Ренальд

Наконец мы остановились перед массивной занавеской, скрывающей вход в просторную комнату.

В отличие от остальных, эта преграда выглядела особенно роскошной. Бархат глубокого бордового оттенка, расшитый золотыми нитями, которые переплетались в сложные узоры, создавая почти гипнотический эффект. Среди узоров блестели инкрустированные драгоценные камни, ловя свет и переливаясь, словно живые. Тонкая, почти незаметная вышивка у подола изображала сцены охоты — львы, терзающие добычу, орлы, вонзающие когти в плоть. Символы власти, силы, подавления. Каждая деталь словно кричала о статусе человека, находящегося внутри.

Я провел пальцами по ткани, ощущая подушечками гладкость камней. Даже здесь ощущалась жажда доминирования, показная роскошь, смешанная с нечто уродливым. Меня передернуло, но я заставил себя остаться невозмутимым.

— Для такого человека, как вы… — мужчина оценивающе взглянул на мою одежду, затем кивнул, будто приняв какое-то решение. — Думаю, лучше всего будет обсудить детали с владельцем этого заведения. Уверен, он поможет вам подобрать то, что вы ищете.

Я молча кивнул в ответ. Слуга, не произнеся ни слова, осторожно раздвинул тяжелую ткань, впуская меня внутрь.

Кто бы мог подумать, что я так просто встречусь с целью.

Передо мной открылось зрелище, которое идеально соответствовало этому месту. Просторное помещение, насквозь пропитанное запахом пота, дешевых благовоний и разложения, было заполнено рабами всех рас и возрастов. Они, сломленные и опустошенные, исполняли прихоти так называемых аристократов — в основном дряхлых стариков, жадно впивавшихся в их тела. Но среди клиентов были не только мужчины. Женщины из высшего общества, ухмыляясь, прижимали к себе мальчиков, наслаждаясь их страхом и безысходностью.

В углах комнаты, в полумраке, прятались те, кто не мог больше сопротивляться — тела, обтянутые кожей, с пустыми взглядами, уже давно переставшие различать, где заканчивается ужас и начинается безразличие. Запах крови, смешанный с ароматом гниющих фруктов на роскошных столах, напоминал о контрасте этого места: наслаждение одних строилось на страданиях других. Кто-то смеялся, кто-то плакал, но их эмоции не имели значения.

Меня затошнило. Особенно в тот момент, когда я осознал, что среди рабов были и дети. Их насильно пичкали наркотиками, чтобы заглушить крики и стоны. Кто-то уже давно не мог говорить, лишь дергался в руках своих хозяев, как марионетка, издавая едва слышные, задыхающиеся вздохи. Другие же, еще не потерявшие полностью способность ощущать боль, вздрагивали при каждом новом прикосновении.

В глазах этих несчастных не было жизни — лишь бесконечная, беспросветная тьма. Они походили на механические куклы, которым внушили зависимость от отравы и безразличие к собственной судьбе. Я видел, как один мальчик, на вид лет десяти, тихо шептал молитву, не переставая, даже когда его трясло в судорогах. Вряд ли боги слышали его.

Я сжал кулаки. Гнев накатывал волнами, смешиваясь с отвращением. Еще мгновение — и я бы рванул вперед, сметая на своем пути этих ублюдков, но...

«Я будущий рыцарь семьи Эрхарт. Я не имею права поддаваться эмоциям.»

Повторяя эту фразу, я медленно приводил себя в чувство. Вдох. Выдох. Холодная ярость лучше слепого гнева. Я поднял взгляд на главную фигуру в этом зале — того, кто наблюдал за мной все это время.

Против ожиданий, это был не жирный старик с ухмылкой, а юноша лет семнадцати. Он был красив — пугающе красив. Его глаза, цветом напоминавшие чистый изумруд, переливались в свете массивной люстры, отражая в себе хищный интерес. Шелковистые волосы, цвета лепестков сакуры, были аккуратно зачесаны назад, но несколько прядей мягко падали на лоб и щеки, придавая ему почти ангельский вид.

Его губы тронула едва заметная усмешка, когда наши взгляды пересеклись. В нем не было высокомерия или презрения, как у прочих аристократов, но от этого его присутствие только сильнее давило. Легкость в его позе, небрежное положение рук, ленивый блеск в глазах — всё это выглядело так, словно он играл, словно развлекался, сидя на троне из боли и отчаяния.

А самое главное — его длинные, заостренные уши не оставляли сомнений. Эльф.

Эльф, правящий этим адом.

Разве эльфы могут пасть так низко? Их раса всегда считалась благородной, возвышенной. В те времена, когда работорговля была нормой, только эльфы презирали её, категорически отказываясь участвовать в этом варварстве. Иронично, что именно они ценились на рынке рабов больше всех, разве что уступая редким вампирам.

Но этот эльф не просто принял систему. Он возглавил её.

Мое сознание отказывалось это понимать. Губы эльфа медленно приоткрылись, и из них послышался слащавый, почти гипнотический голос.

— Дай угадаю, тебя удивляет, как эльф может управлять рабами?

Будто прочитав мои мысли, парень изобразил легкую, понимающую улыбку, глядя прямо мне в глаза. Его спокойствие раздражало. Я невольно сглотнул.

— Что вы…

— Не волнуйся, я все понимаю.

Он чуть приподнялся, не обращая внимания на окружающих, и направился прямо ко мне.

Босые ноги бесшумно переступали через тела рабов и аристократов, словно это были всего лишь предметы мебели, не заслуживающие даже взгляда. Его одежда выглядела роскошно — с плеч спадала мантия, расшитая замысловатыми узорами, а с ушей свисали дорогие кольца, искрящиеся в свете люстры. На запястьях поблескивали золотые браслеты, пальцы украшали массивные перстни, которые, казалось, впивались в его кожу, словно жадные пасти зверей.

Я не шелохнулся, когда он подошел совсем близко. Его рука медленно поднялась, и тыльной стороной пальцев он провел по моей щеке, оставляя после себя ощущение холода и липкости. Я вздрогнул, но не отстранился. Наши взгляды встретились, и в этот момент я ощутил, как меня сковывает непонятное чувство. Власть. Его власть. Тяжелая, обволакивающая, удушающая. Что-то темное шевелилось за его спокойным выражением лица — некая бездна, поглощающая все, кто осмелится приблизиться слишком близко.

В зале повисла тишина, настолько плотная, что воздух стал вязким. Все присутствующие будто замерли, следя за нами. Это не было страхом или осторожностью. Это было... подчинение. Они не просто смотрели — они впитывали, впивались взглядами, ожидая, затаив дыхание. Я чувствовал, как будто, куда бы я ни побежал, он все равно меня настигнет. Как будто моя судьба уже решена. Как будто я уже принадлежу ему.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Простите, что не представился, — я вежливо поклонился, чувствуя, как дрожат пальцы. — Меня зовут Ренальд Лифстил.

— Вот оно как…

Изначально я собирался использовать чужое имя, заимствованное у кого-то из знатных семей Хафельто, о ком еще не писали в газетах. Но, увидев этого эльфа, я понял — если попробую лгать, рискую умереть на месте, тем самым разрушив весь план. Даже свою настоящую фамилию пришлось назвать, хотя я не хотел слышать ее больше никогда.

— Слышал, у Лифстилов был ребенок, который устроил тот еще переполох в поместье…

— …

Хелион некоторое время смотрел на меня, затем наконец отвел взгляд, словно потеряв интерес.

— Понятно. Но, думаю, это не важно. Подними голову.

Я последовал его команде, хотя мои мысли метались в хаотичном беспорядке.

— Меня зовут Хелион, и, как ты мог уже понять, я хозяин этого места.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — вновь я отвесил небольшой поклон.

— Сомневаюсь.

— ?

Я не успел спросить, что он имеет в виду, как он уже продолжил:

— Пойдем за мной. Думаю, тебя интересует лучший товар.

Не говоря ни слова, я кивнул и последовал за эльфом. Ощущение его власти не ослабевало ни на мгновение.

Выйдя из комнаты, мы направились куда-то вглубь здания. Наши шаги отдавались эхом по холодному мрамору, пока мы медленно двигались в тишине, не говоря ни слова. Воздух был застоявшимся, тяжелым, будто сама архитектура этого места впитала в себя страдания, разносившиеся здесь веками.

Спустя несколько тяжелых минут мы подошли к круговой лестнице, уходящей вниз, её ступени освещались тусклыми фонарями, бросавшими зловещие тени по стенам. Слабый свет дрожал, будто пытался предупредить нас о том, что впереди нас ждет что-то худшее, чем просто подземелье.

— Нам вниз.

Медленно, шаг за шагом, мы начали спускаться. Ступени были скользкими, словно омытыми влагой, что сочилась из стен, и пахли вековой сыростью. Спустя пару минут мы оказались в узком проходе. Правильнее было бы назвать его катакомбами.

Запах сырости сменился чем-то более удушливым — гнилью и чем-то, напоминающим прокисшую кровь. Стены, ранее мраморные, теперь представляли собой грубый булыжник, покрытый мхом и трещинами. Электрический свет остался позади. Вместо него — колеблющиеся языки огня на факелах и свечах.

— Что это за место?

Хелион не обернулся, просто продолжил идти вперед, словно мне не требовалось объяснений. Но спустя несколько секунд все же ответил:

— Это наша так называемая лаборатория. Именно здесь рождается Индизи. Тот самый наркотик, который ты видел наверху.

Я сразу же ощутил в воздухе приторный, липкий запах. Такой же, как там, в комнате, где разлагалась человечность. Но здесь он был еще насыщеннее, словно пропитал собой стены, оседал на коже, просачивался в легкие, оставляя после себя гнилостное послевкусие. Едва уловимое присутствие смерти и деградации висело в воздухе, подобно невидимому туману, от которого хотелось зажмуриться, но который невозможно было не почувствовать.

Пройдя еще немного вперед, я заметил огромное помещение, в котором царила гнетущая тишина. За стеклянными перегородками, под ярким, почти болезненным светом люминесцентных ламп, скапливались люди в защитных костюмах. Их лица скрывались за матовыми шлемами.

Они работали с пробирками и колбами, нагревая и смешивая различные жидкости, от которых в воздухе витало что-то едкое, разъедающее слизистую и вызывающее легкое головокружение. Запах химии был настолько резким, что казалось, он обволакивает все вокруг.

Хелион свернул вглубь лаборатории, и я последовал за ним. Мы прошли мимо ряда металлических столов, уставленных колбами, приборами и сложными аппаратами, издающими глухое гудение. Лишь теперь я понял, что этот звук был здесь с самого начала — приглушенный, ровный, почти монотонный, он напоминал биение огромного механического сердца.

Эльф подошел к одной из стоек и взял небольшую коробку, одну из множества, аккуратно выстроенных в ряд. Двигаясь медленно, с неким театральным жестом, он приоткрыл её и показал мне белый порошок. Кристаллы отбивали свет фиолетовых ламп, мерцая так, словно передо мной находились нечто большее, чем просто химическое вещество. Они выглядели дорого, слишком чисто, слишком совершенно, как подделка драгоценностей, которые только на вид казались прекрасными, но при этом скрывали нечто отвратительное.

— Это Индизи. Продукт, что течет в венах этого континента, разрушая его изнутри.

— Понятно…

Я не мог отвести взгляд от странного порошка. Внутреннее чувство тревоги нарастало. Что-то было не так. В этом веществе крылась тайна, слишком отвратительная, чтобы быть просто результатом химических реакций.

— Как думаешь, из чего он сделан? — Хелион спросил с едва заметной ухмылкой словно прочитав мои мысли.

— Не знаю.

— Хех. — Его взгляд обратился к одному из подручных. — Принесите материал.

Человек, которому был отдан приказ, быстро исчез вглубь лаборатории. Спустя мгновение он вернулся, несущий тяжелый кувшин с глубоким дном. Как только он поставил его рядом, воздух наполнился запахом гнили.

Я инстинктивно посмотрел вниз и... мои глаза расширились. Желудок скрутило. Горло обожгло волной тошноты.

— Да, — голос Хелиона раздался почти с нежностью. — Основной ингредиент Индизи — эльфийские уши.

Он улыбнулся. Спокойно. Почти буднично. Как если бы говорил о чем-то совершенно обыденном.