Ренальд Лифстил

— Буа!!!

Не выдержав отвращения, я рухнул на колени, и меня вырвало прямо на месте. Желудок сжимался, выплёскивая остатки ужина, но это не могло заглушить мерзкий привкус в горле. Вонь, металлический запах крови, гнилостная сладость плоти — всё смешивалось в один кошмарный коктейль, который разъедал мой разум.

Хоть я и понял, что этому эльфу плевать на своих сородичей, но это выходило за рамки даже для преступников.

— Оу, вижу по твоим глазам, что ты меня презираешь, да? — нежно промолвил Хелион, опускаясь ко мне, его голос звучал почти ласково, будто я был сломавшейся игрушкой, вызывающей лишь скучающий интерес.

Я промолчал. Не потому что мне нечего было сказать, а потому что страх сковал горло. Если он хотел услышать мои проклятия или мольбы, то я не собирался ему их дарить.

— Молчишь? Ну и ладно. В любом случае твоё мнение меня мало волнует.

Я с трудом поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Т-тогда зачем ты мне это показал? — голос дрожал, но я заставил себя говорить. — Зачем привёл меня сюда? И зачем ты используешь своих сородичей ради такой мерзости?

Глаза цвета изумруда смотрели прямо в душу, как будто просвечивали меня насквозь, выискивая самые мелкие трещины в моей уверенности. Он не верил ни единому моему слову с самого начала. Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он был слишком проницателен. Любая неосторожная эмоция могла меня выдать.

Я не знал, что именно выдаст меня первым — дрожь в голосе, движение глаз или слишком долгий выдох. Единственное, на что я надеялся — чтобы он не узнал об истинной цели моего задания. Если он заподозрит хоть что-то, плану конец.

Эльф смотрел на меня сверху вниз. В его взгляде не было ни злости, ни раздражения. Только бесконечное спокойствие и смирение, пугающее своей пустотой. Это было хуже ненависти. Хуже насмешки. Как если бы перед ним стояло нечто незначительное, несущественное. Как если бы моё существование ничего не стоило.

— Ренальд, ты обычный человеческий мальчик. Как ты видишь эльфов? Что они для тебя представляют?

Я стиснул зубы. Это был вопрос с подвохом, но избежать ответа не было возможности.

— Это гордая раса, не позволяющая никому себя запугать. Они благородны, высоко ценят честь и никогда не опускаются до низости. Для них честность важнее всего.

Так меня учили. Так говорили родители. Так утверждали учителя семьи Эрхартов. Именно это я видел, встречая эльфов в Сибризе. Их королева излучала величие, которого было не найти даже у самых могущественных правителей. Если патриарх Алонзо внушал страх своей мощью, а королева Элизабетт воплощала имперскую гордость, то королева Селана и её муж Валадир являли собой чистейшее благородство.

Каждое их движение было наполнено грацией, каждое слово — непререкаемой истиной. Я помнил, как наблюдал за ними издалека на турнире, затаив дыхание. Казалось, они не касались земли, а парили над ней, словно божества из древних легенд. Их аура, их поведение — всё подтверждало их исключительность. Они рождались, чтобы вести за собой, а мы — чтобы восхищаться ими.

Но сейчас, глядя в холодные, изумрудные глаза Хелиона, я чувствовал, как этот образ трещит по швам. Возможно, я видел только то, что хотел видеть. Или, что хуже, то, что они хотели, чтобы я видел.

Хелион усмехнулся, но в его смехе не было веселья.

— Ха-ха... Да, именно так нас видят все остальные. Высшие создания, гармоничные, чистые и непорочные. Эту сказку рассказывали и мне в детстве... а потом избавились, как от мусора.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Гнилое чувство жалости боролось с яростью. Но даже если его предали... разве это оправдывало его действия?

— Даже если это правда... Разве это оправдывает твои поступки? Ты издеваешься над своими сородичами и не только. Всё ради чего? Денег? Власти?

Хелион молчал. Словно и вовсе не слышал меня. Он смотрел на коробку с порошком в руках, и его взгляд был странным — отрешённым, пустым, почти задумчивым.

— Мне незачем оправдываться, — наконец сказал он. — Я не прикрываюсь красивыми словами и не отрицаю своих действий. Но и не считаю, что делаю что-то неправильное.

Его глаза встретились с моими, и я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— И разве тебе судить меня за предательство семьи, мальчик из семьи Лифстилов?

Горький привкус слюны наполнил мой рот. Я невольно сглотнул, но этот ком в горле не исчезал, лишь медленно разъедал меня изнутри.

Мне нечего было ответить, и я просто опустил взгляд на пол. Вновь он напомнил мне о моём прошлом, которое я не хотел вспоминать.

— Пойдём за мной, — прервал мои мысли эльф.

Даже не споря, я двинулся за ним. Как и прежде, он передвигался с пугающей грацией, словно не шёл, а парил над землёй. Казалось, что его шаги не касаются грязного каменного пола подземелья, будто сама тьма расступается перед ним, принимая его как своего. Это движение было почти гипнотизирующим, и от того, что я не мог отвести взгляд, мне становилось только хуже.

Сколько бы я ни наблюдал за этим, даже зная, что Хелион порабощает своих родственников, превращая их в игрушки для людей, убивает их ради создания наркотиков, он всё равно выглядел благородным. Его осанка, его взгляд — всё в нём говорило, что он высшее создание, вершина эволюции.

Он не сутулился, не показывал ни тени сомнения или раскаяния, а его уверенные движения только подчёркивали эту ужасающую самоуверенность. Казалось, что сам воздух вокруг него сгущается, подчиняясь его присутствию.

Я чувствовал, как внутри меня разрастается болезненная тяжесть, словно поднимающаяся из глубин смутная тошнота. И мне становилось ещё отвратительнее. Не от него. От себя. От того, что несмотря на весь ужас, я не мог заставить себя видеть в нём лишь чудовище.

Почему? Почему этот эльф, совершающий самые отвратительные вещи, не выглядел мерзавцем? Почему мне казалось, что в его взгляде было нечто большее, чем просто жестокость?

— Мы пришли.

Очнувшись от своей внутренней борьбы, я огляделся. Мы всё ещё находились в подземелье борделя, но здесь запах гнили был куда сильнее.

— Взгляни сюда, — Хелион указал на каменную арку.

Я посмотрел, но ничего не увидел — лишь кромешную тьму. Но стоило мне вдохнуть, как запах гнилья обжёг лёгкие.

— Что тут? — с недоумением спросил я.

— Взгляни вниз.

Я опустил взгляд… и почувствовал, как меня сковал ледяной ужас.

— М-мерзость!

— Знаешь, эльфы считают себя самыми гордыми и величественными среди рас... — Хелион говорил спокойно, словно и не слышал меня.

— Ты... монстр, чудовище! — вырвалось у меня прежде, чем я успел осознать свои слова.

Моё сознание застыло, игнорируя слова эльфа, отказываясь воспринимать что-либо, кроме увиденного.

— ...Как же забавно, что именно в их ушах, символе их гордости, содержится вещество, разрушающее разум и дарующее неземную эйфорию.

На дне шахты валялись десятки... нет, сотни обнажённых трупов эльфов. Взрослые, молодые, даже дети. Их тела покрывали синяки, глубокие порезы и кровоподтёки, а некоторые были словно высушены, кожа плотно обтягивала кости, выдавая агонию, в которой они умерли. Но главное — у них не было ушей. Оторванные, срезанные, с неровными краями, источавшими запёкшуюся кровь.

Я чувствовал, как горло сжимается, а желудок скручивается в болезненном спазме. Запах гниения и разложения стал невыносимым, обволакивая меня, проникая в лёгкие. Глаза жгло, но я не мог оторваться от этого кошмара. Трупы были сброшены сюда, словно мусор. Их конечности переплетались, некоторые тела были сломаны в неестественных позах, и всё это напоминало картину самого настоящего апокалипсиса.

Я хотел отвести взгляд, но не мог. Ужас накрыл меня волной, сжимая горло, вбивая пульс в виски. В этот миг я осознал, что видел настоящий ад. Мир, в котором я жил, был гнилью, а я только сейчас понял, насколько глубоко она пустила корни.

— Ты видел их там, в той комнате. Когда-то надменные, неприступные, теперь они корчились, жалкие и сломленные. Им стоило лишь вдохнуть пыль, сотканную из страданий их же сородичей, и они тонули в безумии, теряя облик. Как же это... иронично.

— ...Ты называешь это ироний? Это твоя забава?

Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев клубится внутри, жадно растекаясь по венам, наполняя каждую клетку тела едким огнём. Дыхание становилось тяжёлым, удары сердца гулко отдавались в висках, а пальцы дрожали, сжимаясь в кулаки. В этом бешеном вихре эмоций чувство долга было последней нитью, удерживающей меня на краю бездны. Тонкой, натянутой, готовой в любую секунду оборваться.

— А разве нет? Они, кто называл себя высшей расой, теперь сгнивают заживо от одной дозы. Их легендарная красота истекает сквозь пальцы, словно песок, смешиваясь с кровью и гноем. Их кожа, когда-то сверкающая, словно мрамор, теперь трескается, осыпаясь хлопьями.

— Они корчатся, исступлённо царапая себя ногтями, будто надеются содрать с себя проклятие. Разве не удивительный поворот судьбы? Разве не прекрасно видеть, как те, кто считал себя богами, сгибаются под тяжестью собственного высокомерия?

— Ты... ублюдок.

Глаза Хелиона встретились с моими. В них скользнула эмоция — не страх, не ненависть. Разочарование?

— Я и не ждал понимания. Но всё же надеялся на нечто большее, чем пустые обвинения. Хотя, пожалуй, это не имеет значения. Всё это меня утомило.

Эльф развернулся, его шаги были плавными, почти ленивыми.

— Здесь всё кончено. Отдавай приказ. Исполни волю своего господина, — бросил он, словно речь шла о смене погоды.

Я замер на секунду, но тут же проглотил удивление. Он знал. Знал с самого начала.

Лёгким движением пальцев я активировал наушник.

— Начинайте.