел прямо в его глаза, не давая ни малейшего повода усомниться в своих словах.

— Стань мэром этого города, — твёрдо произнёс я.

Его зрачки расширились от удивления.

— Мэром?.. Но я всего лишь обычный человек. У меня нет благородной крови, а имя моего отца покрыто позором. За мной не пойдут...

— Это не имеет значения, — перебил я его. — Эрхарты поддержат тебя. Несмотря на старые истории, сейчас наша семья заинтересована в стабильности Гаттира. Моё присутствие здесь — лучшее тому доказательство.

— Но я... я не уверен... — Калус запнулся, будто борясь с собственными сомнениями.

Не желая терять время на бесполезные уговоры, я резко влепил ему пощёчину. Он ошарашенно замер, глядя на меня с недоверием.

— Хватит ныть, — холодно сказал я. — Сколько ещё ты собираешься прятаться за страхами? Я видел, как ты трудился, как пытался изменить этот город. У тебя есть всё, чтобы сделать это по-настоящему. Если примешь моё предложение — получишь поддержку Эрхартов, а когда я стану Хранителем, помогу лично.

Мы замолчали. Калус уставился в пол, пальцы его сжались в кулаки. Я видел, как внутри него шла борьба. И всё же, спустя несколько долгих секунд, он поднял голову — в его взгляде теперь горела решимость.

— Хорошо. Я согласен. Но у меня есть несколько условий, — твёрдо произнёс он.

— Слушаю.

— Первое. Рабам, которых вы спасли... нужно дать крышу над головой, еду и работу.

— Без проблем, — кивнул я.

Я в любом случае планировал взять их под опеку.

— Второе. Мэри, — он посмотрел на девушку, которая тяжело дышала, но, к счастью, осталась цела. — Ей нужна амнистия. Она должна остаться со мной помощницей. Без неё я бы не справился.

— Согласен.

— И третье, — в его голосе звучала ненависть, холодная, сдержанная. — Убейте всех, кто причастен к смерти моих родителей.

Я ненадолго замолчал, глядя ему прямо в глаза.

— Без проблем, — тихо произнёс я.

Затем, поднявшись, я повернулся к Эрин, которая помогала встать Харуми, стряхивая с себя пыль.

— Эрин, помоги Калусу и Мэри выбраться отсюда незамеченными.

Услышав мои слова, девушка коротко обернулась. На её лице мелькнул лёгкий отблеск сомнения, взгляд на мгновение задержался на моей обожжённой спине, но, ничего не сказав, она просто кивнула и поспешила к Калусу. Харуми, подошедшая следом, мягко провела пальцами по моей щеке — едва ощутимое, почти прощальное касание — и помогла подняться Мэри.

Они остановились возле разорванной стены. Эрин обернулась в последний раз, метнув в мою сторону тяжёлый, внимательный взгляд.

— Надеюсь, господин, вы не совершите очередную глупость, — бросила она, в её голосе звучала лёгкая укоризна, смешанная с тревогой.

На её слова я лишь слабо усмехнулся, ничего не отвечая, и развернулся к выходу. Спустя мгновение я ощутил, как их присутствие исчезло — мои товарищи скрылись из виду.

Взрыв доставил нам немало проблем, но одновременно открыл и новые возможности. Благодаря возникшей экстренной ситуации мне удалось уговорить Калуса стать мэром без долгих колебаний. Давление на его память о родителях тоже сыграло свою роль — всё пошло так, как нужно.

И, помимо этого, сам взрыв можно было интерпретировать как теракт со стороны Соляриса — попытку устранить представителя Эрхартов и мэра во время деловых переговоров. Мне не хотелось выставлять Тена в роли жертвы, но если это поможет объединить страну и подтолкнуть жителей к союзу с центральными владениями Хафельто, то я готов был заплатить такую цену.

Единственной серьёзной проблемой оставались свидетели внизу — те, кто видел нас и прекрасно понимал, что мы не были просто "гостями". Это было препятствием, от которого следовало избавиться.

В памяти невольно всплыли неприятные картины из прошлой жизни. Но сейчас не время поддаваться сожалениям. Думать об этом бесполезно.

Я поднял с земли Аделайзу — свою любимую рапиру, холодную, как сам лед — и, не позволяя себе сомнений, шагнул вперёд. Мои мысли перестали колебаться.

— Да окропится этот день кровью, — тихо произнёс я, словно отдавая дань неминуемому.